Очнувшись от приступа головной боли, Шу Жань чувствовал лишь то, что голова словно чугунная и её будто чем-то ударили. Зрение и слух слегка затуманились, а в ушах стоял какой-то гул, и было непонятно, что именно издаёт этот звук. К счастью, освещение в комнате оказалось неярким, и, немного привыкнув, он открыл глаза.
Обоняние, судя по всему, не пострадало: запах, уловленный только что, не подвёл. Место, где он лежал, при любом рассмотрении выглядело больничной палатой — причём весьма высокого класса.
Одиночная палата, элегантная и комфортная обстановка. По телевизору, висящему на стене, транслировали какую-то церемонию награждения, а молоденькая медсестра, которая должна была за ним ухаживать, сейчас благоговейно стояла перед экраном, прижав обе руки к груди и взволновенно бормоча: — Киноактёр! Киноактёр! Это точно наш Ся Янь! Ся Янь! Ся Янь!
Взгляд Шу Жаня скользнул вслед за этим на экран телевизора. Там действительно шла церемония награждения: камера поочерёдно выхватывала лица кандидатов, а затем вновь вернулась на сцену, где женщина-номинатор, улыбаясь, прямо в объектив стрельнула гладком: — Семьдесят восьмая премия Хуа Инь, лучший актёр — Ся Янь!
Стоило ей произнести это имя, как телевизионная камера мгновенно переключилась на лицо красивого мужчины. Выражение этого лица было чрезвычайно суровым, один лишь взгляд на него производил исключительно властное впечатление. Когда же он поднялся со своего места, его рослая фигура и крепкое тело, затянутое в костюм... поистине типичный альфа, способный заставить визжать всех омег и бет.
В зале тут же раздались бурные аплодисменты, мужчина же невозмутимо, без малейшей улыбки направился в сторону сцены. — А-а-а-а-а, кумир, кумир, кумир! Даже если вы больше не служите в армии, строевой шаг всё равно такой потрясающий! — взвизгнула от восторга медсестра. Словно вспомнив, что находится в больнице, на рабочем месте, она тут же прикрыла рот ладонью и понизила голос. — До чего хорош, ну до чего же хорош мой Ся Янь! От такой красоты у меня дыхание перехватывает!
Мужчина поднялся на сцену, принял из рук женщины-номинатора кубок, после чего слегка кивнул в сторону зала. Дождавшись, когда аплодисменты полностью стихли, он заговорил: — Благодарю всех, я очень рад получить эту награду сегодня, и для меня это самый весомый трофей за всю актёрскую карьеру на данный момент. — Он слегка приподнял кубок, и из зала снова донёсся всплеск аплодисментов.
— Спасибо моей семье, спасибо моим поклонникам... И, конечно же, нужно поблагодарить тех, кто говорит, что мне удачно подобрали имя. Кое-кто утверждает, будто я могу играть хорошо, даже «слепо играя», раз уж меня зовут Ся Янь. На это мне хочется ответить: вы абсолютно правы, ни единой ошибки, ведь я и есть Ся Янь.
Он приподнял бровь, повернулся и легко коснулся губами кубка, после чего непринуждённо и чётко повернулся, направляясь со сцены.
— А-а-а, я умираю, я погибла! Я — этот кубок! — медсестра прижала ладони к груди и с чувством простонала: — Какой же он красивый, до чего же красивый, ну как можно быть настолько красивым, я скоро забуду, кто я такая!
— Да уж... какой красавец, — в разговор вмешался слегка хрипловатый, чистый голос. — Я вот тоже забыл, кто я такой...
— Вот именно, именно! — обретшая родственную душу медсестра тут же повернулась к источнику звука и с трогательным выражением уставилась на лежащего больничной койке Шу Жаня. — До того красив, что аж теряешь себя!
Шу Жань с готовностью кивнул: — И правда, красавец... Но я ведь и впрямь забыл, кто я такой, вы не подскажете? — Он озабоченно посмотрел на медсестру. — И ещё... почему я в больнице?
Медсестра пару секунд тупо глядела на Шу Жаня, прежде чем окончательно прийти в себя: — Вы... вы... вы очнулись?! Доктор Линь! — во всю мочь завопила она и выбежала из палаты, однако по коридору ещё долго разносилось её эхо: — Доктор Линь! Пациент из сорок седьмой палаты пришёл в себя! Кажется... ему не очень хорошо!
Доктор Линь как раз просматривал карту Шу Жаня, и на раскрытой странице крупными буквами значилось:
Имя: Шу Жань
Пол: омега / мужской
...
А в графе диагноза было выведено: легкое сотрясение мозга, приведшее к временной потере сознания; получено в результате удара. Причину удара родственники пациента называть отказались...
В то же время, едва вернувшись со сцены на своё место, крупный лысый телохранитель наклонился к уху Ся Яня и что-то зашептал. Брови Ся Яня тут же глубоко нахмурились. Тем не менее, соблюдая безупречные манеры, он извинился перед окружающими и покинул церемонию заранее, направляясь за кулисы. Если выходить через фойе прямо сейчас, парадный выход слишком привлекает внимание, так что оставалось только идти через закулисье.
— А-Янь! — Мо Чэ, выступавший в роли менеджера, всё это время ждал за кулисами, но, услышав новость о том, что Ся Янь уходит раньше времени, бросился наперерез. — Куда это ты собрался? Только что получил киноактёра и сбегаешь досрочно, что завтра напишут в газетах?
— Разве это не твоя работа? — с недовольством глянув на Мо Чэ, бросил Ся Янь. — Я еду в больницу, а завтрашние новости оставляю на тебя.
Мо Чэ опешил: — Пациент пришёл в себя?
Ся Янь поленился отвечать, лишь бросил взгляд назад.
Стоявший за спиной Ся Яня лысый телохранитель тут же кивнул: — Доктор Линь только что звонил, сказал, что там возникли непредвиденные обстоятельства. Молодой господин беспокоится и решил как можно скорее туда отправиться.
— Ладно уж, — Мо Чэ с досадой помассировал виски. — Береги себя по дороге, даже если не хочешь давать интервью, не устраивай конфликтов с репортёрами.
— Я тебе не ребёнок, — с каменным лицом бросил в ответ Ся Янь и большими шагами направился прямиком к парковке.
Телохранитель бросил на ходу: — Всего хорошего, господин Мо, — и в несколько быстрых шагов настиг Ся Яня.
У молодого господина от природы ледяное выражение лица, куда ни явись — от него так и веет табличкой «посторонним вход воспрещён». И с чего только его фанаты истолковывают эту его бесстрастную холодность как образ «ледяного, возвышенного и властного альфы»?
А вчера... когда молодой господин позвонил и велел подать машину, на его лице и вовсе застыло трёхфутовые толщи льда, лютый холод... От одного этого телохранитель едва не загнал автомобиль в кювет, не говоря уже о том, чтобы строить какие-то розовые догадки насчет еле заметных феромонов альфы и омеги, витавших в воздухе.
При воспоминании о вчерашней поездке в больницу лысый слегка вздрогнул и стиснул зубы: он ведь в конце концов тоже альфа! Как можно так легко поддаваться подавляющей ауре молодого господина!
Едва эта мысль промелькнула в голове, как сзади раздался ледяной голос: — О чём это ты там думаешь? Следи за дорогой.
— Д-да... слушаюсь! — тут же отчеканил лысый и благополучно вильнул машину по S-образной траектории.
Спустя полчаса мужчина, который ещё недавно блистал на церемонии награждения, получая свою первую в жизни премию лучшего актёра, уже стоял в палате Шу Жаня.
Молоденькая медсестра у входа застыла статуей, прижав руку к груди, и начисто пропустила мимо ушей предупреждение старшей медсестры: «Чтобы сегодня никто из вас этого мужчину не видел, уяснили? Ся Янь здесь не появлялся!»
Впрочем, ей достался лишь безупречный профиль: у Ся Яня длинные ноги, шагал он широко, быстро и уверенно, словно порыв ветра ворвался в палату. Медсестра автоматически попыталась шагнуть следом, но наткнулась на движущуюся стену и едва не врезалась в неё носом.
— Прошу прощения, посторонним вход воспрещён.
Телохранитель заслонил вход в палату, наглухо перекрыв щель приоткрытой двери, и завёл руки за спину, легко ухватившись за ручку, чтобы у кого бы то ни было не осталось ни шанса проскользнуть внутрь. Эх, его самого, альфу, аура молодого господина пугает до холодного потца, а тот омега-молодой господин внутри... остаётся надеяться, что ему не придётся слишком туго.
...
В самой палате царила полная тишина. Ся Янь уже минут пять в упор разглядывал медицинское заключение, протянутое Линю Цзию. А Шу Жань, послушно раскинувшись на кровати, моргал глазами и молча любовался «неземной красотой» Ся Яня — цитата из лексикона фанатов.
Ещё через пять минут Ся Янь сухо выдавил из себя: — Что значит потеря памяти?
Доктор Линь развёл руками: — Буквально то и значит.
— Эй, ты. — Ся Янь перевёл взгляд на Шу Жаня, и во взгляде этом читалось отношение к подсудимому на скамье подсудимых. — Ты знаешь, кто ты?
Шу Жань улыбнулся: — Я Шу Жань, разве в карте не написано?
Когда он улыбался, его глаза превращались в полумесяцы, а на щеках появлялись две ямочки. Пожалуй, из-за общей слабости голос его звучал мягко, с этаким капризным оттенком. Услышь его какой-нибудь другой альфа, в нём наверняка тотчас проснулось бы беспредельное желание защитить такого омегу.
Однако Ся Янь через силу подавил странное чувство в груди и вновь спросил: — А знаешь ли ты, кто я?
Шу Жань снова моргнул: — Знаю. Вы Ся Янь, великий киноактёр. — К тому же довольно симпатичный, мысленно добавил Шу Жань.
Ся Янь немедленно метнул на Линя Цзию взгляд, острый как нож: — Разве он не помнит всё совершенно чётко?
Линь Цзию закатил глаза: — А ты вспомни что-нибудь помимо этого.
Шу Жань послушно покачал головой.
— И почему ты совсем не нервничаешь? — не удержался от любопытства Доктор Линь.
— Да какая разница... Раз уж я очнулся в такой прекрасной палате, значит, либо моя семья безумно богата, либо те, кто меня сюда принёс. Раз уж с деньгами проблем нет, а разницы из-за забытого я всё равно не вспомню, зачем расстраиваться из-за того, чего в памяти всё равно нет...
Заметив, как лицо Ся Яня делается всё более ледяным, Шу Жань слегка вжался в одеяло, оставив снаружи только глаза.
До чего страшный человек. В телевизоре, когда он получал награду, он ведь выглядел даже чуточку мягким.
— Выходит, он не помнит, кто ты, и даже собственного имени не помнит, — пожал плечами Линь Цзию. — Ну так представься ему заново, от тебя же не убудет.
Ся Янь перевёл взгляд обратно на лицо Шу Жаня и произнёс тоном, от которого, казалось, сыпались ледяные крошки: — Я Ся Янь. Раз уж у тебя повреждена только голова, а в остальном всё в порядке, собирайся, сейчас же выписываемся и едем домой. Будешь вовремя пить таблетки для мозгов, надеюсь, скоро всё вспомнишь.
Шу Жань кивнул и снова подал из-под одеяла глуховатый голос: — Можно спросить... какие у нас с вами отношения?
Он чуть наклонил голову, встретился взглядом с Ся Янем и автоматически добавил: — Не могу же я просто так уйти домой с первым встречным...
Ся Янь на мгновение окостенел — судя по всему, в нём шла тяжёлая внутренняя борьба. Прошло несколько секунд, прежде чем он выдавил по слову, чуть ли не скрежеща зубами: — ...Я твой... муж... по крайней мере, на бумаге.
Длинные ресницы Шу Жаня несколько раз затрепетали, словно миниатюрные веера взмахнули ветерком прямо по сердцу Ся Яня: — ...Да с такой вашей красотой я просто сорвал куш... А если на деле?
Ся Янь на секунду потерял дар речи, в то время как Линь Цзию в стороне уже изогнулся пополам от смеха.
http://bllate.org/book/27855/3377954
Готово:
