Готовый перевод The Young Master Was Seduced by a Yandere / Соблазн для маленького господина: Глава 10

Он не говорил — ещё куда ни шло, но стоило ему заговорить, как вконец взбунтовавшийся Лу Юньчэн тут же захотел подойти и захлопнуть перед ним дверь.

Однако в конце концов он так не поступил, а лишь отбросил ударом ноги белое одеяльце, которое этот болезненный хрупкий парень только что расстелил.

Черт побери этот сон!

Гу Аньбэй прижал к груди медицинский чемоданчик. Уперевшись рукой в дверной косяк, он тяжело и болезненно перевёл дыхание и только после этого шагнул внутрь.

Он поставил аптечку на прикроватную тумбочку, но его дыхание всё ещё оставалось тяжёлым и хриплым — выглядело так, будто даже перенос этого чемоданчика едва не свёл его в могилу.

Лу Юньчэн ощутил беспричинное раздражение, стоило ему услышать этот тон. Он резким движением поднялся на ноги, занёс руку и смахнул аптечку на пол: — Какого чёрта ты хрипишь?!

Гу Аньбэй держал в руке ватную палочку. Казалось, эта внесённая им внезапно резкость напугала его до боли в сердце: он отступил на шаг назад, прижал руку к груди, а его лицо вмиг побледнело от мучительной боли.

Сердце Лу Юньчэня почему-то сжалось, и он инстинктивно подхватил падающего парня, заключая в объятия.

В тот момент он ни о чём не думал, но сейчас, глядя на то, как Гу Аньбэй всё ещё испуганно и прерывисто дышит в его объятиях...

Лу Юньчэн неожиданно почувствовал, как во рту пересохло. Расстояние между ними казалось недопустимо близким, а этот его вид — до того утончённым и хрупким, что оторвать взгляд было невозможно.

Гу Аньбэй тихонько произнёс, прильнув к его груди: — Прости, я не специально хрипел... Я, кашляя... честное слово, из-за болезни просто не могу нормально вдохнуть. В следующий раз я буду стараться вести себя тихо и не мешать тебе, только не сердись больше.

Особенно когда Гу Аньбэй невзначай поднимал на него взгляд, а его губы то приоткрывались, то смыкались — Лу Юньчэн не разбирал слов его оправданий, ему казалось лишь, будто тот выпрашивает поцелуй.

По воле наваждения в памяти всплыли те забытые моменты, когда он касался мягких, прохладных губ парня, пытаясь спасти его в прошлые два раза — они напоминали вкус мятного зефира.

Образы бешено проносились в голове Лу Юньчэня, будоража его нервы.

Прошло всего несколько секунд, но они тянулись так долго, будто миновали целые века.

Лу Юньчэн наконец пришёл в себя и вырвался из искушения мятного зефира, грубо оттолкнув Гу Аньбэя.

Тот не успел подготовиться и рухнул на его кровать.

У Лу Юньчэня был брезгливый характер, и он тут же протянул руку, пытаясь схватить его: — Не смей трогать мою кровать!

Внезапная сила — словно его кто-то яростно дёрнул — заставила Лу Юньчэня рухнуть прямо на Гу Аньбэя. Все те бесчисленные мысли, что только что зарождались в голове, пришлось насильно подавить, но на этот раз из-за случайности они сполна вкусили тот самый мятный зефир.

Вкус оказался ровно таким же восхитительным, как и в мечтах.

Лу Юньчэн больше не мог сдерживаться: сначала он слегка прикусил его губу, а затем прижался к ней уже куда тяжелее.

Разве можно было вовремя остановиться? Ведь кто ест зефир, оставляя нетронутой самую сладкую начинку внутри?

Рука Гу Аньбэя легла на плечо Лу Юньчэня, и он сильно сжал пальцы, пытаясь вернуть его в реальность. Но для Лу Юньчэня это прозвучало лишь как призыв к продолжению.

Лу Юньчэн уже принялся расстёгивать пуговицы на его пижаме, когда Гу Аньбэй перехватил его за запястье — и только тогда парень словно резко очнулся от наваждения.

Что он творит?

Чем он вообще занимается?

Он сошёл с ума?

Он, всегда отличавшийся патологической брезгливостью, не только позволил Гу Аньбэю лечь на свою кровать, но ещё и собрался заняться с ним этим прямо здесь.

Он и впрямь потерял рассудок.

Он же сам велел Гу Аньбэю не хрипеть! Даже с больным сердцем нельзя так хрипеть! Рано или поздно это до добра не доведёт! Особенно по ночам, когда приступы случаются чаще — прямо как сейчас!

Лу Юньчэн, разумеется, ни за что бы не признал, что потерял контроль над собой. Он лихорадочно соображал, как всё исправить, но в голове царил странный туман — будто у него началась передозировка мяты.

Гу Аньбэй тем временем приподнялся и первым делом извинился перед Лу Юньчэнем: — Прости, я не нарочно так упал, не сердись. В следующий раз я буду аккуратнее... Лучше уж упаду на пол, но на твою кровать больше ни за что не свалюсь.

Лу Юньчэн смотрел на Гу Аньбэя в упор, сверля его взглядом, способным растерзать живьём.

Это ещё что за слова — свалился на его кровать, и это его так оскорбило?!

Даже готов лучше грохнуться на пол, лишь бы не на его постель!

Ха.

Настроение Лу Юньчэня упало ниже плинтуса. Он попытался отчитать Гу Аньбэя, как вдруг почувствовал резкую боль в колене. Опустив взгляд, он увидел, что Гу Аньбэй обрабатывает ссадину на его ноге.

Заметив, что он поморщился от жжения, парень ещё ближе и заботливее наклонился к нему, одновременно смазывая рану йодом и легко-легко на неё подув.

Черт побери, он же прекрасно понимал, что с ним обращаются как с капризным ребёнком, но почему же в этот момент раздражение улетучивалось, а боль утихала?

Наконец Гу Аньбэй поднялся на ноги и переключился на рану у Лу Юньчэня на виске: — Рана довольно глубокая, нужно вызвать личного врача, а не то начнётся воспаление.

Но Лу Юньчэн грубо оттолкнул его руку: — Не подохну.

Он завалился на кровать, накрылся с головой одеялом и выключил свет, собираясь спать. Стоило закрыть глаза, как ему показалось, будто вся постель насквозь пропиталась мятным ароматом, сводящим его с ума.

Головная боль!

Этот Гу Аньбэй — точно воплощение какого-то мятного духа! Стоило полежать на его постели каких-то пару минут, а запах уже стоял на весь номер.

Завтра же велю сменить постельное белье. Но сейчас голова раскалывалась, и двигаться не хотелось.

В темноте послышалась какая-то возня: Лу Юньчэн и без того знал, даже не открывая глаз, что это Гу Аньбэй прибирает маленькое одеяльце, которое он только что отбросил пинком.

У него и так почти ничего не было, а над этим ковриком-одеялом он трясся, как над сокровищем.

Дай ему кто-нибудь из его прислуги нормальное добротное одеяло, так он бы от радости душу Богу отдал.

Лу Юньчэн перевернулся на другой бок, натягивая одеяло, и бросил грозно и властно: — Изданешь хоть звучок — вылетишь вон из комнаты!

Гу Аньбэй и вправду тут же затих.

На следующее утро, проснувшись, Лу Юньчэн обнаружил, что маленькое одеяльце Гу Аньбэя уже аккуратно свернуто рулоном и занимает уголок на ковре — будто намекая: мол, вот моё гнездышко?

Лу Юньчэн сидел на постели, уперевшись руками в матрас, и злорадно зыркал на этот свёрток.

Он даже поднялся на ноги, собираясь запустить в него пинком, но в памяти вновь всплыл вчерашний вечер — то, как Гу Аньбэй лежал на его кровати, жалкий, с покрасневшими губами и уголками глаз.

Ладно. Хватит с него издевательств над больным.

Лу Юньчэн перешагнул через свёрток и отправился умываться.

Когда он спустился вниз, завтрак был уже готов.

Самый обычный домашний завтрак: нежный соевый творог доуху, хрустящие палочки ютяо и глазунья в форме сердечка, дополненные пиалочкой разваристой и густой рисовой каши. На закуску подали хрустящую и аппетитную морскую капусту соломкой и салат из картофеля.

Гу Аньбэй как раз переносил на стол свою порцию еды. Заметив, что Лу Юньчэн спускается, он одарил его манящей улыбкой: — А я как раз собирался идти будить тебя, говорю себе — нельзя же давать завтраку остыть, невкусным станет.

http://bllate.org/book/27812/3373411