Летняя открытая закусочная в небольшом уездном городке оживает с наступлением ночи. Начиная с шести часов сюда одна за другой приходят компании, и несколько ящиков пива с двумя коробками игральных костей заставляют этих мужчин и женщин, только что освободившихся от работы, радоваться и веселиться весь вечер. Лишь глубокой ночью, часу к первому или второму, шум голосов постепенно стихает, и посетители, поддерживая друг друга, расходятся по домам.
Бай Сыхуань закончил убирать последний столик, стряхнул с рук серую от грязи тряпку, бросил её на тумбу и вымыл руки — на этом рабочий день был окончен.
Старик Пэй в белой майке вышел наружу и, как обычно, протянул Бай Сыхуаню сигарету.
Тонкая сигарета, зажатая в пальцах, отличалась от тех, что он курил обычно. Бай Сыхуань озадаченно спросил:
— Нанкинский Сюаньхэмынь?
— Та толстая баба только что обронила, я бы поскромничал покупать такие дорогие сигареты, — старик Пэй уселся на ступени и закурил, в один затяг выкурив добрую половину, и брезгливо добавил: — Ни вкуса, ни запаха, и продают же втридорога, ума не приложу, о чём та публика думает.
Бай Сыхуань присел рядом со стариком Пэем и тоже закурил эту дорогущую сигарету со средней рыночной ценой в девятнадцать юаней за пачку. Его взгляд уперся в мерцающий жёлтый фонарь уличного освещения, и он подумал, что завтра обязательно нужно попросить того гостя, который работает в управлении городского освещения, прислать кого-нибудь починить этот фонарь.
— Ты же из мегаполиса приехал, видел жизнь богатеев? Ну, тех, у которых денег куры не клюют, — старик Пэй зажал сигарету в зубах и обеими руками стал описывать богачей из своих представлений, или, вернее сказать, свои фантазии о будущем. — Ездят на крутых роскошных тачках, живут в трёх-четырёхэтажных особняках, жён у них наверняка не по одной: одна дома навроде приличной женщины, а на стороне ещё парочка разбитных. А фигура, фигура вот такая! — старик Пэй изобразил в воздухе фигуру в форме груши.
Бай Сыхуань, похоже, позабавился его словами и тихонько рассмеялся.
Старик Пэй толкнул его локтем:
— Разве я не прав? Разве ты видел не такое? Ты вообще видел подобное или нет?
— Видел, — Бай Сыхуань выдохнул густое облако дыма. Теперь этот табачный дым уже не заставлял его глаза слезиться от жжения. Словно дополняя слова старика Пэя деталями, он продолжил без тени серьезности в голосе: — Ездят на огромных роскошных тачках, живут в загородных домах и роскошных особняках с фонтанами и садами, жён у них не одна, детей тоже немало: парочку дома растить, троих — на стороне. Сына признают только одного, а до остальных им дела нет — живы те или мертвы. Курят исключительно то, что стоит дороже восьми тысяч юаней, причём для курения у них припасено несколько наборов курительных принадлежностей из разных материалов, а зажигалка обязательно должна быть инкрустирована бриллиантами от Cartier.
Старик Пэй рассмеялся и погрозил ему пальцем:
— А книжный человек знаешь сколько всего ведает! — он беззастенчиво растянулся на земле, закрыл глаза и погладил выпивающий из-под майки живот. — Эх, до чего же блаженная должна быть жизнь.
До чего же блаженная должна быть жизнь.
Бай Сыхуань выпустил струю дыма в ночное небо. Дымка клубилась, то рассеиваясь, то собираясь вновь, и воспоминания, цепляясь за белоснежные нити тумана, поползли вверх. Прошедшие годы предстали перед ним словно разворачивающиеся свитки с картинами.
— Ого, а явился-то ранешенько! У богатеев всё не как у людей, и исполнительность просто на высоте. Ну-ка, вот он, забирайте, и чтобы обратно больше не привозили! — неряшливо выглядевшая женщина вытащила четырнадцатилетнего мальчика из тесной комнатки и швырнула двоечникам в чёрных костюмах, ждавшим за дверью.
Вытолкнутый наружу Бай Сыхуань закричал:
— Мама! — голос сорвался на плач, а глаза покраснели.
Женщина захлопнула дверь, вынесла школьный портфель Бай Сыхуаня и без церемоний швырнула его на него:
— Не зови меня мамой! Отныне у тебя другая мать! Катись отсюда!
Восьмилетний мальчишка, прятавшийся за спиной женщины и вцепившийся в её рваную ночную сорочку, глядя на двух мужчин в деловых костюмах и понимая, что старший брат отправляется жить роскошной жизнью, потянул мать за руку:
— Мама, я тоже хочу поехать!
Женщина захлопнула выцветшую покрытую плесенью красную деревянную дверь, и её брань прокатилась по всему старому обветшалому переулку:
— Куда тебе ехать? На себя-то посмотри, есть ли у тебя такая судьба! Марш в свою комнату!
В этот год, когда ему исполнилось четырнадцать, мать выгнала Бай Сыхуаня из дома, заставив двух незнакомцев посадить его в роскошный автомобиль, в котором он отродясь не ездил, и увезла из переулка, где он прожил четырнадцать лет, в процветающие кварталы, куда его нога раньше никогда не ступала.
И только тогда, шагая через арки каменных воротищ и покидая переулок, он понял, что вчерашние крики матери катись обратно искать своего отца не были шуткой.
Тот год стёрся из памяти в деталях, но, должно быть, стояло начало лета. Женщины в том переулке ещё щеголяли в платьях на бретельках и с цветочным принтом. Высовывая головы из стёкол вторых этажей и засунув руки под платья, чтобы застегнуть бюстгальтеры, они провожали глазами этих невиданных, нарядно одетых людей, что входили и выходили из позабытого всеми переулка.
Отражения платанов быстро мелькали за окнами машины. Бай Сыхуань судорожно прижимал к груди школьный портфель, не смея сделать глубокий вдох ни в пути, ни после остановки.
В тот самый момент, когда он только вылез из машины, он даже не посмел поднять глаза по сторонам — представший перед ним ослепительный белый особняк, похожий на императорский дворец, заставил его глаза заболеть от яркого солнца.
Служанка оказалась первой, с кем он познакомился в этом дворце. Она отворила железные ворота, приняла Бай Сыхуаня из рук тех двоих мужчин и повела его через фонтанный сад в этот громадный дворец — в его так называемый дом.
В тот самый миг, когда парадная дверь распахнулась, фантастические, пестрые картины ударили по глазам, а в ушах зазвучали незнакомые голоса.
— Хм, только вернулась и сразу заводишь эту пластинку? Мало мне забот на стороне, так ещё и дома покоя нет? — накрашенная женщина с короткой стрижкой спускалась по металлической парадной лестнице.
Служанка подтолкнула Бай Сыхуаня вперед и произнесла:
— Госпожа, он… он сын хозяина.
Женщина с короткой стрижкой и тонкими чертами лица задержала на Бай Сыхуане взгляд ровно на секунду и бросила дворецкому:
— Я-то думала, с чего это у него сегодня такой несгибаемый нрав? Поставил перед фактом, всё уже обстряпал за моей спиной — неужто его теперь волнует, что я чувствую?
Эта властная женщина носила удивительно не подходящее ей утонченное имя — Чэн Сутан. Она была истинной хозяйкой в клане Линь: и сыновья, и слуги, и даже сам хозяин дома, муж, сколотивший это жилище деньгами, Линь Хуань, были вынуждены беспрестанно заглядывать ей в глаза.
— Старик Пэй, ты купил жареного арахиса, как я велел тебе сегодня утром? Точно в том магазинчике на улице Паньюй? — вторым со второго этажа спустился мальчишка, который был всего на три года старше Бай Сыхуаня — старший сын этого семейства, Линь Сиин.
Мать Бай Сыхуаня звали Бай Ин, а этого старшего сына Линь Хуаня — Сиин. В этих двух именах таился весь тот скрытый смысл, о котором посторонним знать не полагалось.
Чэн Сутан одно время люто ненавидела имя своего старшего сына, готовая собственноручно вымарать его из домовой книги.
Линь Сиин, одетый в розовую футболку, вприпрыжку сбежал по лестнице, принял из рук вставшего старика Пэя тот самый пакет с арахисом и, проходя мимо Бай Сыхуаня, с любопытством оглядел его:
— Этот пацан — мой третий брат?
Служанка, не смевшая до сих пор пошевелиться, молча кивнула.
Линь Сиин схватил руку Бай Сыхуаня, отсыпал ему в ладонь горсть орешков, с улыбкой потрепал по голове и, спеша по своим делам, бросился к выходу.
Чэн Сутан, сидевшая за столом в ожидании трапезы, резко бросила:
— Куда это ты?
— Кингсли приехал в Шанхай погулять, мы идем вместе!
Услышав это имя, Чэн Сутан разгладила хмурые брови:
— Ну так ступай, развлекайся. А у него есть где заночевать сегодня? Если негде, пусть остановится у нас.
Линь Сиин отмахнулся:
— Ой, да брось ты, у него самого в Таунгуне хором есть, куда больше нашего и расположено удачнее, думаешь, он захочет жить здесь? К тому же сестра подарила ему особнячок во Французской концессии, и он сегодня намерен обновить подарок на день рождения. Я побежал!
Линь Сиин распахнул дверь особняка, и солнечный свет хлынул на лицо Бай Сыхуаня. Тот повернул голову: у дверей, невесть когда появившись, стоял красивый высокий мальчик с родинкой под глазом. Он помахал ему рукой, улыбаясь так сладко, будто медовый леденец, и озорно подмигнул.
Дверь особняка закрылась, отрезав лучи солнца на лице Бай Сыхуаня и улыбку этого хорошенького парня.
Бай Сыхуань так и замер с портфелем в руках, не смея шевельнуться. Чэн Сутан полностью проигнорировала незваного гостя, совершенно чуждого этому дому, и не собиралась приглашать его к столу.
Третьей со второго этажа спустилась девочка с длинными волосами — младшая дочь Чэн Сутан, Линь Сяньянь. Ещё издали заметив Бай Сыхуаня с лестницы и подслушав вчера вечером слова отца о том, что тот привезет домой старшего брата, она ничуть не удивилась его появлению.
И всё же она с любопытством скользнула по нему взглядом, после чего подбежала с альбомом для рисования к матери Чэн Сутан и осторожно развернула перед ней рисунок:
— Мам, я сегодня нарисовала.
Чэн Сутан даже не взглянула на него, процедив ледяным тоном:
— Я обещаю, убери это.
Кто-то нажал на звонок у входа. Дворецкий взглянул на видеопанель домофона и доложил Чэн Сутан:
— Госпожа, это старшая барышня.
— Прогоните её, каждый раз является только за деньгами.
Это семейство окончательно запутало Бай Сыхуаня. В том тесном жилище, где он вырос, всегда были только он, мать, младший брат Бай Юаньчэн да сменявшие друг друга с некоторой периодичностью незнакомые мужчины. В их доме никогда не собиралось больше четырёх человек разом.
Бай Сыхуань согнул колени, желая размять онемевшие от долгого стояния ноги. Стоявшая рядом служанка, судя по всему, обладала куда большим терпением — с самого начала она не сменила позы и даже бровью не повела.
Дверь особняка открылась в третий раз, и Бай Сыхуань услышал собачий лав.
Чэн Сутан, до сих пор не спускавшая с лица сурового выражения, при виде вошедшего мгновенно расплылась в любящей улыбке.
Она поманила рукой со своего места:
— Ой, моё сокровище вернулось, иди скорей к маме, будем обедать!
Белая самоядь промчалась мимо Бай Сыхуаня к ногам Чэн Сутан и завиляла хвостом.
Шедший следом подросток раздражённо вздохнул и бросил служанкам:
— Как вы вообще Кэрен кормите? Опять она на улице всякую падаль подобрала! Если бы её дома нормально кормили, разве стала бы она зариться на такую дрянь на прогулке?
Невесть откуда взявшееся странное притяжение заставило Бай Сыхуаня повернуть голову.
Красота юноши внезапно ворвалась в поле зрения Бай Сыхуаня, заставив его неподготовленное сердце сделать резкий, тяжёлый удар.
Раньше ему доводилось слышать, будто самые красивые люди на свете вырастают исключительно в грудах золота.
Человек перед ним воочию подтверждал это поверье, или, вернее сказать, он казался изваянным из чистого золота существом. С головы до ног — ни единой изъяны, сплошной блеск и утончённость. Какая ни возьми деталь — всё заставляло замереть от головокружительного восхищения.
И без того не в меру хмурый Линь Хэн, заметив перед собой парня в застиранной клетчатой рубашке, скривился:
— Что это за грязный малец? — вспомнив, что Кэрен только что пробежала у него под ногами, Линь Хэн нахмурился ещё сильнее. — Живо отведите мою собаку мыть, не хватало ещё, чтобы он её испачкал.
Чэн Сутан лениво обронила:
— Нищенка, которого твой отец подобрал на дороге.
Служанка пояснила недоумённому Линь Хэну:
— Он сын господина, ваш старший брат.
Линь Хэн резко замер, рука, поправлявшая запонку на манжете, повисла в воздухе.
Он вновь перевёл взгляд на этого обтрёпанного мальчишку, чей дешёвый вид заставлял его с отвращением избегать даже лица новоявленного братца. Пожалуй, за всю жизнь ему ещё не доводилось лицезреть столь нищенское и убогое тряпьё.
Потратив с полминуты на осознание этого факта, Линь Хэн снова тяжело вздохнул и распорядился:
— Тащите его тоже мыться вместе с Кэрен.
http://bllate.org/book/27861/3378330
Готово:
