Готовый перевод Obsessive Attacker Is Dangerously Ill / Мой безумный одержимый брат: Глава 8

Вэнь Сюй смягчился на душе и с усердием принялся массировать ему ноги. Тань Юйцзин слегка прикрыл глаза — судя по всему, ему это весьма нравилось.

Вернувшись в отель, Тань Юйцзин лёг досыпать и проспал до пяти часов вечера, пока его не разбудил телефонный звонок.

Быть разбуженным дважды за день — такое способно озлобить похлеще любого мрота. Отвечая на вызов, он был предельно раздражён и выглядел так, будто готов кого-то прикончить.

Но стоило ему услышать то, что сказали на том конце провода, как Тань Юйцзин постепенно успокоился и равнодушно бросил:

— Понял.

Вэнь Сюй не спал: сидя на диване, он пролистывал какую-то пеструю брошюрку. Услышав голос, он поднял голову и взглянул на Тань Юйцзина. Тань Юйцзин всё ещё держал в руке телефон и в то же время многозначительно смотрел на него.

Вэнь Сюй: «……?»

Тань Юйцзин поднялся с постели и подсел к нему. Бросив небрежный взгляд, он обнаружил, что Вэнь Сюй умудряется читать книгу, озаглавленную не иначе как Полное собрание кантонских изысканных супов.

— … — выражение его лица в этот момент стало поистине непередаваемым.

Только повесив трубку, Тань Юйцзин спросил:

— Тот суп, что ты варил раньше, ты случаем не по этой книжке научился готовить?

Вэнь Сюй с предельной серьёзностью кивнул:

— Угу.

— …

Тань Юйцзин с бесстрастным лицом скривил уголки рта:

— Невкусно. Больше не смей учиться.

Вэнь Сюй недоумённо возразил:

— Но ведь в этих супах столько пользы.

Видя, что Тань Юйцзин не отвечает, он принялся сам по себе что-то воодушевленно объяснять, пытаясь переубедить собеседника. То ли устав слушать, то ли раздражённый этим щебетаньем, Тань Юйцзин цыкнул:

— Заткнись. Делай что хочешь.

Помолчав ещё немного, он вдруг загадочно произнёс:

— Я поеду к семье Су, сегодня вечером поешь один.

Вэнь Сюй на мгновение замер, сообразив, что семья Су — это дом дедушки Тань Юйцзина по материнской линии, и ответил:

— Хорошо.

— Если по возвращении я обнаружу тебя пропавшим, тебе конец, — свирепо пригрозил Тань Юйцзин.

Вэнь Сюй моргнул:

— Ой.

Взгляд Тань Юйцзина вновь и вновь скользил по его лицу, и, вспомнив кое-какие не самые приятные моменты, его глаза мгновенно похолодали, а из груди вырвался холодный смешок.

Вэнь Сюй на миг растерялся, но похлопал его по плечу, заверяя, что он действительно всё понял.

Не прошло и десяти минут, как семья Су позвонила снова, требуя поторопиться. Доведённый этим до белого каления Тань Юйцзин вскоре вышел из дома.

Поданная за ним машина поджидала уже давно. Телохранитель и водитель, судя по всему, прошли отличную подготовку и прекрасно знали нрав Тань Юйцзина — всю дорогу они хранили абсолютное молчание, не позволяя себе ни единого лишнего слова.

Когда половина пути осталась позади, Тань Юйцзин отправил Вэнь Сюю несколько сообщений, но те канули в лету, не дождавшись ответа.

Тань Юйцзин, очевидно, был к этому готов. В их прежних переписках инициативу всегда проявлял только он, а ответит ли Вэнь Сюй, целиком и полностью зависело от воли случая. Больше всего злило то, что стоило ему отчитать парня за это, как тот тут же прикидывался паинькой и давал обещания, хотя на деле и не думал меняться.

Он напрямую набрал номер, но никто не брал трубку вплоть до сброса вызова. Он позвонил во второй раз, но в ответ шли лишь короткие гудки.

Веки Тань Юйцзина дернулись, а выражение лица стало мрачным и нечитаемым.

Глава 7

Когда машина прибыла к поместью семьи Су, Тань Юйцзин всё ещё сжимал в руке телефон, погруженный в какие-то мысли.

Просто в этот момент он почему-то немного пожалел об этом.

Пожалел о том, что перед уходом лишь запретил Вэнь Сюю шастать где попало, но забыл напомнить, чтобы тот заглядывал в телефон.

Заметив сгустившуюся в салоне удушливую атмосферу, телохранитель тихо напомнил:

— Молодой господин, мы приехали.

Тань Юйцзин приподнял веки, мгновенно спрятав все эмоции, и вышел из машины.

Поместье семьи Су поражало воображение своей грандиозностью и ни капли не изменилось с тех пор, что запечатлелось в памяти Тань Юйцзина. Всё здесь — от обстановки до людей — источало насквозь пропитанное чванливым высокомерием богатство, к которому простым смертным не подступиться.

Испытывая глубокую скуку и даже ленясь бросить лишний взгляд по сторонам, он направился прямо к самому центральному зданию.

Стоило ему переступить порог, как в старокитайской гостиной обнаружились беседующие люди, и Тань Юйцзин быстро разглядел лица всех троих.

Пышная, но элегантная пожилая женщина заметила его первой и радостно воскликнула:

— Юйцзин?

Тань Юйцзин слегка замедлил шаг, бросил бабушке привычное «бабушка», а затем обратился к сидевшему на главном месте дряхлому старику со словом «дедушка».

— Юйцзин, вернулся, — Су Лянхун приоткрыл прикрытые до того глаза, и его раскатистый, глуховатый голос напомнил старинный патефон.

Исходящая от него аура человека, стоящего на самом верху, была невероятно сильна; его помутневшие, но не утратившие остроты глаза несколько раз окинули Тань Юйцзина с ног до головы, словно молча выискивая что-то при досмотре. Однако Тань Юйцзин вёл себя так, будто происходящее его совершенно не касалось: мало того, что он не поддался давлению, так ещё и едва заметно усмехнулся уголками губ.

Су Лянхун медленно отвёл взгляд. Казалось, он хотел что-то сказать, но в конце концов лишь произнёс:

— Поздно уже, давайте ужинать.

Остаявшаяся без всякого внимания Су Нянь поднялась, чтобы поддержать старика под руку, а затем перевела взгляд на Тань Юйцзина и мягко улыбнулась:

— Сегодня всё твоё любимое, тётушка сама встала к плите, обязательно потом отведай.

…

За столом в семье Су действовало незыблемое правило: во время еды не разговаривать. Трапеза прошла в полном молчании, а атмосфера царила тяжёлая и давящая.

Покончив с едой, все перебрались в чайную комнату для отдыха. Су Нянь с покорным видом налила Су Лянхуну чашку воды и заговорила первой:

— Слышала, тот второй молодой господин из семьи У сегодня в полдень угодил в больницу, говорят, его кто-то избил.

Услышав это, Тань Юйцзин мысленно усмехнулся: он никак не ожидал, что новости разнесутся с такой скоростью, но оставался абсолютно спокоен.

Будучи избитым до больничной койки после неудачной попытки домогательств — столь постыдное происшествие У Синъе наверняка не станет афишировать на каждом углу, пока у него хоть капля стыда осталась. Тань Юйцзин неторопливо сделал глоток воды, изобразив на лице лёгкое удивление, словно слышал об этом впервые.

Су Лянхун никогда особо не интересовался делами подобных юнцов, лишь смутно помня, что второй сын семьи У — пустой гуляка, к которому он испытывал полное презрение. Но поскольку семью Су и семью У связывали некоторые торговые дела, он обронил:

— Не забудь навестить его.

Су Нянь послушно кивнула.

Воспользовавшись этой темой, присутствующие перекинулись ещё парами фраз, обсуждая в основном бизнес и превознося выдающихся молодых талантов из высшего света.

Поняв, на что намекает отец, Су Нянь тут же поддержала разговор:

— У Юйцзина настоящий талант к ведению дел. Посмотрите, разве в Цзянчэне он не чувствует себя как рыба в воде? Когда он вернётся, чтобы перенять семейный бизнес, то наверняка добётся грандиозных успехов.

Су Лянхун многозначительно посмотрел на Тань Юйцзина. Тань Юйцзин же сделал вид, что ничего не понял, и просто подлил себе воды.

Не скрывая лёгкого недовольства, но больше ничего не говоря, Су Лянхун с тяжёлым вздохом сменил тему:

— В следующую среду годовщина смерти твоей матери. Юйцзин, раньше ты был мал, затаил на неё обиду и не хотел идти на могилу — ладно. Но теперь ты уже взрослый, не давай повода посторонним тыкать в тебя пальцем.

При этих словах в груди Тань Юйцзина мелькнула насмешка.

То, что они называли могилой, на самом деле было лишь кенотафом — могилой без тела. Мать Тань Юйцзина, Су Сян, погила одиннадцать лет назад, покончив с собой из-за неразделённой любви к первому возлюбленному. Её тело сгинуло в пучине безбрежного океана, не оставив и следа.

Он протянул руку в сторону Су Нянь и с издевательской ухмылкой произнёс:

— Разве моя мама не сидит прямо здесь?

Стоило этому прозвучать, как воздух в чайной комнате мгновенно замёрз. Лица всех, кроме самого Тань Юйцзина, заметно исказились.

Су Сян и Су Нянь были сёстрами-близнецами. После того как старшая, Су Сян, свела счёты с жизнью, семья Су, опасаясь, что Тань Юйцзин станет слишком сильно тосковать по ушедшей матери, на пару лет забрала мальчика к себе на воспитание. Су Нянь, чьё лицо было так похоже на лицо Су Сян, окружала Тань Юйцзина заботой — да такой искренней, что относилась к нему как к собственному сыну и порой даже вела себя так, будто она его мать.

В раннем детстве Тань Юйцзин и впрямь неплохо ладил с этой тётушкой. К родной матери Су Сян у него не было сильных чувств, да и та, судя по всему, питала к нему лишь отвращение.

То ли потому, что он был плодом нежеланного брака по расчету, навязанного ей семьей, то ли потому, что в тот самый день, когда она в муках родила Тань Юйцзина, ей пришла весть о гибели её возлюбленного-моряка, утонувшего во время шторма.

Будучи не в силах противостоять клану и изменить свою судьбу, Су Сян выплеснула всю накопившуюся ненависть на то единственное живое существо в этом мире, которое попало в её власть и которое она могла контролировать.

А та нежность и терпение, что проявляла Су Нянь, стали для Тань Юйцзина подобием луча света, подарившего ему мимолётное тепло.

Но всё это рухнуло в тот день, когда он случайно застал её кувыркающейся на одной постели с его собственным биологическим отцом — Тань Чжэнфэном.

Связь шурина с невесткой — поистине грандиозный скандал высшего света. На какое-то время семья Су превратилась в посмешище всей верхушки, прежняя помолвка Су Нянь была расторгнута, а сама она вихрем помчалась в загс с Тань Чжэнфэном, действительно превратившись в мать Тань Юйцзина уже по официальным документам.

— Хватит.

Выражение лица Су Лянхуна оставалось незыблемым, как скала. В его старческом, гулком голосе звучало предупреждение, смешанное со скрытым бессилием:

— Юйцзин, я ведь говорил тебе: нужно смотреть вперёд, а не цепляться за прошлое.

— Судя по всему, за прошлое цепляетесь вы сами, — весело рассмеялся Тань Юйцзин, оставаясь абсолютно невосприимчивым к давлению, потому что ему было попросту всё равно.

Игнорируя чужие кислые лица, он поднялся на ноги и слегка потряс телефон в руке:

— Я отойду ненадолго.

Уже у самого выхода Су Лянхун вдруг задал вопрос:

— Ты собрался звонить тому пареньку по фамилии Вэнь?

Шаги Тань Юйцзина резко оборвались, и он обернулся.

Су Лянхун говорил так, будто не замечал ничего особенного, но каждое его слово было пропитано глубоким смыслом:

— Этот парнишка ведь уже лет восемь-девять крутится подле тебя. Ты вечно ведёшь себя как ребёнок, твоему разуму не хватает зрелости, слишком уж ты инфантилен.

В этих легкомысленных словах сквозили неприятное хамство и высокомерие, в одно мгновение перебросившие Тань Юйцзина в то далёкое лето, когда ему исполнилось восемнадцать. Пережив операцию, он до потери пульса ждал Вэнь Сюя в больнице, а в ответ получил лишь известие о том, что тот давным-давно взял деньги и бросил его, вернувшись в собственный мир.

Су Лянхун тяжело вздохнул, и взгляд его стал ещё глубже:

— Юйцзин, тебе пора научиться взрослеть.

Лицо Тань Юйцзина мгновенно помрачнело, а на душе стало так холодно, будто он рухнул в ледяной погреб.

-

Поздним вечером Вэнь Сюй, поужинав, неспешно поднялся на этаж, где располагался их номер в отеле. Едва выйдя из лифта, он заметил в коридоре толпу людей и не понял, что здесь произошло.

Сделав несколько шагов вперёд, он увидел некоего мужчину в деловом костюме и при галстуке, который усердно кланялся и перед кем-то лебезил, демонстрируя крайнюю степень почтения.

Вэнь Сюй уже колебался, стоит ли ему пробираться сквозь толпу к своему номеру, как вдруг краем уха уловил знакомый голос Тань Юйцзина:

— Я требую поднять записи с камер наблюдения.

Это действительно был его голос, вот только тон звучал леденяще. Вэнь Сюй принялся украдкой вытягивать шею из-за угла, растерянно озираясь по сторонам. В следующее мгновение его взгляд случайно столкнулся с глазами человека неподалёку.

…Это и впрямь оказался Тань Юйцзин. Совершенно сбитый с толку, Вэнь Сюй двинулся навстречу толпе и позвал:

— Сяо Цзин?

А Тань Юйцзин, уже было собравшийся произнести то, что хотел, внезапно осёкся на полуслове. Его глаза впились в подошедшего парня, застыв на месте, точно изваяние.

Лицо его исказилось до предела, выражая такую бурю эмоций, что он едва сдерживал рвущуюся наружу ярость:

— Где тебя черти носили?!

http://bllate.org/book/27810/3373234