Готовый перевод The Grand Tutor Was Attacked by the Young Emperor After the Gu Worm Transfer / Яд наставника: Императорская одержимость: Глава 6

Что случилось? — Ци Минсюань даже не приподнял веки.

Он смертельно хотел спать.

Все эти семь дней он толком не высыпался, к тому же Вэй Юн отсутствовал, и некому было даже уложить его спать.

Всё-таки в детстве было хорошо; стоило вырасти, как Великий наставник стал держаться от него на расстоянии вытянутой руки.

Когда же наконец настанет конец таким дням?

Размышляя об этом, Ци Минсюань вспомнил, как Вэй Юн поймал его за душу и силой водворил обратно в тело. И впрямь... в этом мире ни у кого не хватит смелости не бояться учителя, особенно если это личный наставник.

Вэй Юн просто-напросто сидел напротив, а у Ци Минсюаня от одного этого кожа на голове покрывалась мурашками. Он инстинктивно выпрямился и поспешно проглотил наполовину начатый зевок.

Лишь когда маленький император устроился как положено, Вэй Юн позволил себе немного расслабиться.

В этот момент Цзя Юаньли бросил косой взгляд на Вэй Юна, восседающего в кресле с журавлиными ножками, во всю мочь горла завопил:

— Ваш покорный слуга намерен обвинить Великого наставника Вэя в вымогательстве у чиновников всех рангов и использовании любых бесчестных средств!

Этот его вопль нарушил размеренный ритм, с которым Ци Минсюань наблюдал за Вэй Юном, и император, сославшись на непреодолимую сонливость, наградил Цзя Юаньли убийственным взглядом.

Вэй Юн опустил глаза, и на его губах проступила улыбка.

— Цзя, любимый подданный, надо же... дня не проходит, чтобы ты то не подал жалобы, то не собирался ее подать, — Ци Минсюань действительно не выдержал и зевнул. — Доложи же нам во всех подробностях, какими именно методами пользовался Великий наставник?

— Это... — Цзя Юаньли внезапно лишился дар речи. — Ваш подданный...

Чтобы пополнить государственную казну, Вэй Юн и впрямь не брезговал ничем, запуская руки в личные сокровищницы сановников, вот только казну самого Цзя Юаньли он не трогал. Во всем императорском дворе, кроме Цзя Юаньли, который время от времени выпрыгивал вперед, никто не смел открыто допрашивать Вэй Юна.

Придворные наверняка жаловались Цзя Юаньли изнеженно и сбивчиво, и теперь, когда император лично потребол ответа, тот не мог сказать ничего вразумительного.

Вэй Юн нарушил свой обычный порядок и прямо посреди Зала Героев беззастенчиво затянул с сарказмом:

— Ваше Величество, только посмотрите, как смущен господин Цзя! Да он же просто ждет, пока Ваше Величество протянет ему руку помощи и позволит сойти со ступеней!

Эти слова, вынашиваемые в тайне столь долго, впервые прозвучали столь громогласно под сводами главного зала.

От услышанного у придворных по спине побежали ледяные мурашки — они мысленно уже присмотрели себе крышки для гробов.

В Зале Героев мгновенно воцарилась тишина. Кроме Вэй Юна и Ци Минсюаня, во всем огромном зале слышно было лишь дыхание полуживых мертвецов и полумертвых живых — сплошь одни полутрупы.

Тогда Ци Минсюань, покорно подхватив слова Вэй Юна, с ленцой произнес:

— Я — Сын Неба, истинный дракон, восседаю на троне благопристойно и прямо, а вовсе не живу в небесных чертогах. Если кому-то хочется сойти со ступеней, пусть прыгает сам.

— Ваше Величество... — подобострастно пробормотал Цзя Юаньли.

На лице Ци Минсюаня проступило нетерпение, видимое невооруженным глазом.

— Ты что, носовой платок? Почему ты весь сморщился и выглядишь так убого? — Ци Минсюань взмахнул рукавом и объявил об окончании аудиенции. Напоследок он бросил: — В прошлой жизни ты родился камнем? Даже слова нормально связать не можешь.

Цзя Юаньли: «...»

И с кем угодно можно вести дела, но только не с Императором Юнлэ.

Разве это не чистой воды самоубийство?

Заметив сонливость Ци Минсюаня и дождавшись, пока придворные разойдутся, Вэй Юн поспешил следом за ним в императорские покои.

Ци Минсюань лежал на кушетке на боку, но, заметив приближение Вэй Юна, резко выпрямился и сел.

Только что сбросив парадные одежды, Ци Минсюань остался в одной тонкой нижней сорочке и никак не ожидал, что Вэй Юн погонится за ним до самой спальни; опустившийся воротник он испуганно прижал руками к груди.

Появление наставника разом развеяло всю сонливость маленького императора. Вэй Юн уверенной и легкой поступью шагнул внутрь, и Ци Минсюань тоже вытянулся в струнку:

— Великий наставник, зачем вы пожаловали?

Увидев изящные линии тела маленького императора, проступающие сквозь тонкую ткань сорочки, Вэй Юн сглотнул слюну в горле и едва заметно взмахнул рукавом, окутывая все вокруг весенним маревом.

Заметив, как император в панике набросил верхнее ханьфу и начал торопливо, кое-как застегивать его, накриво и неуклюже, Вэй Юн сам подошел ближе и взял его за рукав. По закону подлости, Ци Минсюань потерял равновесие и кубарем ввалился прямо в объятия Вэй Юна.

Повсюду разливался жар от испарины, тонкая одежда пропиталась влагой.

Воздух в спальне был напоен густым ароматом успокаивающих благовоний. Зевая раз за разом, Ци Минсюань, совсем как в детстве, прильнул к груди Вэй Юна и совершенно не собирался отстраняться.

Такие мгновения пролетают в одно мгновение ока, и Ци Минсюань, используя Вэй Юна то ли как жесткое, то ли на удивление мягкое ложе, безмятежно завалился назад.

Похлопывая Ци Минсюаня по спине, Вэй Юн заговорил голосом прохладным и чистым, точно ветерок, заглушившим зевки маленького императора:

— Зашел проведать Ваше Величество.

Звуки казались сном, призрачные тени кружились, словно летящий иней.

На мгновение погрузившись в полудрему, Ци Минсюань вновь увидел призрачное видение.

Юный Вэй Юн с мечом наперевес рассекал пространство, стремительно и мощно делая шаг за шагом по глубокому снегу, поднимая целые волны белой метели посреди бескрайней белизны.

А маленький Ци Минсюань в ту пору наблюдал за ним издалека, чувствуя, что Вэй Юн находится от него на недосягаемом расстоянии, будто они принадлежали к разным мирам.

Среди ослепительно белых снегов юный Вэй Юн вернул меч в ножны и медленно подошел к Ци Минсюаню, бросив ему:

— Хочешь научиться?

Еще не до конца выросший Ци Минсюань кивнул, и его детский голос отозвался эхом в реальности:

— Хочу.

Иллюзия рассыпалась кругами на воде, картина повторилась вновь.

Вэй Юн, склонив голову, продолжал мерно похлопывать Ци Минсюаня по спине, то опуская, то поднимая руку и утешая:

— Ваше Величество, неужели вам снова привиделся человек из сна?

Ци Минсюань тихонько произнес:

— Мм.

Он оттолкнул Вэй Юна, притянул его к себе и обхватил руками его слегка расставленные плечи:

— Великий наставник, если я признаюсь человеку из моего сна в своих чувствах, как он отреагирует?

— Ваш покорный слуга не ведает, — отстраненно глядя на Ци Минсюаня, ответил Вэй Юн. Во взгляде его читалась холодная отстраненность луны, скрытой за тяжелыми тучами, словно он весь сжался в каком-то ледяном углу.

Почему это маленький император задает такие вопросы?

Уж не связан ли тот человек из его сна с ним самим, Великим наставником?

Немыслимо!

Он, Великий наставник, всегда вел себя безупречно, и никаких писаных красавиц подле него отродясь не водилось!

— Не соизволит ли Великий наставник подыграть мне в одной сцене? — глядя в чужие полные замешательства глаза, Ци Минсюань поправил воротник и произнес с тем же неестественным выражением лица.

— Что именно желает сыграть Ваше Величество? — Вэй Юн прищурился. Внутри него нарастало недоброе предчувствие, похожее на состояние полководца перед решающей битвой, когда пути назад нет и придется стоять насмерть.

Да и путь впереди для этого генерала был наглухо перекрыт самим императором.

Ци Минсюань приподнялся на цыпочках и выпалил:

— Великий наставник, я люблю вас.

В этот миг все звуки стихли, но слова прозвучали с раскатами колокола.

Помолчав добрую долю времени, Вэй Юн изменился в лице и выдавил:

— Это... неуместно, не так ли?

Его мочки ушей покраснели до такой степени, что казалось, будто их густо намазали румянами; на внешне невозмутимом лице беззвучно бушевал девятибалльный шторм, а сердце, еще миг назад казавшееся мертвым, в ту же секунду разорвалось фейерверком.

Ветер из окна ворвался в спальню, омывая Вэй Юна с головы до ног. Во взгляде, которым он окинул Ци Минсюаня, читалось отношение к знакомому незнакомцу.

Пока наставник колебался в нерешительности, раздался непринужденный голос Ци Минсюаня:

— Наставник, считайте это просто игрой. Принимать всерьез не нужно. — Хотя принять всерьез было бы куда лучше.

Спрятанные глубоко внутри и долго тлевшие искры неожиданно вспыхнули с новой силой, и Вэй Юн с улыбкой произнес:

— Раз так, то ваш покорный слуга не станет церемониться.

Ци Минсюань: «???»

Быть не может! Наставник...

Вэй Юн единым движением обнял Ци Минсюаня за талию и, нашептывая что-то неразборчивое, притянул к себе.

Чистая мелодия словно ожила среди успокаивающих дымящихся благовоний, а аромат сандала окутывал клубящуюся в сердцах смуту.

— Ай! — внезапно взвизгнул от боли Ци Минсюань.

Неизвестно откуда Вэй Юн извлек веер и принялся охаживать им Ци Минсюаня прямо по мягкому месту: шлеп-шлеп!

Черт побери, почему все идет совсем не так, как он себе представлял?

Получая болезненные удары, Ци Минсюань оттолкнул Вэй Юна:

— Дерзость!

Вэй Юн искоса улыбнулся, уголки его губ взметнулись вверх.

Внимательно разглядывая скривившееся от досады лицо маленького императора, он счел его вид еще более вызывающим и дерзким.

Впер-вые он подумал, что этот сорванец, когда подрос, стал даже по-своему забавным: хоть перья у него и отрасли, и обмануть его теперь куда труднее, чем в детстве, нынешнее положение дел было вполне неплохим.

Злые мысли расцвели в глазах Вэй Юна, оскверняя его безупречные черты лица, точно размытая тушью картина в клетке, испуганная птица.

Сделав шаг вперед, Вэй Юн заставил маленького императора отступить на три шага:

— Разве не Ваше Величество велели мне подыграть?

Ци Минсюань: «...»

Вэй Юн, да ты же сводишь личные счёты под видом служебных!

Смеешь бить меня? Я тебе еще покажу!

Хотя, если подумать... он и правда хорош собой.

Долго вглядываясь в лицо Вэй Юна, Ци Минсюань наконец выдавил:

— А вы, Великий наставник, разительно отличаетесь от того человека из моего сна.

— О? — Вэй Юн сохранил невозмутимый вид, изо всех сил притворяясь равнодушным. — Неужели?

С виду он казался совершенно спокойным и не теряющим самообладание в критический момент, но на деле суетился, а в душе его царил полный хаос.

Сердце колотилось барабанной дробью, сотрясая саму землю, и с устрашающим грохотом шло войной на беспрецедентный намек с подтекстом.

— Ну да, тот человек из моего сна куда красивее вас, наставник. А от вашего ледяного лица у меня такое чувство, будто я провалился в ледяной погреб, — полуприсев на краю кровати, весь дрожа, произнес Ци Минсюань.

Наставник, вам бы улыбаться почаще.

— В таком случае Ваше Величество вольны продолжать свои сновидения! — Вэй Юн резко развернулся и зашагал прочь, забыв даже о положенном между государем и подданным этикете. — Ваш покорный слуга более не смеет мешать сладкому сну Вашего Величества.

Ци Минсюань с полминуты просидел в растерянности, а когда Вэй Юн окончательно скрылся из виду, сорвался:

— Вэй Юн, ты, кислая тыква, и в подметки не годишься тому красавцу из моего сна!

Не дождавшись ответа, кроме эха собственных струн души, Ци Минсюань продолжил безжалостно орать:

— Вэй Юн, ты, соблазнитель душ человеческих, глаза бы мои на тебя не глядели! Знал бы я раньше, ни за что не выбрал бы тебя в наставники!

Выговорившись, Ци Минсюань перевел дух и добавил:

— Вэй Юн, скотина слепоглухая... Какая у меня внешность потрясающая, а ты и не смотришь! Лицемер, подлец, проклятый казнокрад...

— Вэй Юн... Ах ты... — На середине этой тирады, полной душевного облегчения, Ци Минсюань наткнулся глазами на хорошо знакомое, кислое пуще прежнего лицо Вэй Юна и, вмиг сменив тон, заискивающе забормотал: — На-на-на-наставник? Вы... вы-вы-вы... как это вы вернулись?

Глава 6. Урвать свой кусок

Вэй Юн неторопливой, вальяжной походкой шагнул вперед — непоколебимый, словно горный хребет перед лицом любых бурь, он неумолимо приближался к Ци Минсюаню.

Его одежды развевались на ветру, растерянный блеск в глазах сменился соблазнительным прищуром, источающим манящую поволоку, словно он заглянул в переулки с красными фонарями.

Ци Минсюань сглотнул слюну; в горле стоял такой ком, будто он проглотил слиток золота. В его взгляде странным образом смешались радость и страх — вылитая картина ученика, которого застукали за невыученными трактатами.

— Ваше Величество, некоторые вещи лучше говорить в лицо, — бросил Вэй Юн, скользя по нему темным взором. — Продолжайте, я внимательно слушаю.

http://bllate.org/book/27865/3378624