Чан Юй помрачнел. Стоило Чан Цзысяню приблизиться, как он развернулся и ушел в комнату, с грохотом захлопнув дверь и повернув замок.
Чан Цзысянь сохранял невозмутимое выражение лица, подошел к двери и постучал дважды:
— Второй брат, я живу в соседней комнате. Уже поздно, спокойной ночи.
БАМ!
Раздался оглушительный удар по двери. Чан Цзысянь, словно оглох, не спеша направился к комнате, соседствующей с покоями Чан Юя.
***
Чан Юй слышал от Чан Цинсу, что Чан Цзысянь потерялся в три года. После рождения ребенка у матери Чан Цзысяня начались проблемы со здоровьем, поэтому за малышом присматривала няня.
В тот день ребенок сильно плакал, и няня унесла его на прогулку. Только к вечеру обнаружилось, что ни няня, ни ребенок не вернулись. В семье Чан началась паника: рассылали людей на поиски, когда не нашли — заявили в полицию. В конце концов под эстакадой обнаружили тело женщины, а след ребенка простыл.
Полицейское расследование пришло к выводу, что няня, потеряв ребенка, покончила с собой, бросившись в реку.
Полгода спустя Чан Юя взяли в семью Чан, где он занял место Чан Цзысяня.
Когда Чан Юй впервые услышал новости о том, что Чан Цзысянь нашелся, он не испытал особых эмоций, даже искренне обрадовался. Однако, увидев его вживую, он не мог заставить себя симпатизировать Чан Цзысяню.
Тот питал сильную неприязнь к «второму брату», который занял его место, а Чан Юй не собирался навязываться и ублажать того, кто его не любит. Он просто сохранял холодную дистанцию, равнодушно наблюдая, как Чан Цзысянь, словно помечая территорию, постоянно кичится своим статусом перед ним.
Напоминает ему, что это дом Чан Цзысяня, это личность Чан Цзысяня, это его родители и его брат.
Чан Юю очень хотелось сказать, что всего того, о чем говорит этот парень, у него самого никогда не было — кроме брата. Но старший брат начал уделять внимание родному младшему, и единственный близкий человек для Чан Юя исчез. Он больше не мог сдерживаться.
Иногда, лежа в постели, он ловил себя на мысли: оказывается, даже такой человек, как его старший брат, не способен сохранять беспристрастие. Оказывается, кровные узы действительно крепче двадцати лет совместной жизни.
Позже они с братом постоянно ссорились, переходили в режим холодной войны, и зачастую виной тому был Чан Цзысянь. Его чувство бессилия и усталости росло. Он думал: я человек, а не марионетка, как он может постоянно вертеть мной, когда ему вздумается?
Он всегда считал, что сможет стерпеть, ведь знал, как брат к нему привязан. Но стоило в отношениях появиться трещине, как противоречия начали разрастаться, становясь всё глубже.
Чан Цзысянь не причинил ему прямого вреда, но в ссорах с Чан Цинсу он был далеко не безгрешен. Чан Юй не был святым, чтобы не злиться, и не хотел лицемерно поддерживать видимость братских отношений.
***
Яркий свет пробился сквозь запыленное стекло, солнечные пятна ползли по стене, пока не коснулись лица Чан Юя. Длинные ресницы казались прозрачными в этом свете.
Он прикрыл глаза рукой, перевернулся на другой бок и продолжил спать под гудение электрического вентилятора.
Ночь прошла беспокойно, он просыпался несколько раз, но вставать не хотелось. Наконец, желудок скрутило от жгучей боли. Прижав руку к животу, он взял телефон, чтобы проверить время.
Два часа сорок пять минут дня.
Последний раз он ел вчера в обед.
Он сел на кровати, опираясь на руки, смешал в чайнике горячую воду с холодной, перевел дух и, скрестив ноги, принялся рыться в коробке со снеками.
Выбрав кусочек тостового хлеба, он сделал два укуса. В дом, где не было никакой звукоизоляции, проникали внешние звуки: шум тяжелой техники, вращение огромных вентиляторов, крики прорабов… Этот гул наполнил уши, и он четко расслышал, как кто-то выкрикнул: «Третий молодой господин».
У Чан Юя вдруг защемило в горле. Он выбросил хлеб в мусорное ведро, открыл телефон и нашел Фэн Цзюня.
Он спросил: Брат Цзюнь, у тебя есть что-нибудь поесть? Хочу прийти к тебе пообедать.
Чан Юй отправил сообщение и, не дожидаясь ответа, сунул телефон в карман. Как только его рука коснулась дверной ручки, он замер и оглянулся на комнату.
Помедлив несколько секунд, он вернулся, запихнул сменную одежду в рюкзак, прихватил горсть конфет и бутылку воды, и только после этого вышел.
Выйдя наружу, он увидел внизу Чан Цзысяня, с кем-то беседующего. Почувствовав взгляд, Чан Цзысянь собрался было повернуть голову вверх, но Чан Юй тут же развернулся и зашагал дальше вниз.
Однако, едва покинув подъезд, он увидел, что Чан Цзысянь перегородил ему путь.
— Второй брат, в столовой для персонала для тебя всегда держат еду горячей…
Не дожидаясь, пока он закончит, Чан Юй, даже не взглянув на него, пошел прочь с рюкзаком на плечах.
Чан Цзысянь бегло окинул взглядом мешковатую одежду Чан Юя и зашагал следом. Чан Юй подкатил свой горный велосипед, чтобы уехать, но выяснилось, что Чан Цзысянь уже приготовил свой велосипед и ждал его. Так они и поехали: один впереди, другой сзади — и покинули главные ворота.
Чан Юй бешено крутил педали, не останавливаясь ни на секунду, пытаясь сбросить преследователя, но Чан Цзысянь, несмотря на худощавое телосложение, следовал за ним в ровном темпе, выказывая неплохую выносливость.
Чан Юй, не евший почти сутки и полчаса крутивший педали в бешеном темпе, почувствовал знакомое жжение в желудке. Он резко нажал на тормоза, выставив одну ногу на землю. В такой позе его длинные ноги и узкая талия выделялись еще сильнее. Он холодно посмотрел на Чан Цзысяня.
— Зачем ты идешь за мной?
Чан Цзысянь сделал невинное лицо и усмехнулся:
— Второй брат выехал покататься, и я выехал покататься. На этой горе всего одна дорога, куда же мне еще ехать?
До Чжаоцы оставалось меньше часа пути. Чан Юй инстинктивно не хотел, чтобы Чан Цзысянь ехал следом, и кивнул на дорогу:
— Тогда езжай первым.
Он открутил крышку бутылки с минеральной водой и залпом осушил половину — холодная вода на время уняла пламя в желудке.
Чан Цзысянь не сдвинулся с места. Его взгляд снова проскользил по мешковатому вороту одежды Чан Юя, задержавшись на расчесанных следах на шее, и он впился глазами в человека напротив.
— Второй брат, я всё ждал, когда ты придешь на мой день рождения.
Рука Чан Юя, сжимавшая пластиковую бутылку, напряглась, послышался хруст:
— Ты такой забавный. У меня теперь ничего не осталось, чего еще ты хочешь?
В глазах Чан Цзысяня мелькнул огонек, он слегка нажал на педаль, приближаясь к Чан Юю.
— Второй брат, те акции ты отдал мне добровольно, я не вымогал их у тебя, да и к тому же… это изначально было имущество семьи Чан. Я ничего от тебя не хочу, сказал же, как есть — просто хотел, чтобы ты спустился с горы и составил мне компанию.
Чан Юй посмотрел в одержимые глаза Чан Цзысяня и медленно выдохнул. Он подсознательно хотел закурить, но карман был пуст.
Заметив это, Чан Цзысянь подошел ближе и протянул ему сигарету из пачки.
Чан Юй бросил на него взгляд, решив, что не стоит бояться этого парня, и принял сигарету. Чан Цзысянь тут же поднес зажигалку. В его поведении невозможно было найти изъян.
Наблюдая, как Чан Юй выпускает дым, Чан Цзысянь подался вперед, опираясь на руль велосипеда:
— Второй брат, если тебе на самом деле не хочется торчать на горе, может, мне попросить старшего брата позволить тебе спуститься?
Чан Юй прищурился, глядя на парня сверху вниз оценивающим взглядом.
Чан Цзысянь постоянно зовет его вторым братом, но этот его взгляд всегда направлен на него лишь затем, чтобы посмеяться. Казалось, когда Чан Юю плохо, Чан Цзысянь становится счастлив.
На словах он предлагает замолвить словечко перед Чан Цинсу, а на деле хочет, чтобы он умолял его — это наглая провокация.
Как жаль, что Чан Юй — человек упрямый и терпеть не может доставлять неприятным ему людям удовольствие.
Чан Юй издал невнятный смешок, щелчком пальцев отшвырнул окурок и медленно раздавил его ногой. Когда Чан Цзысянь наклонился ближе, он выдохнул ему в лицо остатки дыма и, не давая опомниться, снова пустился в путь.
***
Наступали сумерки. Хэйдоу, держа во рту полевую мышь, прогуливался по карнизу, задрав хвост. По крыше разносился едва слышный шорох сдвигаемой черепицы.
Фэн Цзюнь поднял голову, взглянул наверх и продолжил прибираться в саду, складывая вещи в пакеты одну за другой.
Когда он закончил, сад мгновенно стал выглядеть пустым. Цветы и травы торчали в беспорядке, и лишь лук, посаженный Сюй Лунъюнем, рос как ни в чем не бывало. Поразмыслив, Фэн Цзюнь выдрал и остатки цветов.
Приведя двор в порядок, он поставил подогревать остывшую кашу. Взглянув на телефон, он увидел, что уже пять часов десять минут вечера. В этот момент пришло сообщение.
Чан Юй: Брат Цзюнь, сегодня появились дела, я не приду.
Фэн Цзюнь посмотрел на экран несколько секунд, отложил телефон в сторону, выключил огонь и больше не притронулся к каше.
***
Чан Юй в итоге так и не доехал. Чан Цзысянь следовал за ним по пятам, так что пришлось развернуться и вернуться обратно.
Он понял: стоит ему выйти из дома, как Чан Цзысянь тут же садится на велосипед и едет следом. А вот если тихо сидеть на вершине горы, этот тип не такой навязчивый.
Чтобы не видеть его, Чан Юй решил запереться в своей комнате, но не тут-то было — тот начал стучать по стене.
Посреди ночи у него разблокировали аккаунт в соцсетях, и он как раз ругался с пользователями, когда вдруг сосед застучал по общей стене:
— Второй брат, отдыхай пораньше.
Чан Юй помрачнел, пыл его поугас.
Ворочаясь с боку на бок, он под утро решил позвонить Чан Цинсу. На этот раз трубку взяли.
Чан Юй автоматически взглянул на время — в США сейчас было около трех-четырех часов дня, но ответил ему помощник Чан Цинсу.
— Доброй ночи, второй молодой господин, — произнес помощник. — Генеральный директор Чан сейчас занят. Если есть что передать, я сообщу ему, когда он освободится.
Чан Юй приподнялся, опираясь на локоть:
— Сколько ему еще быть занятым?
Помощник пролистал график:
— Если ничего не случится, то еще около недели.
Чан Юй терпел Чан Цзысяня уже три дня. Потерпеть еще несколько — казалось, ничего страшного.
Сдерживая раздражение, он сжал телефон в руке:
— Как освободится, передай ему, пусть немедленно заберет своего родного младшего брата с горы!
***
Чан Юй хотел спокойной жизни, чтобы его оставили в покое.
Но стоило ему выйти из комнаты, как Чан Цзысянь тут же маячил перед глазами, а стоило спрятаться в четырех стенах, как через стену доносился его голос.
Чан Цзысянь, казалось, разработал целую стратегию борьбы с Чан Юем. Его прежнее поведение не задевало Чан Юя, зато теперь он нашел способ донимать его: чем сильнее Чан Юй не хотел его видеть, тем упорнее тот крутился рядом.
Чан Юй бесчисленное количество раз сжимал кулаки, но, видя полное предвкушения лицо Чан Цзысяня, разжимал их снова.
В этот день, выйдя после душа подышать воздухом, он увидел, что Чан Цзысяня нет — тот ест медленно, в это время должен быть в столовой. Он опирался на перила, глядя в сообщения на телефоне.
http://bllate.org/book/27844/3376872
Готово:
