Гу Юньшэн на словах говорил, что собирается писать сценарий, но просидел в своей кабинке полтора часа и написал всего три строчки диалога. Стоило ему услышать хоть чьи-то шаги, как он рефлекторно замирал и ждал, что вот-вот раздастся стук в дверь. В конце концов он сам рассмеялся над своей нервозностью и страхом упустить удачу, решительно отложил ручку и спокойно откинулся на спинку стула с легким чтивом в руках. Стоило увлечься, как время полетело незаметно: прозвучало несколько ударов в дверь, и лишь тогда он резко сообразил, что это, возможно, Цзян Тянь. Бросив быстрый взгляд на часы на столе, Гу Юньшэн убедился — всё верно, время уже подошло. При мысле о том, что он еще ничего не собрал, Гу Юньшэн тут же засуетился в полном беспорядке. К счастью, стук в дверь смолк, и хотя спешить он не перестал, движения его от этого стали только быстрее.
У двери, как и ожидалось, стоял Цзян Тянь. Увидев Гу Юньшэна, он лишь улыбнулся:
— Внутри прямо землятрясение какое-то было, неужели дом ломаешь?
Гу Юньшэн немного смутился, глаза его забегали, и он совершенно естественным образом сменил тему:
— Ты на машине приехал?
Теперь выражение лица Цзян Тяня стало не слишком непринужденным. Поколебавшись секунду, он ответил:
— Пару дней назад попал в аварию, отдал в автомастерскую.
— Ты в порядке? Не пострадал?
— Пустяки, нигде не ушибся. — Увидев, как у Гу Юньшэна вмиг побелело лицо, Цзян Тянь поспешил успокоить его: — Встречная машина вдруг решила развернуться посреди дороги, а та, что шла сзади, стала перестраиваться. Я растерялся, куда уворачиваться, вот они и столкнулись. Скорость была небольшая, к тому же сработали подушки безопасности, со мной всё в порядке, только перед у машины немного вмяло.
Услышав это, Гу Юньшэн не только с облегчением выдохнул, но даже нашел ситуацию забавной:
— Столько лет пробыл за границей, как тебя хватило ума выехать на дорогу без предварительной подготовки по возвращении? У меня есть машина, давай я поведу.
Цзян Тянь возражать не стал. Видя, что Гу Юньшэн уже запирает дверь, он вспомнил, что его разыскивает Бай Хань, и произвел:
— Режиссер ищет...
Гу Юньшэн решительно оборвал его:
— Выходной. К тому же сегодня я отработал свое. Хотя его преданность делу и страсть к работе вызывают у меня восхищение, составить ему компанию я точно не в силах. К тому же Линь Куан вернулся, пока он здесь, неразрешимых проблем не бывает.
С этими словами он без малейших колебаний направился к парковке. Пройдя пару шагов и заметив, что Цзян Тянь не отстает, он остановился и с улыбкой сказал:
— Если сейчас не пойти, на дороге всё встанет в пробках. Не переживай, с Баи Ханем всё будет в порядке.
Всю дорогу Гу Юньшэн беспричинно много говорил, почти без остановки болтая с Цзян Тянем. Больше всего они обсуждали монастырь Цинъань, словно только это могло гарантировать, что разговор никогда не прервется и не станет неловким.
— ...Кстати, я так и не спросил тебя, за какую именно часть ты отвечаешь? В тот день я видел, как ты фотографируешь в храме — ты руководишь строительными работами?
Цзян Тянь уставился на сплошной поток машин за окном и покачал головой:
— Нет, монастырь Цинъань — это образчик крупного деревянного зодчества эпох Мин и Цин, я с этим сталкиваюсь крайне редко. Главными руководителями назначены несколько специально приглашенных старых мастеров плотницкого дела, это ремесло передается из поколения в поколение, мне за ними ни за что не угнаться.
Когда речь заходила о работе, Цзян Тянь неизменно становился куда более разговорчивым, чем обычно:
— Университет связался со мной еще полгода назад, как раз когда ремонт монастыря только внесли в план и уже начали разрабатывать конкретный проект реставрации. Сначала они надеялись, что я тоже подключусь к проектированию, но, как я тебе уже говорил, последние десять лет я занимался преимущественно зодчеством эпохи Тан, и если вдруг браться за минские и цинские деревянные постройки — во-первых, силенок не хватит, а во-вторых, получится ни то ни се, так что в этой части я ничего не делал. Сейчас я пишу диссертацию в рамках исследовательской группы... Я, кажется, ударился в такие дебри профессиональных терминов, что тебе стало скучно?
Гу Юньшэн тут же отозвался:
— Нет, мне очень интересно, продолжай. Так о чем твоя диссертация?
— Всё очень разрозненно, охватывает самые разные аспекты. Но в основном я регулярно езжу в монастырь Цинъань, отслеживаю весь ход строительных работ от начала до конца, смотрю, какие возникают проблемы на практике и как они решаются. Можно сказать, я выступаю скорее исследователем и летописцем самого процесса. На данный момент мы надеемся прийти к идеальному результату, который в будущем позволит лучше организовывать реставрацию подобных древних сооружений, то есть внедрить модульный подход во все этапы восстановления древней архитектуры.
Цзян Тянь умолк, но, так и не дождавшись ответа от Гу Юньшэна спустя долгое время, повернулся к нему. Стоило ему обернуться, как он нос к носу столкнулся с устремленным на него взглядом Гу Юньшэна. Тот слегка вздрогнул и с некоторой натугой вновь уставился на дорогу впереди, скрывая смущенную улыбку:
— Звучит здоорово. Должно быть, работать в таком ключе невероятно тяжело.
— Самая тяжелая стадия проектирования уже позади, а тяготы самой стройки меня минуют. И хотя первая тема после возвращения носит чисто теоретический характер, раньше мне не доводилось сталкиваться с задачами количественного анализа, так что для меня это тоже совершенно новый вызов... — Чем дальше говорил Цзян Тянь, тем больше увлекался, слов становилось всё больше. В конце концов Гу Юньшэн лишь изредка вставлял дежурные реплики, просто чтобы происходящее напоминало живой диалог, а не монолог одного лишь Цзян Тяня.
Однако на душе у Гу Юньшэна было радостно: благодаря этому у него появилась возможность безотрывно смотреть на Цзян Тяня, не ломая голову над чисто академическим содержанием, которое давно вышло за рамки его познаний.
Хуан Дахэн и Хэ Цай жили при университете. Оба — профессор и доцент, к тому же воспитанники самого Т-ского университета, вуз проявил широту душевную в жилищном вопросе: им выделили огромную четырехкомнатную квартиру с гостиной, а бонусом шли гараж и кладовая, так что простора было в избытке. В хитросплетениях уличок университетского городка Цзян Тянь ориентировался лучше Гу Юньшэна, но запутанность преподавательского жилого сектора Т-ского университета все равно превзошла все ожидания обоих. Стыдясь снова звонить хозяевам, они стали расспрашивать прохожих и, сделав крюк через несколько тупиков, с грехом пополам добрались до нужного дома.
Перед тем как подняться на этаж, Гу Юньшэн внезапно остановился:
— Ой, я же забыл взять подарок.
Цзян Тянь отозвался:
— И то верно, я ведь впервые иду к ним в гости.
Гу Юньшэн вернулся к машине и пошарил в багажнике, выудив подарок, который ему кто-то вручил при посещении какого-то мероприятия. Раньше он считал его тяжелым, так и оставлял в машине, не обращая внимания, но кто бы мог подумать, что здесь он придется как нельзя кстати. Заметив, как тяжело Гу Юньшэну тащить коробку, Цзян Тянь подошел и помог подхватить ее с другого края — вещица действительно оказалась увесистой.
— Что там такое? Тяжелое жуть.
— Кажется, сине-белая фарфоровая ваза. Я даже не стал толком разглядывать. Говорят, квартира у них немаленькая, как раз пригодится поставить большую вазу на видное место.
Гу Юньшэн отказался от помощи Цзян Тяня, снова взяв коробку в одиночку. Обзор заслоняло наглухо, поэтому приходилось полагаться исключительно на идущего впереди Цзян Тяня. Едва затих звук дверного звонка, Хэ Цай распахнула дверь и, окинув их взглядом, расхохоталась:
— Вы это к чему? Мы же просто собрались поужинать, не стоило так утруждаться.
Гу Юньшэн непринужденно сунул коробку в руки Цзян Тяня, перевел дыхание и с улыбкой произвел:
— Я ведь впервые в гостях у вас дома, а на новоселье ничего не подарил, так что считайте это общим подарком на новоселье от меня и Цзян Тяня.
В два счета они вместе с Цзян Тянем водрузили коробку на журнальный столик. Хэ Цай прямо при них распаковала подарок — внутри оказалась высокая ваза для цветов с расписанным горными пейзажами узором, ростом с фут, а то и больше, да и в диаметре добрых пол-фута. Она принялась рассыпаться в благодарностях:
— Спасибо вам огромное! Ой, посмотрите на меня, я даже воды забыть заварить. Чай уже готов, Цзян Тянь у нас пьет чай, а ты, Гу Юньшэн? Тоже будешь чай?
— Я как все, выпью чашку за компанию.
Не обнаружив в комнате Хуан Дахэна, Цзян Тянь мимоходом поинтересовался:
— А старик Хуан где?
— На кухне стряпает. Сейчас там от дыма спасения нет, чуть позже выйдет и поздоровается с вами. Проходите, садитесь, будьте как дома. Юньшэн, будешь виноград? Еще есть помело, правда, не очень сладкое, я попозже почищу.
Видя, как она с заметным животом в одиночку суетится с чаем, Цзян Тянь поспешил ей помочь, а Гу Юньшэн принялся тихонько осматривать жилище Хэ Цай. В гостиной царила безупречная чистота, но на мебели отчетливо виднелись следы многолетнего использования, а из плотно закрытой кухонной двери доносился слабый запах съестного.
От этой атмосферы повеяло таким уютным, давно забытым теплом домашнего очага, что Гу Юньшэн на мгновение выпал из реальности. Тут Цзян Тянь вернулся с чаем, а Хэ Цай снова нырнула на кухню:
— Дахэн, Цзян Тянь с Юньшэном пришли, ты... — остальная фраза затерялась за захлопнувшейся дверью.
По телевизору шли вечерние новости, заглушая легкий налет неловкости в комнате. Гу Юньшэн взял пиалу с чаем, отпил глоток и между делом спросил:
— Ты всё еще живешь в университетской гостинице?
— Съехал. Перебрался в город, университет выделил квартиру из двух комнат и гостиной.
— Почему не остался при университете?
— Городская квартира новенькая, говорят, условия получше, да и добираться удобно, на машине и получаса не уйдет.
— Тогда действительно недалеко. — Гу Юньшэн снова пригубил чай. — А как с едой? Сам готовишь?
— Куда там! Обычно питаюсь в столовой, а если выбираюсь домой, то ужинаю где-нибудь на стороне. Кухня, пожалуй, самое чистое место в той квартире.
Гу Юньшэн невольно рассмеялся. Дверь кухни с грохотом распахнулась, и на порог шагнул Хуан Дахэн — в старой майке, пляжных шортах, с передбором на поясе и весь в поту. Вытирая руки ополовиненным полотенцем, он виновато улыбнулся:
— Простите, не мог оторваться от плиты, да и вид у меня тот еще. Хэ Цай говорит, вы приволокли огромную вазу — явились сами по себе, и то хорошо, к чему эти церемонии, прямо как чужие.
С этими словами он по очереди пожал руки вставшим навстречу Цзян Тяню и Гу Юньшэну.
— Мы впервые у вас в гостях, прийти с пустыми руками было бы куда неловче.
Хуан Дахэн усмехнулся и только было собрался ответить, как из кухни донесся резкий звук шкворчания масла на сковороде. Лицо его мгновенно изменилось, о любезностях он забыл и, крутанувшись на месте, заорал вглубь кухни:
— Сяо Цай, подожди меня, опять всё маслом забрызгаешь!.. Цзян Тянь, Гу Юньшэн, присаживайтесь, пусть Хэ Цай вас развлечет, у меня на плите еще пара блюд, дожарю — и сразу садимся за стол.
Глядя, как он сломя голову несется обратно на кухню, откуда тут же вытолкали нахмуренную Хэ Цай, Гу Юньшэн и Цзян Тянь не удержались от смеха. Хэ Цай вздохнула:
— С ним сладу нет. На самом деле готовлю я не так уж и отвратительно.
— Хэ Цай, устроишь нам экскурсию по квартире? — с трудом сдерживая улыбку, предложил Гу Юньшэн.
Хэ Цай хлопнула себя по лбу:
— И правда, совсем голова дырявая.
В квартире было четыре комнаты: две отвели под личные кабинеты и рабочие комнаты, одна служила спальней, а еще одна оставалась гостевой. Когда они проходили мимо спальни и Хэ Цай уже потянулась к ручке двери, Гу Юньшэн остановил ее со смешком:
— Спальню смотреть не будем. После рождения ребенка гостевая ведь превратится в детскую, верно?
Хэ Цай не стала настаивать и послушно поддержала тему:
— Угу, еще пара месяцев осталась. Тогда и переоборудуем.
Из кухни вышел Хуан Дахэн, неся на подносе два блюда. Заметив, что все толпятся у гостевой, он зычно крикнул:
— Всё, идем ужинать! Хэ Цай, иди помоги донести тарелки.
Хуан Дахэн и Хэ Цай наперегонки забегали между кухней и гостиной, а Гу Юньшэн с Цзян Тянем принялись расставлять тарелки и палочки для еды. Фарфоровая посуда мягко блестела в свете ламп, а палочки постукивали о тарелки звонко и чисто. За это время их руки несколько раз соприкасались. Переглянувшись на секунду, Цзян Тянь вдруг смягчил взгляд и тихо произнес:
— Помнишь, когда мы раньше оставались у меня обедать, тетя Чжан всегда говорила: малышня, идите помогите расставить тарелки.
Это было первое за всё время после возвращения воспоминание, которое Цзян Тянь вот так подробно поднял в разговоре с Гу Юньшэном. Тот на секунду замер, а на губах у него медленно затеплилась улыбка:
— Каждый раз: ты берешь палочки, а я — тарелки.
— Ничего не попишешь. Если бы я уронил тарелку, дед бы устроил мне выволочку, а если ты — он бы только посмеялся и сказал что-то вроде к добру. Раз уж к нам относились по-разному, приходилось браться за то, что побезопаснее.
Гу Юньшэн никак не ожидал, что тот помнит столь мелкие детали. Он забрал палочки из рук Цзян Тяня, взамен вручил ему тарелки и покачал головой:
— К посторонним людям всегда относятся снисходительнее. Это другое. Давай лучше ты займешься посудой.
С этими словами подоспела Хэ Цай, вынося последнее овощное блюдо:
— О чем это вы тут секретничаете с таким видом? Давайте к столу.
http://bllate.org/book/27829/3375349
Готово:
