Готовый перевод Spoiled by the Patriarchal Eldest Brother of a Wealthy Family / Избалованный патриархальным старшим братом из влиятельного клана: Глава 7. Опасность. В душе он переживал за будущую невестку

Глава 7. Опасность. В душе он переживал за будущую невестку

---

Се Цзюньтин открыл глаза, не стал ни о чем расспрашивать и лишь велел водителю:

— Останови на обочине.

Как только машина затормозила, Янь Шуан, сгорая от нетерпения, распахнул дверцу и выскочил наружу. Врач Чарли только что велел ему беречь травмированное колено и не бегать, но юноше было уже не до этого!

У обочины, под старым баньяном, грузный мужчина с необъятными плечами держал Шуйшэна в воздухе за шиворот.

Мужчина с мясистым, свирепым лицом орал так, что было слышно на половину улицы:

— Ах ты мелкий паршивец, кошелек мой стащил! Если сейчас же не вернешь деньги, я тебе руки переломаю!

Лицо Шуйшэна покраснело от натуги, он вырывался и кричал:

— Я не брал! Я не воровал!

Янь Шуан бросился к ним и вцепился в запястье мужчины:

— Отпустите его!

Мужчина никак не ожидал, что откуда ни возьмись появится худой бледнолицый юноша. Он невольно засмотрелся на него, но тон его остался грубым:

— Ты еще кто такой? Советую не лезть не в свое дело. По этому мелкому щенку сразу видно, что он воришка: стащил кошелек и не признается.

Увидев знакомого, Шуйшэн в отчаянии замотал головой:

—Янь Шуан гэгэ, я не брал! Честно, не брал! Ему нечем было заплатить за покупку, вот он и сказал, что это я украл!

Янь Шуан заслонил собой Шуйшэна, и его лицо помрачнело:

— Вы утверждаете, что он украл ваш кошелек. У вас есть доказательства?

— Доказательства? Для таких мелких уличных оборванцев еще нужны доказательства? Посмотри на него, и так ясно, что ничего хорошего от него ждать не приходится! — мужчина на мгновение запнулся, а затем упрямо закричал: — Да ты вообще кто такой? Если не знаешь его, проваливай!

— Я его брат!

Мужчина снова протянул руку, чтобы схватить Шуйшэна. Янь Шуан выставил руку, блокируя удар, отчего его отбросило на полшага назад. Колено пронзила боль, и он едва не упал.

Теплая ладонь легла ему на плечо.

Се Цзюньтин шагнул вперед и холодно произнес:

— Сколько денег он у тебя взял? Я заплачу за него.

Услышав это, Янь Шуан встревожился и инстинктивно вцепился в предплечье Се Цзюньтина:

— Тоуцзя, мы еще ни в чем не разобрались, нельзя просто так...

Се Цзюньтин опустил глаза: юноша крепко сжимал его руку, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Я знаю, что делаю.

Юноше ничего не оставалось, кроме как разжать пальцы и поджать губы в молчании.

Увидев, что незнакомец прилично одет и сам предлагает возместить ущерб, мужчина решил, что наткнулся на простофилю, и уже приготовился заломить баснословную цену. Но Се Цзюньтин продолжил:

— Если окажется, что он ничего не крал, ты вернешь эти деньги в десятикратном размере. Кроме того, если на нем найдется хоть одна царапина, расплатишься своей рукой.

Что? Самодовольная ухмылка на лице мужчины застыла.

— Хочешь сказать, я клевещу на этого мальчишку?

— А разве нет? — взгляд Се Цзюньтина оставался безучастным. — Мы вполне можем проехать в полицейский участок.

Мужчина невольно смерил Се Цзюньтина взглядом, гадая, что это за важная птица.

Вокруг начала собираться толпа, послышались перешептывания:

— Кажется, это машина семьи Се...

Кто-то подхватил:

— Неужели тот самый господин из семьи Се? Да он же крупнейший владелец рудников в Селангоре...

Лицо мужчины стремительно меняло цвет, в его глазах мелькнул панический страх человека, осознавшего, что он загнал себя в ловушку. Он суетливо забегал глазами, пробормотал «Обознался, обознался» и, воспользовавшись суматохой, быстро нырнул в толпу и скрылся.

Когда балаган закончился, Янь Шуан, нахмурившись, осмотрел Шуйшэна и, лишь убедившись, что на нем нет ни царапины, облегченно выдохнул.

Шуйшэн поднял голову и расплылся в широкой улыбке:

—Янь Шуан гэгэ, я в порядке!

Янь Шуан потрепал его по волосам и купил ему в соседней лавке несколько горячих лепешек.

— Держи, поешьте вместе с младшими.

Шуйшэн, прижимая к груди еду, энергично закивал. Затем он повернулся и чинно поклонился Се Цзюньтину:

— И вам, старший брат, спасибо!

Се Цзюньтин не ожидал от него внезапной благодарности. Слегка замешкавшись, он отозвался:

— Мгм.

Лишь когда силуэт Шуйшэна скрылся из виду, Янь Шуан словно сбросил камень с души и перевел дух.

Се Цзюньтин изначально не собирался лезть в личные дела Янь Шуана, в конце концов, их связывали лишь отношения начальника и подчиненного. Но, пройдя несколько шагов к машине, он внезапно спросил:

— Дядюшка Сунь говорил, что у тебя в Малайе нет родственников.

Янь Шуан слегка округлил глаза, в которых промелькнуло удивление.

Поняв, что тот неправильно истолковал их с Шуйшэном отношения, он, не имея возможности рассказать правду о своем происхождении, решил позаимствовать легенду Линь Чжисюя:

— ...Я родом из Цюаньчжоу. Из родных у меня никого не осталось, и я приехал в Малайю искать родственников.

Се Цзюньтин слегка нахмурился:

— В твоей речи нет миньнаньского акцента.

Этот вопрос застал Янь Шуана врасплох, и он мысленно выругался: «Вот же засада!»

Он совершенно забыл, что местные малайские китайцы — настоящие лингвистические гении, каждый из которых владеет сразу несколькими языками. Знал бы он, выучил бы у Линь Чжисюя пару фраз на миньнаньском!

Выдавив из себя улыбку, он ответил:

— Моя семья жила в самом Цюаньчжоу, мы с детства говорили на гуаньхуа, а потом... старшие учили меня путунхуа.

Мужчина опустил взгляд на лукавые, ясные глаза юноши и сразу понял, что тот снова лжет. Ни единого слова правды.

Он просто развернулся и направился к машине, не заботясь о том, поспевает ли за ним Янь Шуан.

Янь Шуан понятия не имел, в каком именно слове он снова прокололся.

Се Цзюньтин был высоким, с длинными ногами и широким шагом. Янь Шуану пришлось пробежаться, чтобы догнать его, но мужчина не стал его ждать и уже садился на заднее сиденье.

И правда разозлился.

«Неужели он понял, что я вру?» — с тревогой гадал Янь Шуан. В тот момент, когда он собирался сесть в машину, он вдруг почувствовал на спине чей-то взгляд, словно кто-то пристально за ним наблюдал.

Он инстинктивно обернулся: по улице сновали люди, стоял привычный гомон.

*

На следующее утро Янь Шуан проснулся и почувствовал, что колену стало гораздо лучше.

На самом деле он очень боялся боли. В детстве, даже слегка содрав кожу при падении, он мог рыдать навзрыд. Но оказавшись в тяжелом положении, человеку поневоле приходится взрослеть.

Но самое странное ждало его впереди: отношение того типа по фамилии У внезапно изменилось на сто восемьдесят градусов. Он даже специально пришел к нему в общежитие с изысканной корзинкой фруктов. С натянутой улыбкой на лице он твердил что-то вроде: «Это всё было недоразумением» и «Не бери в голову».

Янь Шуану вся эта ситуация казалась полным абсурдом. Он холодно поджал губы, не желая удостаивать его и словом.

Цзян Си, пользуясь отсутствием старшего брата, который мог бы его одернуть, прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и язвительно бросил:

— Ого, бригадир У, что это за представление? Что-то я не припомню такой вежливости, когда вы гоняли нашего Янь Шуана на работе.

Лицо У Люшэна изменилось. Словно глотая обиду, он выдавил из себя улыбку:

— Да вы что, это всё недоразумение, чистое недоразумение... Хорошо еще, что младший брат Янь Шуан отделался только царапинами. Если бы он серьезно покалечился, я бы себе этого не простил.

Первое, что сделал Се Цзюньтин по возвращении, — велел управляющему Суню примерно наказать его. Тот не только приказал ему немедленно собирать вещи и проваливать, но и запретил всем его родственникам по фамилии У впредь работать на рудниках и каучуковых плантациях семьи Се. Позже вмешались старейшины семьи, замолвили словечко, и в итоге выгнали только его одного.

В душе У Люшэн кипел от ярости, но больше не смел задевать Янь Шуана, не понимая, насколько сильно тоуцзя им дорожит.

Цзян Си продолжил сыпать соль на рану своим острым язычком:

— Куда уж нам заставлять вас мучиться совестью. А то вдруг вам опять в голову ударит, и вы начнете к нам придираться — мы же такого не вынесем.

— Ты...

У Люшэн густо покраснел от возмущения. Ему было некуда деваться от стыда, но он так и не осмелился огрызнуться в ответ, лишь продолжая заискивающе улыбаться и кивать.

Уходя, он так дрожал от гнева, что путался в собственных ногах. Цзян Си, улучив момент, выставил ногу и поставил ему подножку. У Люшэн полетел вперед и со всего маху грохнулся на землю, выбив себе два передних зуба и разбив рот в кровь!

Зрелище было жутковатым, но Янь Шуан не почувствовал ни капли жалости, только глубокое удовлетворение.

Он не был бессердечным человеком, но верил, что за все воздается по заслугам. У Люшэн совершал подлости далеко не в первый раз, и кто знает, сколько людей пострадали от него втайне и не посмели подать голос? Он не заслуживал сочувствия.

Цзян Си, глядя на его жалкий вид, самодовольно вскинул брови и крикнул вслед:

— Счастливого пути, бригадир У! Там скользко, будьте осторожнее.

……

Сегодня Се Цзюньтин отправился с инспекцией на недавно приобретенную каучуковую плантацию. Она располагалась недалеко от реки Кланг и занимала немалую площадь. Не так давно ее перекупили у англичан.

Семьдесят процентов деревьев на ней составляли старые каучуконосы, а остальные тридцать процентов были молодыми деревцами, посаженными перед войной, сок с которых можно будет собирать года через два.

Надсмотрщика на плантации звали Лян, он был родом из гуандунского Тайшаня и уже больше двадцати лет работал бригадиром в Малайе.

Он еще не раскусил характер своего молодого хозяина, но до него доходило немало слухов, и он прекрасно понимал, что обвести этого человека вокруг пальца не удастся.

Се Цзюньтин не стал тратить время на пустые разговоры. Сначала он обошел плантацию, проверил, как деревья дают сок, а затем расспросил о графике работы и системе оплаты труда рабочих.

Надсмотрщик Лян, держась очень скованно, в сопровождении нескольких рабочих следовал за ним и подробно отвечал на каждый вопрос.

Когда они вышли с плантации, время уже перевалило за полдень.

Едва Се Цзюньтин закончил совещание, как снаружи послышался рев мотора.

По грунтовой дороге, поднимая клубы пыли, трясся темно-зеленый американский джип. После войны, когда уходили англичане, в стране осталось немало военных джипов, и богатые семьи покупали их в качестве внедорожников — для поездок по ухабам они подходили идеально.

Машина остановилась прямо перед ним, и с водительского сиденья спрыгнул Сун Юйчжи, одетый в светлый охотничий костюм.

Дверца со стороны пассажира тоже распахнулась, оттуда вылез молодой парень и с порога закричал:

— Старший брат! Мы с братом Юйчжи случайно пересеклись, узнали, что оба едем к тебе, и решили поехать вместе!

Это был Се Шицин, младший член семьи Се. В обычной жизни он больше всех благоговел перед своим старшим братом Се Цзюньтином и в любую свободную минуту бежал к нему. На словах — чтобы учиться вести дела, а на деле — просто ради веселья.

Се Цзюньтин небрежно передал бухгалтерскую книгу подчиненному и посмотрел на прибывших:

— Что вы вдруг здесь забыли?

Сун Юйчжи снял темные очки, повесил их на воротник и как-то обреченно улыбнулся:

— Ничего особенного. Просто в департаменте в последнее время сущий хаос, стычкам между китайцами и британцами конца и края не видно. Вот и решил выбраться проветриться, а заодно взглянуть на твою новую плантацию.

Се Шицин с любопытством спросил:

— Брат Юйчжи, у тебя такой вид, словно голова раскалывается. Из-за чего весь этот шум?

— Один британский торговец по фамилии Смит недавно привез партию контрабанды. При разгрузке в порту на товар напала группа китайских портовых грузчиков и всё обчистила. Дело приняло серьезный оборот, говорят, нескольким соучастникам удалось сбежать, и теперь британцы сбились с ног, разыскивая их.

На лице Се Цзюньтина не дрогнул ни один мускул:

— Довольно смело. Осмелились тронуть товар британцев.

Сун Юйчжи усмехнулся:

— Да они не столько из-за самого товара это сделали. Китайским рабочим в доках не на что купить еды, у них давно накипело. Не факт, что они грабили груз не для того, чтобы просто выпустить пар.

Се Шицин слушал с неподдельным интересом:

— И как британцы сейчас ведут расследование?

— А как они могут его вести? Объявили за их головы награду на каждом углу, подняли на уши весь город. В порту всегда полно всякого сброда: сегодня поймаешь одного, завтра сбегут трое. Что тут расследуешь? Просто создают видимость бурной деятельности, пытаясь заставить китайцев самих выдать виновных.

Малайю долгое время лихорадило, и лишь в последние пару лет стало поспокойнее.

Британцы стремились крепко держать в своих руках экономические артерии страны: рудники, каучуковые плантации и порты. Из страха перед растущим влиянием китайцев, они притесняли их на каждом шагу, отчего противоречия лишь обострялись. В нынешние времена прав был тот, у кого крепче кулаки.

Сун Юйчжи не стал этого отрицать. На ходу перебросившись с ним еще парой фраз, он достал из-за пазухи конверт из крафтовой бумаги и перевел тему:

— Сегодня я приехал еще по одному важному делу. Будущая теща попросила кое-что тебе передать. Но сразу предупреждаю: на войне послов не казнят, я просто посредник. Будущая теща сказала, чтобы ты посмотрел, а если не понравится — считай, просто обзавелся новым знакомством.

Се Цзюньтин взял конверт и вскрыл его. Внутри оказалась фотография. Девушка на снимке была обладательницей мягких черт лица. Одетая в изысканный наряд в стиле перанакан, она едва заметно улыбалась в объектив камеры.

— Неудивительно, что вы с Цзинъи так сошлись. Вам обоим впору менять профессию и подаваться в свахи.

— Тебя же никто не гонит под венец прямо завтра. В семье Се и так мало людей, у тетушки ты единственный сын, как же ей не надеяться? Даже если ты пока не планируешь обзаводиться семьей, ты должен хотя бы проявить какое-то отношение, чтобы она успокоилась. Нельзя же вечно держать ее в подвешенном состоянии.

Сун Юйчжи покосился на его нахмуренные брови и понял, что дело гиблое. Выдержав паузу, он спросил:

— Если серьезно, что ты сам думаешь насчет женитьбы?

— Что тут думать? Встречу подходящего человека — женюсь. Не встречу — спешить некуда.

Сун Юйчжи хмыкнул:

— И что же в твоем понимании «подходящий»?

Се Цзюньтин опустил глаза на капли росы, дрожащие на листьях деревьев:

— Встречу — и сам пойму.

Сун Юйчжи невольно окинул взглядом своего хорошего друга. У Се Цзюньтина были выразительные, точеные черты лица, во взгляде всегда читался холод, и за все эти годы его ни разу не видели в компании какой-либо девушки.

В его голове вдруг мелькнула нелепая мысль, и он принялся сверлить его подозрительным взглядом.

Се Цзюньтин, почувствовав на себе его взгляд, поднял глаза:

— На что уставился?

«Не нравятся девушки — неужели нравятся мужчины? — подумал Юйчжи. — Впрочем, во время учебы в Англии мы видели немало однополых пар. Конечно, чувствам не прикажешь, но союз двух мужчин всё еще кажется чем-то из ряда вон выходящим. К тому же такая влиятельная и консервативная семья, как Се, ни за что не позволит своему наследнику сойти с проторенной дорожки».

Сун Юйчжи сухо кашлянул:

— Неужели нет никого, кто бы тебя заинтересовал?

Се Цзюньтин:

— Есть.

Редко доводилось слышать от него подобный ответ. Сун Юйчжи мгновенно оживился и хотел было развить тему, но Се Цзюньтин оборвал его:

— У меня дела, я пошел.

Се Шицин всё это время втайне грел уши, делая вид, что увлеченно разглядывает деревья.

В итоге он оступился, споткнулся о выступающий из земли старый корень и всем телом подался вперед. Проехавшись ладонью по грубой коре, он ощутил жгучую боль.

Опустив взгляд, он увидел, что содрал кожу на ребре ладони, и на ней медленно проступают крошечные капельки крови.

Сун Юйчжи подошел поближе и сказал:

— Ой, Шицин поранился. Цзюньтин, у тебя тут найдется какая-нибудь аптечка или бинты, чтобы обработать рану?

Се Шицин уже готов был скривить лицо от боли и заныть, но, поймав взгляд Се Цзюньтина, мгновенно вытянулся по струнке.

Как строгий старший брат, Се Цзюньтин воспитывал почти всех младших членов семьи Се. Упал — не смей реветь, больно — не смей жаловаться, ведь именно так должен вести себя настоящий мужчина.

Тех, кто провинился, он заставлял переписывать книги в родовом храме предков по полдня, да так, что запястья ныли сильнее, чем после хорошей трепки.

Со временем младшее поколение семьи стало бояться его сильнее собственных отцов.

Се Шицин рос в таких же условиях и не смел проявить перед ним ни капли слабости:

— Ничего страшного, просто споткнулся.

Се Цзюньтин отвел взгляд, сел в машину и уехал. Сун Юйчжи, прекрасно всё понимая, со смехом похлопал Се Шицина по плечу:

— Ладно тебе, перестань притворяться. Пойдем, найду тебе носовой платок, чтобы перевязать рану. Вы все боитесь Цзюньтина как мыши кота.

Се Шицин стиснул зубы и тихо пробурчал:

— А мы тут при чем? Ты посмотри на него.

И невольно в душе проникся сочувствием к будущей невестке.

Старший брат такой суровый, холодный и совершенно неромантичный. Интересно, кто вообще сможет его вытерпеть?

……

Янь Шуан чихнул.

Шуйшэн распахнул глаза и потянул его за рукав:

— Гэгэ, ты заболел?

— Я в порядке, — Янь Шуан потер нос — в нем действительно немного свербело — и поставил на стол корзинку с фруктами, принесенную У Люшэном. — Одному мне столько не съесть, поэтому принес вам.

Чэнь Шуи поспешно замахала руками, отказываясь:

— Янь Шуан, мальчик мой, оставил бы себе, зачем нам несешь? Как мы можем это принять?

— Сестра Шуи, не стесняйтесь. Жара стоит невыносимая, если не съедим, они просто испортятся. — Немного подумав, он добавил: — Шуйшэн уже достиг школьного возраста, я бы хотел, чтобы он пошел учиться.

Шуйшэн действительно дорос до школы, но целыми днями болтался по улицам и не знал почти ни одного иероглифа. Если так пойдет и дальше, когда он вырастет, то сможет лишь продавать свой физический труд в порту или на руднике.

Янь Шуану было больно на это смотреть. Он слишком хорошо понимал, что в эту эпоху лишь грамотность и образование открывают перед человеком другие пути в жизни.

Лицо Чэнь Шуи омрачилось.

Китайские школы в Малайе по большей части содержались на средства самих китайцев, правительство не выделяло им субсидий. Обучение там стоило дешевле, чем в английских школах, но для такой семьи, как их, даже несколько долларов в год были неподъемным бременем.

Они тоже хотели отдать ребенка учиться грамоте.

Но нужно было кормить, поить и одевать целую ораву детей, и выкроить лишние деньги было решительно невозможно.

Заметив ее затруднение, Янь Шуан не стал настаивать и слегка ущипнул Шуйшэна за щеку:

— А сам Шуйшэн что об этом думает?

Шуйшэн заморгал большими, ясными глазами, долго теребил край рубашки, а потом тихо ответил:

— Хочу... Но... Когда я еще немного подрасту, смогу пойти работать на рудник, как папа. И тогда заработаю денег, чтобы младшие пошли в школу.

От этих слов у Янь Шуана защемило в сердце. Он погладил его по голове:

— Не переживай, гэгэ что-нибудь придумает.

Он встал, собираясь уходить. Чэнь Шуи, стоявшая в фартуке у плиты, поспешно обернулась:

— Янь Шуан, поешь перед уходом, я и на тебя приготовила.

— Спасибо, сестра Шуи, но мне нужно возвращаться на рудник.

Чэнь Шуи сделала пару шагов ему вслед, но лишь вздохнула:

— Тогда будь осторожен по дороге.

Янь Шуан откликнулся и свернул за угол переулка.

Переулок был длинным и узким, по обеим сторонам теснились старые домики разной высоты. Полуденное солнце слепило глаза. Он шел, опустив голову, всё еще размышляя об учебе Шуйшэна.

В этот момент за его спиной внезапно раздался свирепый рык:

— Это тот самый пацан!

Янь Шуан не успел даже обернуться, как его плечо сгребла грубая рука. Он попытался вырваться, но в следующее мгновение его намертво прижали к земле!

Перед глазами мелькнули еще две темные фигуры, преградив путь. Он оказался в ловушке, отступать было некуда.

Над ухом раздалось тяжелое дыхание мужчины и грубая брань:

— Бежать вздумал? Ну давай, беги!

---

От автора:

В следующей главе он потеряет память.

---

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/27867/3395057