Готовый перевод Don't Mess Around [Esports]_Su Yan SY / Мидер и его «ручной» стрелок: Киберспортивный роман: Глава 11

Говорили еще, что Сун Цинсюй — это раковая опухоль, а вот такие люди и есть общественный мусор.

Сун Цинсюй нахмурился, издал звук недовольства, сделал скриншоты нескольких уж слишком злобных высказываний и тут же отправил жалобу администрации платформы.

Вернувшись назад, он снова увидел этот комментарий, и его злость вспыхнула с новой силой, так что он пожаловался на человека еще раз. Но не успел запрос успешно пройти, как на экране всплыло крупное объявление: Посещенный вами пост пропал.

Похоже, Чжан Чжиян уже все удалил.

Сун Цинсюй с досады потер зубы обо зубы, но все еще чувствовал, что этого мало.

Все это время он искренне верил, что отношения между ним и его фанатами были позитивными и нормальными: когда нужно было вести стрим — он никогда не халтурил, а когда нужно было раздавать подарки и бонусы — он никогда не жадничал.

Именно эта толпа фанатов помогла ему выбиться в люди и привлечь к себе внимание, именно они матч за матчем наблюдали за его играми и поддерживали его. Во время разгоревшегося скандала они все так же твердо стояли на его стороне и поддерживали его, так что не быть им благодарным и не тронутым было просто невозможно.

Сун Цинсюй окинул взглядом коробку в углу комнаты и задумался, не должен ли он тоже сделать что-нибудь приятное для своих поклонников.

Разыграть эту коробку косметики и средств по уходу за кожей среди фанатов? Нет, нельзя. У всех разный тип кожи, а что если у кого-то из поклонников начнется аллергия или что-то в этом роде? К тому же, если делать подарки, то от чистого сердца, а раз эта коробка уходовой косметики изначально покупалась вовсе не для фанатов, то и дарить ее поклонникам было нельзя.

Поразмыслив как следует, он решил, что проще всего будет просто отправить им денег.

Поэтому он открыл Вейбо и напрямую перевел красный конверт на сто тысяч, приписав:

Скоро начнется новый сезон, я не обману ваших ожиданий и надеюсь, что вы все будете счастливы.

Глядя на то, как фанаты в комментариях хвастаются суммами, которые им удалось перехватить, и подбадривают его, Сун Цинсюй вдруг подумал, что на все эти злословии и сплетни в форумах на самом деле и впрямь не стоит обращать столько внимания.

Сун Цинсюй выдохнул, чувствуя, как все тело заметно полегчало. Сняв маску для лица, он умылся, забрался обратно под одеяло и продолжил читать комментарии поклонников.

Ночь становилась все глубже, накатывала сонливость, и, сжимая в руке телефон, он постепенно закрыл глаза.

Его сознание тут же унеслось к усыпанному яркими звездами ночному небу, где в сопровождении крошечных искорок света он словно легко и прекрасно кружился в легком танце меж облаков.

Внезапно чья-то крупная, с выступающими костяшками рука обхватила его за талию сзади и притянула к себе.

Зрачки Сун Цинсюя сузились, и он не успел еще произнести ни слова, как эта рука рывком увлекла его в объятия того, кто стоял позади.

Мягкие, томящиеся поцелуи опустились на самый край уха, и вместе с ними ощущалось тяжелое, обжигающее дыхание. Все тело Сун Цинсюя напряглось до предела, он попытался повернуться, чтобы разглядеть лицо этого человека, но не смог вырваться из сковавших его пут.

Человек за его спиной произнес: Ты так добр к ним, я хочу, чтобы ты был так же добр и ко мне.

В этих словах сквозила полнейшая, униженная мольбой любовь, но Сун Цинсюй от услышанного лишь ощутил смертный ужас.

Кто ты черт возьми такой, ты хочешь... Мм!

Его фраза оборвалась на полуслове, так как ледяные пальцы проникли ему в рот, полностью затыкая оставшиеся слова.

Этот палец бесчинствовал внутри, перемешивая его язык, слюна помимо его воли закапала из уголка рта, скатываясь вниз по подбородку. Обдуваемый ветерком, в паутине легкой прохлады он ощущал даже некое тайное, запретное возбуждение.

Смешалось сбивчивое дыхание: душа все еще сопротивлялась, но тело помимо воли жаждало объятий того, кто пристроился за спиной.

Будь со мной добр, посмотри на меня, никто на свете не любит тебя сильнее, чем я.

...

— Тц!

Сун Цинсюй с шумом втянул воздух и резко сел на кровати. На его висках блестели капельки пота, грудь тяжело вздымалась, он жадно ловил ртом воздух. Прошло добрых пять минут, прежде чем окружающие предметы перед его глазами наконец обрели четкие очертания.

Сон, снова этот сон.

В последнее время он был так занят тренировками, что уже по меньшей мере полмесяца ему не снились подобные странные сновидения; он даже решил, что с ним все в порядке, но оказалось, что сон просто копил силы для мощного удара.

Внезапно полностью пришедший в себя Сун Цинсюй ощутил в теле какую-то странность. Откинув одеяло и заглянув под него, он в тот же миг замер на месте.

У него что, возникла реакция?

Нет, погодите, с какой стати у него вообще возникла реакция?

В душе Сун Цинсюя покатились две дорожки горьких слез, щеки залились ярким румянцем, а уши покраснели до невозможности. Он заставил себя успокоиться — в конце концов, ничего страшного в этом не было.

Ему уже исполнилось девятнадцать, а скоро стукнет и двадцать. За столько лет, если не считать того периода юношеской неопределенности и намеков с Тан Хуаем, у него никогда и в мыслях не было кого-то другого, да и сам он крайне редко прибегал к подобным способам решения проблемы.

То, что сейчас возникла реакция, доказывает, что он здоровый и нормальный человек как физически, так и психически, а нормальный человек должен смело смотреть в глаза своим глубочайшим внутренним желаниям.

Сун Цинсюй пробормотал себе под нос: Так нельзя, нельзя творить глупости, сейчас самый критичный момент, а завести пару можно будет и через пару лет, когда я уже не смогу играть на турнирах. Возьми себя в руки, успокойся, не смей портить мне карьеру!

Но, как говорится в народе, у молодого парня все тверже алмаза, и раз уж он несколько лет сохранял чистоту помыслов, а тут вдруг неожиданно пробудились чувства, унять их в одно мгновение было точно невозможно.

Спустя целых полчаса его тело наконец окончательно успокоилось.

Сун Цинсюй с молниеносной скоростью переоделся, закинул вещи в стиральную машину и снова нырнул под одеяло. Достав телефон, он взглянул на экран — было ровно семь утра.

Хоть ему и приснился сон, но свои законные несколько часов он поспал, и на этот раз не было той изнуряющей муки бессонницы, что случалась раньше.

Сун Цинсюй молча вздохнул и, включив телефон, продолжил разглядывать комментарии фанатов, но его палец случайно задел кнопку возврата, и страница выбросила его обратно на главную, обновив ленту.

Всмотревшись внимательнее, он увидел, что самая верхняя публикация была обновлена пять часов назад, а автором значился пользователь с ником Люблю Сюй-сюя.

Увидев, что у тебя все так хорошо, что вокруг тебя столько людей, которые стоят плечом к плечу, помогают тебе и защищают, я безумно рад. Мне снова приснился сон, в этот раз ты во сне был очень счастлив, надеюсь, ты всегда будешь так улыбаться. [ссылка]

Сун Цинсюй прищурился. Этот Сюй-сюй — судя по всему, имелся в виду именно он. Каждое слово в тексте было ему знакомо, но почему при прочтении всего вместе от него исходило какое-то липкое, сырое и мрачное ощущение?

Сун Цинсюй поежился и зашел на личную страницу этого человека.

В шапке профиля у Люблю Сюй-сюя было указано: Не девушка и не любитель мужских снов.

Сун Цинсюй вдруг вспомнил тот ответ, что видел в посте о сочувствии Восьмому брату. Похоже, тот пользователь имел в виду как раз этого любителя Сюй-сюя.

Хотя от этого любителя Сюй-сюя и впрямь оставалось не самое приятное впечатление, руки у людей росли откуда надо, и он не мог контролировать чужие поступки.

Пока это не нарушает закон и не вмешивается в его личную жизнь, обращать внимание на подобные посты в Вейбо не было ни нужды, ни возможности.

Сун Цинсюй вышел из Вейбо, мысленно зафиксировав этот ник в памяти.

Пижама как раз постиралась, и он снова вылез из-под одеяла, прихватив чистую одежду, чтобы пойти повесить ее на балкон возле прачечной.

Стоило ему только распахнуть дверь комнаты, как напротив точно так же отворилась дверь соседней комнаты.

Тан Хуай, одетый в спортивный костюм, вышел из комнаты в наушниках — судя по всему, он собирался на утреннюю пробежку.

Шаги Сун Цинсюя замерли, их взгляды встретились, и на лице Тан Хуая промельчало явное удивление.

Чего это ты так рано проснулся?

Сун Цинсюй невнятно отмахнулся: Да так, просто взял и проснулся.

Взгляд Тан Хуая скользнул ниже и упал на пижаму, которую Сун Цинсюй прижимал к груди; в его глазах вдруг мелькнул глубокий подтекст, и он помимо воли опустил взгляд еще раз.

С какой стати парню просыпаться ни свет ни заря и затевать стирку?

Заметив перемену во взгляде собеседника, Сун Цинсюй инстинктивно попытался спрятать одежду, и только что угасший румянц на ушах вспыхнул с новой силой.

Ты на меня чего уставился?

В голосе Тан Хуая послышалась усмешка: Ничего, только не держи мокрую одежду так долго в руках, сырость проникнешь в тело — в старости ревматизм заработаешь.

Ну и зануда, вечно ты как моя бабушка. Сун Цинсюй тихо фыркнул и, захлопнув дверь, направился прямиком вешать белье.

Шаги Тан Хуая раздавались прямо у него за спиной — шаг за шагом, ровные, спокойные и неторопливые. Сун Цинсюй же, напротив, невольно вспомнив того мужчину из своего сна, который преследовал его по пятам, лишь ускорил шаг.

Раннее утро в зимнем пригороде Шанхая было наполнено свежим ароматом влажной земли, смешанной с запахом травы и деревьев; подхваченное неуклонно падающей температурой воздуха, оно давало ощущение бодрящей прохлады, словно тебя окружили десятки тысяч ледяных мятных листьев.

Сун Цинсюй едва успел выйти из кондиционируемой комнаты, будучи в одной футболке, как его обнаженные руки соприкоснулись с холодной воздушной массой, и по коже моментально побежали мурашки.

Он слегка поежился от холода, потер плечи и принялся быстро развешивать поочередно элементы своей пижамы.

За спиной вдруг раздался тихий шорох трущейся ткани, и прежде чем Сун Цинсюй успел обернуться, его целиком накрыла чья-то широкая тень.

Сколько раз ты уже болел простудой? Если вздумаешь в следующий раз снова выходить сушить белье поутру, не забывай набрасывать сверху куртку.

Куртка, все еще сохранявшая мужское тепло тела и аромат кондиционера для белья, набросилась ему прямо на голову, полностью отсекая утренний холодок. Холодный и низкий голос Тан Хуая пробился сквозь ткань прямо в уши Сун Цинсюя.

Сун Цинсюй широко распахнул глаза и, глядя на чистую одежду, почувствовал, как в груди поднимается какое-то странное, неописуемое чувство.

Он чувствовал, что Тан Хуай стоит прямо позади него, потому что исходившее от парня тепло тонкими невидимыми нитями струилось по воздуху, словно намереваясь укутать его целиком.

Относись к себе лучше, произнес Тан Хуай.

Сун Цинсюй резко вытаращил глаза: ему что, показалось?

Почему голос Тан Хуая был до боли похож на голос того мужчины из сна?

http://bllate.org/book/27820/3374358