Готовый перевод Spoiled by the Patriarchal Eldest Brother of a Wealthy Family / Избалованный патриархальным старшим братом из влиятельного клана: Глава 1. Переселение душ. Украденный кошелек и работа грузчиком

Глава 1. Переселение душ. Украденный кошелек и работа грузчиком

---

1947 год, Порт-Светтенхэм.

Будучи одними из важнейших ворот Малайи, этот порт ежедневно отправлял бесчисленные суда, груженные оловянной рудой и каучуком, в Лондон, Нью-Йорк и Роттердам.

Сегодня выдался ясный день, море было спокойным. Вдалеке покачивались пальмы, а на причале туда-сюда сновали рабочие.

— Смотри, опять он.

Полуголый здоровяк сплюнул окурок в море и кивнул подбородком куда-то в сторону.

Его напарник, завязывающий канат, даже не поднял головы:

— Кто?

— Да тот... белый, как кусок тофу. Не помнишь? Позавчера впервые вышел на смену, поднял мешок с рудой и чуть сам за ним в море не загремел.

— А, этот, — напарник, наконец, разогнулся и сощурился, глядя вдаль. — И почему он в такую чертову жару носит длинные рукава? Кожа же заживо сварится.

— Кто его знает. Небось, сбежавший из дома молодой господин, которому некуда податься, вот и приперся на причал за куском хлеба.

— Молодой господин — и в грузчики? — фыркнул кто-то рядом. — Шел бы он лучше домой от греха подальше.

Пока они болтали, юноша уже подошел ближе.

Он шел, опустив голову и слегка ссутулив плечи, словно боясь кого-то задеть.

Почувствовав на себе чужие взгляды, Янь Шуан поднял глаза и в замешательстве посмотрел на рабочих.

От этого лица было трудно оторвать взгляд.

Кожа слегка покраснела от палящего солнца, но это ничуть не портило его красивые черты: изящные кончики бровей были опущены вниз, придавая ему кроткий вид. Глаза были ясными и чистыми, а длинные густые ресницы опускались вниз, словно весенние побеги мискантуса.

Двое здоровяков, которые только что чесали языками, от этого взгляда почувствовали себя неловко и, что-то бормоча себе под нос, разошлись в разные стороны.

Янь Шуан подошел к углу, где были свалены мешки, и только хотел наклониться, как кто-то похлопал его по плечу.

— Янь Шуан, ты чего так поздно?

Перед ним стоял молодой человек, чуть выше него ростом, с кожей, загоревшей до пшеничного цвета, и выразительными черно-белыми глазами. На нем была серая короткая рубашка, штанины закатаны до колен, а в речи слышался сильный миньнаньский акцент.

Увидев знакомое лицо, Янь Шуан немного расслабился:

— Сяо Сюй-гэ, бригадир сегодня уже приходил?

— Приходил, с самого утра сидел вон там и пил чай.

— Я тут тайком поспрашивал и узнал, что нам платят уж слишком мало. Говорят, здешние бывалые грузчики за полдня получают целый доллар!

Это было в два раза больше, чем платили им.

Янь Шуан моргнул:

— Он сказал, что это из-за...

— Знаю я, из-за того, что у нас нет «дацзы», — Линь Чжисюй пожал плечами и хмыкнул. — Если бы не это, я бы ни за что не стал на него гнуть спину.

Янь Шуан поджал губы. «Дацзы» (букв. «большой иероглиф») — так называли регистрационное удостоверение хуацяо. Без этой бумаги человек фактически считался нелегалом.

— А от твоего старшего дяди так и нет вестей?

Услышав это, Линь Чжисюй удрученно покачал головой.

Он был родом из уезда Аньси префектуры Цюаньчжоу провинции Фуцзянь. Парень потратил все свои сбережения на билет на корабль, но, в отличие от тех переселенцев, что мечтали разбогатеть на золотых приисках, он приехал искать родственников.

Из-за многолетних войн на родине почти никого не осталось. Оказавшись в безвыходном положении, он вспомнил предсмертные слова отца о том, что много лет назад его старший брат отправился за море в Малайю.

Первые два года от него еще приходили письма.

Он писал, что нашел работу где-то под Куала-Лумпуром, но потом весточки стали приходить все реже, а с началом войны связь и вовсе оборвалась.

Прошло уже лет двадцать-тридцать, и кто знает, жив он еще или...

Конечно, Линь Чжисюй ехал сюда с мыслью, что его дядя уже сколотил состояние. Из их родных мест многие уезжали за море, а потом присылали обратно пачки денег вместе с письмами-цяопи*, вызывая у всех жгучую зависть. Разве это не перспективнее, чем ковыряться в земле или плотничать?

[*Цяопи (侨批) — письмо с вложенным денежным переводом, которое китайские эмигранты отправляли своим семьям на родину через специальные частные почтовые конторы.]

Но штат Селангор такой огромный, поди найди тут человека!

Подумав об этом, Линь Чжисюй в раздражении почесал затылок и, заметив, что в их сторону направляется бригадир, поспешно потащил Янь Шуана работать.

Солнце пекло все сильнее, соленый пот заливал глаза, отчего они невыносимо чесались.

Янь Шуан опустил голову и посмотрел на свои руки: вчерашние мозоли еще не сошли, а сегодня к ним добавятся новые.

Он хотел домой.

Прошел уже месяц с тех пор, как Янь Шуан попал в эту эпоху, но он все еще не мог привыкнуть.

Как студент, благополучно выросший в двадцать первом веке, он жил в счастливой семье и с самого детства не знал никаких лишений. Если бы в тот злополучный день он не попал в автомобильную аварию, то не очнулся бы после вспышки белого света на корабле, плывущем в Наньян.

С Линь Чжисюем он познакомился именно там.

Говорили, что его выловили из моря. Все думали, что он мертв, но кто-то крикнул, что он вроде еще дышит. Несколько матросов поспешно вытащили его на палубу, стали давить на грудь и вливать горячую воду, и в итоге чудом откачали.

Когда он пришел в себя, вокруг толпились люди в странных одеждах. Линь Чжисюй сидел на корточках прямо возле него и, увидев, что тот открыл глаза, радостно оскалился:

— Очнулся? Ты живой!

На этом корабле почти все были их соотечественниками, отправившимися за море.

Пожалев юного Янь Шуана, едва избежавшего смерти, они приютили его в нижнем трюме.

После месяца скитаний по морю они, наконец, прибыли в Малайю.

Жизнь на корабле была тяжелой, но, к счастью, люди оказались добрыми и часто делились с ним едой и вещами.

Перед тем как сойти на берег, Янь Шуан обменял единственную ценную вещь, что у него была — современные водонепроницаемые часы — на немного денег у обитателей нижнего трюма.

Но не тут-то было: едва он ступил на землю, как у него украли кошелек.

Янь Шуан: настоящий неудачник.

Без денег и шагу не ступить — это непреложная истина для любой эпохи.

В безвыходной ситуации ему снова помог Линь Чжисюй.

Он взял его с собой к бригадиру, договорился о жалованье, и у них появилось временное пристанище.

Жили они в старом доме с крытой галереей недалеко от причала. Здание было построено в типичном наньянском стиле, и в одной комнате ютилось больше дюжины разнорабочих.

Света почти не было, а внутри стояла душная, влажная вонь пота.

Когда Янь Шуан зашел туда впервые, его чуть не стошнило.

Его койка находилась в углу, рядом с Линь Чжисюем. От предыдущего жильца осталась циновка, которую он отмыл, высушил и с горем пополам стал использовать.

Мыться приходилось в общественной душевой в конце коридора.

Никаких кабинок, тем более никакой горячей воды. Мужчины просто выстраивались в ряд голышом под трубами с водой, смеясь и переругиваясь.

Каждое мытье было для Янь Шуана огромным испытанием.

Поскольку он совершенно не привык, чтобы на него глазели, все эти дни он тянул время до последнего, пока в душевой никого не оставалось.

Действовал он молниеносно: постоянно оглядываясь, быстро окатывал себя водой и тут же натягивал одежду.

Но со временем самые глазастые все равно его приметили.

Климат в Малайе жаркий, местные жители в основном смуглые.

И когда в комнату, набитую грубыми загорелыми работягами, вдруг затесался Янь Шуан, он слишком уж бросался в глаза.

И дело было даже не в красивом лице, а в его тонкой, нежной и невероятно белой коже на руках и ногах — казалось, она вообще никогда не видела солнца.

Сидя на серой циновке, он выглядел как изнеженный молодой господин.

— Эй, малец, — как-то раз нарочно крикнул один из них, желая поднять его на смех. — Ты чего моешься как вор?

Другой подхватил:

— Боишься, что мы увидим? Все свои, чего прятать-то?

— А может, это переодетая девчонка?

— Ха-ха-ха-ха!

После полудня работы Янь Шуан едва мог разогнуть спину. Плечи горели огнем, а на ладонях вздулись новые волдыри.

Волоча ноги, он прошел через склад, заваленный мешками, чтобы забрать жалованье у бригадира.

Линь Чжисюй ждал его на улице, прислонившись к стене и держа в руках две фляжки с водой. Увидев его, он нахмурился и шагнул навстречу:

— Чего так долго? Этот кровопийца опять хотел урезать деньги?

Янь Шуан кивнул, взял фляжку и сделал глоток.

На лице Линь Чжисюя появилось выражение «я так и знал»:

— Ну и черная же у него душа. Да ладно, ничего страшного. Я тут на днях слышал от людей на причале, что в порту нужно разгружать контрабандные суда иностранцев. Если ночью тайком туда пробраться, платят в два раза больше, чем днем!

— Правда?

— Конечно правда! Только есть один минус: нужно лезть в грузовой трюм. У таких больших кораблей люки глубокие и узкие, спускаешься туда, разгружаешь, а обратно поднимаешься только по канату...

Звучало очень опасно, да еще и без всякой страховки.

Линь Чжисюй и сам понимал риски, но богатство всегда сопряжено с опасностью. Если торчать на причале и таскать руду, когда вообще удастся выбиться в люди?

Янь Шуан нахмурился и уже хотел что-то сказать, как вдруг заметил в толпе знакомую фигуру.

Линь Чжисюй даже не успел отреагировать, как Янь Шуан сорвался с места и бросился в погоню.

— Янь Шуан! Ты куда?!

Его голос потонул в шуме оживленной улицы и порывах морского ветра.

Янь Шуан гнался за маленьким мальчиком. Тот бежал довольно быстро, изворотливый, как вьюн, ныряя в толпу и выбирая самые узкие закоулки.

Именно этот ребенок врезался в него в день прибытия, и пока Янь Шуан приходил в себя, кошелек уже исчез.

Выбежав на открытое место, мальчишка обернулся и столкнулся взглядом с Янь Шуаном. Видимо, тоже узнав его, он побледнел и припустил еще быстрее, словно увидел призрака!

Они неслись друг за другом сквозь нагромождения хлама. Мальчик юркнул в переулок, и Янь Шуан бросился следом.

Переулок был узким, стены облупились, а в воздухе висел запах сырой плесени и кухонного чада.

Каким бы шустрым ни был мальчишка, ноги у него все же были короткие. Пробежав еще несколько десятков метров, Янь Шуан наконец схватил его за шкирку.

Мальчик задрыгал ногами в воздухе и завопил:

— Ай-ай-ай! Отпусти! Отпусти сейчас же!

Янь Шуан согнулся пополам и долго не мог отдышаться. Про себя он подумал, что не зря бегал кросс на тысячу метров в начале семестра. Переведя дух, он произнес:

— Ах ты, мелкий паршивец. А ну верни кошелек!

Ребенок забился еще сильнее, пнул его по колену и упрямо заявил:

— Я не брал! Кто вообще брал твой кошелек?!

Янь Шуану стало больно, и он уже начал злиться, но, заметив, что одежда на мальчике сплошь покрыта заплатками разных оттенков, а сам он легкий как пушинка, смягчился:

— Не бойся, бить я тебя не буду. Просто верни деньги.

— Я-я правда не брал!

— Там были все мои деньги. Где твои родители? Раз ты не сознаешься, я пойду к ним.

Мальчик на секунду затих, поднял на него круглые глаза, словно сомневаясь.

Янь Шуан продолжил:

— Малыш, воровать нехорошо. Разве учитель тебе этого не объяснял?

Мальчишка вырвался:

— Какой еще учитель!

«Ну вот, — подумал Янь Шуан, — еще и маленький безграмотный хулиган».

Мимо по переулку проходили люди и бросали на них странные взгляды. Можно было подумать, что он издевается над ребенком.

В этот момент дверь соседнего домика открылась:

— Шуйшэн? С кем ты там разговариваешь?

Янь Шуан и мальчик по имени Шуйшэн одновременно повернули головы.

Из двери вышла молодая женщина. Увидев эту сцену, она испуганно спросила:

— Шуйшэн, ты опять натворил дел?

Лицо Шуйшэна вытянулось от паники. Он широко раскрыл глаза, переводя взгляд с Янь Шуана на женщину:

— ...Мама, я ничего не делал! Этот старший брат просто... просто дорогу спрашивал...

Янь Шуан уже собирался выложить все как на духу и устроить ему "счастливое детство", но тут мальчик тайком дернул его за штанину. В его черно-белых глазах читалась такая мольба не рассказывать матери, что слова застряли в горле.

Женщина тревожно смотрела на его лицо. Янь Шуан поджал губы и в конце концов промолчал.

Дом у Шуйшэна оказался крошечным. У стены стояла большая деревянная кровать. На циновке ползали двое малышей года по два-три, посасывая пальцы и с любопытством разглядывая незнакомца.

В углу были сложены ротанговые сундуки, какие-то инструменты и всякий хлам.

Рядом находилось место для готовки. На полу стояла пароварка, из которой аппетитно пахло едой.

Кроме этого, в доме не было ничего ценного. Настоящая нищета.

Янь Шуан посидел немного и только потом заметил, что детей в доме больше. Была еще пара близнецов, так что вместе с Шуйшэном их набиралось пятеро, и все как один худые и мелкие.

Чэнь Шуи достала из пароварки маленькую тарелочку сладких пирожков из рисовой муки с золотистой фасолью. Дети тут же потянулись к ним жадными ручками, но она легонько шлепнула их по пальцам:

— Сначала угостим гостя.

Она смущенно улыбнулась Янь Шуану:

— Не обессудьте, это то, что не продалось за день. Вид у них уже не тот, но есть можно.

Отказаться было неудобно, и Янь Шуан взял самый маленький кусочек. На вкус оказалось и правда замечательно.

— Спасибо, очень вкусно.

От прежней дерзости Шуйшэна не осталось и следа. Он сидел на корточках в сторонке и воровато поглядывал на Янь Шуана, словно боясь, что тот все же выдаст его.

Янь Шуан решил немного подержать его в страхе и нарочно отворачивался.

Чэнь Шуи раздала пирожки детям и села поговорить с гостем. Только тогда Янь Шуан узнал, что они приехали из префектуры Чаочжоу, а ее муж работает на соседнем оловянном руднике. Из пятерых детей трое были приемными.

Их односельчане, вместе с которыми они отправились за море, умерли на чужбине. Дома остались старики, которых нужно было содержать, а здесь — голодные младенцы. Им пришлось взвалить на себя это бремя и продолжать посылать деньги на родину.

Рассказывая это, она тихо вздохнула.

На душе у Янь Шуана стало тяжело.

История китайцев, пересекавших океан в поисках лучшей доли, была написана кровью и слезами. То, что он читал в учебниках, не шло ни в какое сравнение с этой жестокой реальностью.

Помолчав немного, он перевел разговор на оловянные рудники.

Чэнь Шуи догадалась, что он здесь недавно и не знает местных порядков, поэтому объяснила:

— В Малайе больше ничего и нет, только каучуковые плантации да оловянные рудники. Крупных и мелких рудников тут десятки, и почти все они принадлежат семье Се.

— Семье Се?

— Вы не знаете про семью Се?

Янь Шуан честно покачал головой. Все эти дни он только и делал, что гнул спину на причале, у него просто не было времени узнавать что-то еще.

На самом деле Чэнь Шуи тоже знала немного, только слышала от мужа, что эта семья — настоящие короли олова во всей Малайе.

— Половина рудников в штате Селангор в их руках, у них бизнес от Куала-Лумпура до самого Сингапура. Говорят еще, что их нынешний патриарх взял семейное дело в свои руки совсем молодым, и платят у них на рудниках лучше, чем у других...

Янь Шуан намотал ее слова на ус, решив по возвращении разузнать, как устроиться на этот рудник. Если жалованье там больше, чем у грузчиков, то это всяко лучше, чем среди ночи разгружать корабли иностранцев, как предлагал Линь Чжисюй.

Они поболтали еще немного.

Он заметил, что Шуйшэн оказался очень послушным ребенком: помогал по дому и возился с младшими.

Время было уже позднее, и Янь Шуан поднялся, чтобы попрощаться. Чэнь Шуи силой всучила ему еще один сладкий пирожок.

Отказываться было бесполезно, пришлось взять.

Шуйшэн пошел провожать его до конца переулка. Янь Шуан уже собирался уходить, но все же не удержался, ущипнул его за щеку и пригрозил, чтобы тот больше не смел воровать, иначе он сдаст его в полицию.

Такие угрозы отлично работали на детях в любую эпоху.

Шуйшэн со слезами на глазах закивал, как цыпленок, клюющий зерно:

— Не буду! Больше никогда не буду! Я деньги не потратил на пустяки... все ушло на лекарства для Сяобао, у него несколько дней была сильная температура...

Янь Шуан опешил, а затем погладил его по голове:

— Значит, наш Шуйшэн все-таки хороший мальчик.

Когда он вернулся, Линь Чжисюй уже лежал. В комнате было темно, лишь из высокого окна падал тусклый свет уличного фонаря. Со всех сторон доносился разноголосый храп.

Услышав скрип двери, Линь Чжисюй тихо спросил:

— Ты чего так поздно... Где пропадал?

Опустив подробности, Янь Шуан рассказал ему, что ходил узнавать насчет работы на руднике.

Линь Чжисюй не проявил особого интереса. Шахтеры — те же чернорабочие: надрываются до смерти, а получают гроши. К тому же сегодня вечером он узнал о более быстром способе заработать. Слова уже вертелись у него на языке, но он окинул взглядом спящих людей — кто знает, сколько из них греют уши в темноте — и промолчал.

Янь Шуан все понял и расспрашивать не стал.

У каждого свой путь, и если дороги расходятся, не стоит идти вместе насильно.

Пока в душевой никого не было, Янь Шуан взял полотенце, быстро и тихо ополоснулся и вернулся в постель.

Высоко на стене было маленькое окошко. В нем клубился лунный свет, зависший над густыми тенями деревьев. Янь Шуан немного посмотрел наверх, сунул руку в карман, достал пирожок, который дала ему на прощание Чэнь Шуи, и начал есть его маленькими кусочками.

Проработав на причале еще несколько дней, Янь Шуан довел свои плечи до такого ужасного состояния, что сам боялся на них смотреть. Ночью, когда он переворачивался во сне, боль была такой, что он с шипением втягивал воздух.

Бригадир был им все более недоволен. Он думал, что такой неженка с тонкой кожей сбежит через пару дней, и никак не ожидал, что тот продержится так долго.

Получив жалованье, Янь Шуан вышел наружу, но Линь Чжисюя, как обычно, не было. В последнее время он постоянно пропадал, а иногда даже не ночевал дома.

Янь Шуан уже собирался идти обратно, как вдруг заметил под деревом возле причала маленькую фигурку, которая стояла на цыпочках и высматривала кого-то.

Это был Шуйшэн.

Увидев, что Янь Шуан смотрит в его сторону, мальчик просиял и изо всех сил замахал рукой:

— Янь Шуан-гэ! Сюда, сюда!

Янь Шуан подошел и наклонился к нему:

— Ты как здесь оказался?

— Меня мама прислала! — Шуйшэн задрал голову, его лицо было возбужденным, и слова посыпались из него, как горох. — Тот рудник! Где мой папа работает! Там люди нужны! Папа сказал, что может поручиться за тебя!

---

Примечание автора:

Начинаю новую историю! Сладкий флафф по старому рецепту! (выделено жирным)

1. Вымышленный Наньян сороковых годов, никаких прототипов!

2. Материалы в основном брала из интернета, старалась проверять, но если есть ошибки, буду рада мягким исправлениям~

3. У гуна маниакальное чувство собственничества! Низкая мораль, есть элементы принуждения, легкий троп маленькой темной комнаты (пленения) и попытки побега. Шоу невероятно красивый! Очень мягкий по характеру! Кому такое не нравится, бегите скорее~

4. Небольшой фокус на второстепенных персонажей, есть побочные пары, но без глубокого погружения.

---

http://bllate.org/book/27867/3380865