Готовый перевод Divorced, I Eat Better / Развод? Время наслаждаться жизнью [Быстрое прохождение]: Глава 2

Разве всё было не так?

Взгляд Цзин Чжихуая скользнул по небрежно брошенным на постели пижамным штанам и рубашке, переместился на свернувшуюся клубочком под одеялом фигуру. Осознав, в каком виде сейчас находится Бянь Кецзя, Цзин Чжихуай тут же отвёл изменившийся взгляд.

Он посмотрел на пол неподалёку, но в его голосе уже послышалась хрипота:

— Кецзя?

Лампа всё ещё горела, и рассудок подсказывал Бянь Кецзя, что он никак не мог выглядеть спящим, но в этот момент он, подобно страусу, спрятал под одеяло пол-лица и молчал.

— Ты ведь только что приходил ко мне в комнату? — Цзин Чжихуай помрачнел во взгляде, шаг за шагом приближаясь к кровати. Он опустился на край постели Бянь Кецзя, подался вперёд и сквозь одеяло уперся рукой ему в поясницу. — Вот в таком виде...

Внутри не было даже одежды.

Взгляд Цзин Чжихуая резко потемнел.

Бянь Кецзя не отвечал, но его лицо мгновенно залилось краской.

У самой его ноги лежало влажное банное полотенце, сырость заперли под плотным одеялом, и даже молчание давало красноречивый ответ — его так невероятно легко было прочесть Цзин Чжихуаю.

Если взглянуть под этим углом, у Бянь Кецзя покраснели не только мочки ушей — Цзин Чжихуай даже видел, как на плечах, не до конца прикрытых одеялом, проступил перламутровый блеск нежно-розового оттенка.

Это был намёк? Или разрешение?

В груди Цзин Чжихуая вспыхнуло пламя. По идее, ему следовало бы проявить больше терпения, но тоска накопилась за долгое время разлуки, к тому же они так давно не виделись, а тут ещё такое...

В свете ламп Бянь Кецзя прятал половину лица в одеяле, его тело сжалось в комок — это была поза человека, чувствующего себя неуверенно. Чуть опустив ресницы и молча, он не позволял разглядеть своё выражение лица, а растрёпанные чёрные пряди падали на лоб и вместе с краем одеяла отбрасывали тень на его надбровные дуги.

Цзин Чжихуай наклонился, приближаясь ещё сильнее.

И в нос ему ударил запах его собственной рубашки.

Нет.

Это был не тот парфюм, которым обычно пользовался Цзин Чжихуай. Чужой аромат сплёлся с его собственным, обнажая незнакомые когти, и яростно впился в смятенное сознание Бянь Кецзя.

Цзин Чжихуай так долго был в отъезде — кто находился рядом с ним? Кто оставил на нём свои ароматы?

Бянь Кецзя никогда этого не знал.

В следующее мгновение Бянь Кецзя отвернулся, молча уклонившись от руки Цзин Чжихуая. На его лице читалось немое терпение и не допускающее двоякого толкования отторжение.

Цзин Чжихуай замер на месте.

Он поправил позу, развернувшись вполоборота, чтобы скрыть изменения в теле, и лишь сделав несколько глубоких вдохов и заставив дыхание уняться, глухо произнес:

— Кецзя, ты ведь искал меня минуту назад, что-то случилось?

Даже столкнувшись с отказом в такой момент, Цзин Чжихуай оставался преисполнен терпения: не импульсивный, не переносящий злость на других, рассудительный и сдержанный, он по-прежнему сохранял лицо.

А эта лёгкая невозмутимость, возможно, изначально объяснялась тем, что между ними никогда не было особых чувств, не говоря уже о страсти.

Ему следовало понять это гораздо раньше.

Ещё никогда Бянь Кецзя не испытывал такого нежелания отпускать, но в то же время ещё никогда его разум не был так чист, как сейчас.

У Цзин Чжихуая широкие плечи и надёжные объятия — он испытал это на себе, и по сей день вид засучанных рукавов рубашки и обнажённых рук Цзин Чжихуая заставлял его смущаться.

Это было тепло, по которому он станет тосковать.

Но, пожалуй, некоторым людям просто не суждено дойти до конца вместе, и некоторым вещам не суждено принести плоды.

Лучше покончить с этим сразу, чем мучиться долго; приняв решение вовремя и оборвав те чувства, которых быть не должно, говорил себе Бянь Кецзя, спустя годы они смогут сохранить пристойные отношения, поддержать взаимное доверие и понимание и остаться самыми близкими стратегическими партнёрами в бизнесе.

Этого уже достаточно, это даже прекрасно.

Бянь Кецзя понимал, что заводить об этом разговор вот так — чересчур внезапно, но слова, над которыми он так долго раздумывал, в этот момент сами собой сорвались с губ:

— Цзин-гэ, давай разведёмся.

Цзин Чжихуай окончательно остолбенел.

Бянь Кецзя натянул одеяло на лицо:

— Ты же сам говорил тогда... Три года... Генеральный директор Цзин, ты говорил, что даруешь мне свободу.

Глава вторая. Иллюзия и действительность (1-2)

Половин месяца спустя.

— Господин Бянь, это соглашение о разводе от генерального директора Цзина, пожалуйста, ознакомьтесь.

Даже их окончательное расставание выглядело зрелым и достойным.

Таков был стиль ведения дел Цзин Чжихуая.

Спустя полмесяца после того, как Бянь Кецзя заговорил о разводе и переехал из особняка в университетское общежитие для преподавателей, доверенный адвокат Цзин Чжихуая доставил ему документы: соглашение о разводе и договор о разделе имущества.

Бянь Кецзя бегло просмотрел бумаги. Плотные ряды букв заполняли поле зрения, но никак не желали проникать в голову.

Они наконец подошли к этому моменту.

В течение всего этого времени Бянь Кецзя больше не видел Цзин Чжихуая. Той ночью, после его слов о разводе, Цзин Чжихуай долго молча смотрел на него — не стал расспрашивать о причинах и не пытался удержать, лишь тихо произнёс: Я понял.

Словно он уже давным-давно знал о неизбежном приближении этого дня, поэтому не удивился, не нашёл это странным и не стал допытываться, а отреагировал с таким спокойствием, будто услышал рядовой прогноза погоды.

Способ, которым Цзин Чжихуай покинул дом, также был полон благородства: в тот вечер, после того как Бянь Кецзя предложил развод, он просто собрал кое-какие документы и решительно уехал из их общего особняка, предоставив Бянь Кецзя достаточно времени, чтобы всё уладить.

Бянь Кецзя искренне благодарил его за зрелость и деликатность.

Спустя столько времени он вновь получил весточку от Цзин Чжихуая.

А затем адвокат Цзина принёс подготовленное им соглашение о разводе.

Раз уж слова не лезли в голову, Бянь Кецзя решил не читать.

На самом деле его совершенно не волновал вопрос раздела имущества — он был равнодушен к материальным благам и нуждался лишь в минимуме для выживания.

Лишь бы было где преклонить голову, а большой дом или маленький — не имеет значения; лишь бы еда позволяла оставаться в живых, а пустая варёная лапша это или изысканные деликатесы — тоже неважно. Ему не нужно было уносить с собой имущество Цзин Чжихуая, в конце концов, вещи Цзин Чжихуая изначально ему не принадлежали.

У него имелись собственные сокровища — его медицинские проекты и лаборатория, от которых он не мог отказаться, и в эту сферу Цзин Чжихуай пообещал никогда не вмешиваться.

Что же касалось финансовых вопросов, он всецело доверял Цзин Чжихуаю.

Трёх лет совместной жизни было достаточно, чтобы разглядеть характер Цзин Чжихуая — тот попросту не стал бы вредить ему с помощью этого документа.

Бянь Кецзя взял ручку, перевернул страницу на самый конец и поставил свою подпись.

За эти годы он расписывался на бесчисленном множестве исследовательских документов, и три иероглифа его имени превратились в привычку, но на этот раз ощущения от подписи оказались незабываемыми.

Увидев, что он расписался, адвокат Лян не стал ничего говорить. Бянь Кецзя оцепенело глядел на собственную подпись, и лишь спустя долгое время сквозь туман в мыслях смутно ощутил неладное:

— Цзин-гэ... А где генеральный директор Цзин? Когда он подойдет?

Адвокат Лян ответил:

— Прошу прощения, но вам придется ещё немного подождать.

Заметив странное выражение на его лице, Бянь Кецзя встревожился:

— Что-то случилось?

Адвокат Лян слегка помедлил, но всё же ответил:

— Господин Бянь, честно говоря, уже полчаса я не могу связаться с генеральным директором Цзином.

Бянь Кецзя тоже отразил на лице удивление.

Цзин Чжихуай всегда держал слово и отличался пунктуальностью, подобные выходки, когда человек пропадает, ничего не объяснив, случались крайне редко.

Может, позвонить ему самому? Или попросить адвоката Ляна попытаться связаться?

Бянь Кецзя всё ещё сомневался, как вдруг зазвонил мобильный телефон.

Это был незнакомый местный номер.

В другое время Бянь Кецзя просто перевёл бы звонок в беззвучный режим, но сегодня у него возникло странное предчувствие, от которого холодок пробежал по спине, и он вопреки привычке ответил на вызов.

В трубке послышался незнакомый женский голос:

— Здравствуйте, скажите, вы знакомы с господином Цзин Чжихуаем?

Бянь Кецзя ответил:

— Да, а вы кто?

— Это центральная больница города, я медсестра отделения скорой помощи. Господин Цзин Чжихуай попал в автокатастрофу и только что доставлен к нам, вы не могли бы приехать как можно скорее?

_

Бянь Кецзя и помыслить не мог, что подпись на соглашении о разводе ещё не успеет вступить в силу, как ему придётся снова — на сей раз с особой торжественностью — расписаться на другом, жизненно важном документе.

То было информированное согласие на операцию Цзин Чжихуая.

Когда Бянь Кецзя примчался в больницу, Цзин Чжихуая уже перевели из реанимации в операционную. Время поджимало, он успел лишь мельком взглянуть на Цзин Чжихуая, чтобы убедиться — это действительно он, после чего врач увёл его для подписания бумаг.

В этот момент Бянь Кецзя оставался единственным человеком, кто мог дать согласие на операцию.

В качестве супруга.

Пока подпись другого человека под соглашением о разводе не была проставлена окончательно, они по-прежнему оставались законными мужем и другом.

В переговорной возле операционной врач с удивлением обнаружил, что общаться с этим родственником пациента необычайно легко.

Стоило доктору назвать медицинские термины или профессиональные понятия, как родной человек больного тут же всё понимал, более того — делал правильные выводы и сам уточнял состояние пациента и всевозможные риски операции. Несмотря на мертвенно-бледное лицо и следы крови мужа на рукавах, он умел сдерживать эмоции и разговаривал с холодной рассудительностью; врач ещё никогда не сталкивался со столь эффективной предоперационной беседой.

Передав подписанные бумаги в операционную, врач не удержался от вопроса:

— Вы тоже врач?

— Нет, — ответил Бянь Кецзя. — Но я понимаю.

Именно потому, что Бянь Кецзя занимался медицинскими исследованиями и разбирался в сложной человеческой биохимии, патологии и фармакологии, он прекрасно осознавал, насколько опасно текущее состояние Цзин Чжихуая.

Нельзя было терять ни секунды: чем раньше будет утвержден план операции, тем лучше для Цзин Чжихуая.

Двери операционной вновь плотно закрылись, и ослепительно зажглась красная надпись операция идёт. Лишь когда вокруг снова стихло, Бянь Кецзя вышел из прежнего состояния и, полностью обессилев, опустился на стул.

Он никогда даже в страшном сне не думал, что с Цзин Чжихуаем может что-то случиться.

Он вовсе не желал беды Цзин Чжихуаю — даже после развода он искренне надеялся, что у того всё будет хорошо.

Но Бянь Кецзя опустил взгляд и всё ещё видел пятна крови на собственных рукавах — те самые, что испачкались о волосы Цзин Чжихуая, когда он только подтверждал его личность.

http://bllate.org/book/27868/3378768