— Я правда тебя не знаю. — Я пристально посмотрел в глаза Цяньхуаня. Мне даже самому становилось жалко и смешно от собственного вида: что я вообще творю? Вымаливаю пощаду? Ищу чьего-то прощения? Или жалко пытаюсь доказать свою невиновность?
Провисев так всю ночь, я совсем выбился из сил, но под их взглядами всё равно порывался бежать.
— О? — Цяньхуань легко улыбнулся, отвел пальцы от моего лица и усмехнулся, глядя на Янь Сюэ: — А это уже интересно.
Янь Сюэ холодно усмехнулся: — Да. Ты говорила, что во всем мире, кроме той лунной лаврши, никто не желал ему помочь. Но явилась именно она и помогла, так не вовремя, что даже я не успел помешать, и она запечатала воспоминания Учителя. Впрочем… человека спутать невозможно, Брат Цзи может смело делать всё, что задумал.
Я прикусил язык и разбил губы, говорить стало трудно, слова выходили невнятными. Но я всё равно продолжал спорить: — Я не он! У меня нет его воспоминаний, нет его способностей, у меня нет ничего из того, что было у него, и я понятия не имею обо всем, что он натворил! С какой стати вы решили, что я — это он? Только из-за этой души?!
— Души? Ты имеешь в виду Изначальный Дух? — улыбнулся Цяньхуань. — Ты — это он, какие тут могут быть сомнения? Если не считать этой плоти, всё в тебе принадлежит ему — тому самому человеку, из-за которого я канул в пучину бедствий.
— Неужели ты думаешь, что сможешь убежать от всего лишь потому, что твои воспоминания запечатаны? — голос Цяньхуаня похолодел. — Ничего, вспомнишь потом. Наши жизни уже давно вышли за рамки круговорота сансары. Даже если ты сейчас ничего не помнишь, когда вспомнишь в будущем — я хочу, чтобы ты помнил и ту боль, что испытываешь сейчас. Как считаешь?
Эту последнюю фразу он адресовал Янь Сюэ. Выражение лица Цяньхуаня было пугающе мрачным...
Я посмотрел на Янь Сюэ, надеясь услышать иной исход, но нет — я ведь и так должен был догадаться.
Янь Сюэ усмехнулся: — Брат Цзи отлично меня понимает, я думаю точно так же. Я даже подумывал сам снять с него печать, но понятия не имею, что за чары наложила Юэрь, — это напрочь лишило меня возможности хоть что-то предпринять. Впрочем, сейчас всё то же самое: я ненавижу именно этого человека.
Я с отчаянием глянул на них, а затем безумно расхохотался: — Я вас не знаю! Я понятия не имеете, кто вы такие! Вы просто вымещаете свой гнев на незнакомце, который даже не станет каяться! Вы идиоты!
Янь Сюэ качнул пальцем, и я полетел вниз, прямо в объятия Цяньхуаня. Ощутив тепло его тела и касание ладоней, представляя, что он намерен со мной сделать, я затрясся от ужаса...
Цяньхуань склонился к моему уху, провел языком по шее и усмехнулся: — Запомни мое имя. Меня зовут Цзи Инь. Надеюсь, когда ты всё вспомнишь в будущем, то не забудешь меня.
Мой взгляд постепенно померк, я смотрел на этих двоих. Я запомню их. Ведь я невиновен, не так ли? А раз так, я буду ненавидеть их, и они заслуживают ненависти.
— Уж лучше убей меня, — усмехнулся я зловещей улыбкой.
— Нет, твоей смерти недостаточно, чтобы искупить вину, — с улыбкой произнес Цзи Инь, и Янь Сюэ тоже усмехнулся.
Я тоже рассмеялся. Раз вы меня не убиваете, тогда я убью вас… Серьезно… Пусть даже сейчас я не способен на это…
Но мне был нужен повод, чтобы заставить себя держаться, иначе я боялся, что просто не выдержу.
Как же я ненавидел! Ни один человек, столкнувшись с подобным, не остался бы без ненависти. Но я не собирался умирать. Никогда, ни за что. Ошибся не я — с какой стати умирать мне?
Я взрослый мужчина, проживший всю жизнь в двадцать первом веке. Пусть мне нравятся женщины, гомосексуалистов я тоже не презираю. Но я ненавидел мысль о том, что меня, словно какую-то бабу, поимеет мужчина, да еще и из простой мести...
Пальцы Цзи Иня надавили на рану у меня на груди — стоило убрать жуков, как боль вернулась во всей полноте. Меня забило в судорогах, это была чистая физиологическая реакция, которой я уже не мог управлять...
Цзи Инь рассмеялся, похоже, оставшись весьма доволен моим видом, и повернулся к Янь Сюэ: — Раз уж мы в одном лагере, и ты назвал меня братом Цзи, то я позволю себе наглость звать тебя братом Янем. Ты видел его лицо? Еще ничего не началось, а он уже дрожит от страха… Уверен, будет очень весело. К тому же… сколько же я о нем мечтал? Слишком долго...
Затем он опустился ниже и впился в мои губы невероятно грубым поцелуем. Во рту тут же отчетливо запахло кровью, я попытался укусить его, но он мертвой хваткой сжал мой подбородок.
Он и впрямь заставил меня страдать. Я чувствовал себя забиваемой овечкой: другие терзали мою личность, мое достоинство, всё мое естество, всё во мне было растоптано им! Меня топтал другой мужчина!
— Сколько же я тебя люблю? — голос Цзи Иня эхом отдавался у меня в голове. — Я любил тебя целое столетие. Всё это время мне было достаточно лишь любоваться твоей красотой, я и не мечтал состариться с тобой рука об руку — просил лишь о том, чтобы ты просто заметил меня. Но чем ты мне отплатил? Я любил тебя сотню лет, и ровно столько же буду ненавидеть тебя тысячелетиями.
— Я буду ненавидеть тебя тысячу лет, — проговорил Цзи Инь. — Ты — всего лишь демон с соблазнительной ликом небожителя. Я уже заплатил свою цену, и теперь пришло твое время платить по счетам.
— Ты сейчас в моих руках, и я больше не стану вести себя как прежде. Ты готов? — Цзи Инь посмеивался, а затем спросил Янь Сюэ: — Кстати, брат Янь. Ты ведь не против того, что я с ним сделаю?
Помолчав немного, Янь Сюэ ответил с улыбкой: — Нисколько. Я с огромным удовольствием посмотрю на любые его мучения.
— Да уж, прекрасный пример благородства истинного бессмертного! Ты возненавидел меня настолько, что готов отдать на утеху ёкаю! — я с презрением громко рассмеялся, а затем перевел взгляд на Цзи Иня: — Ну а ты — просто эталон верности и любви! Только вот разве ты сам не понимаешь, насколько любовь ничтожна по сравнению с ненавистью? Твою любовь трудно даже заставить себя принять всерьез! Посмеешь ли ты утверждать, что сейчас не просто ищешь оправдания собственной животной похоти?!
— Ну надо же, чего только не увидишь! Насмотрелся я на вас! — холодно усмехнулся я. — Какая великолепная постановка! Если я, этот безнадежный негодяй, сейчас завоплю благим матом: «Ой, братцы, пощадите!», это ведь придаст спектаклю еще больше реалистичности, да?!
Раздался звонкий шлепок — Цзи Инь без малейшего колебания влепил мне пощечину, от которой лицо отдернулось в сторону.
Во мне взметнулась волна ярости: да что я сделал не так?! С какой стати ты меня бьешь?! Если я выживу, однажды я заставлю вас, ублюдков, умолять о пощаде и молить о смерти!
— Тебе достаточно знать лишь одно: всё, что ты терпишь — ты накликал сам. — Лицо Цзи Иня вновь оказалось прямо перед моим, он холодно ухмылялся, а в его бирюзовых глазах полыхал огонь, готовый обратить меня в пепел.
— Если бы я не любил тебя прежде, я бы убил тебя прямо сейчас.
Мгновение тишины прозвучало одновременно как насмешка над его собственными словами и как выражение его бессилия. И только мне казалось, что всё это — абсурдный фарс.
Мужчины признавались мне в любви и раньше, но на этот раз всё было иначе. Прежняя любовь, какой бы жалкой ни была, всё же оставляла место хотя бы для плотской страсти. А эта так называемая любовь от начала и до конца была лишь изощренным издевательством, насмешкой надо мной...
Я посмотрел на Янь Сюэ и произнес: — Ты ведь тоже наверняка думал, что любишь меня? Я ведь был заботливым Учителем, тем, кто растил и воспитывал тебя. Неужели ты действительно преклонялся передо мной, любил меня? Но что в итоге ты сотворил?!
Лицо Янь Сюэ перекосило: в нем проступила и ярость от того, что его раскусили, и еще более лютая ненависть.
Я снова перевел взгляд на Цзи Иня: — Ты тоже твердил, что любишь меня. Но вы оба одинаковы — вы оба уверены, судя по вашим словам, что я предал вас, и у вас к мне смертная обида.
— Но… — я расхохотался пуще прежнего, — в конце концов всё это свелось лишь к предлогу причинять мне боль! Даже если это и любовь — то лишь ваша собственная, навязанная любовь!
http://bllate.org/book/27850/3377467
Готово:
