В те дни, когда Сюй Яо сам занимал пост генерального директора, он круглыми сутками крутился как белка в колесе, измотанный до предела, и вечно не успевал даже нормально поесть. В своё время он даже спрашивал об этом Хэ Сюня, но тот лишь с улыбкой отвечал: Если всю работу буду делать я, то чем тогда станут заниматься сотрудники?
Возможно, Сюй Яо был из тех, кто слишком сильно изводит себя внутренними переживаниями: он привык всё делать своими руками, и во всех делах — больших и малых — должен был лично убедиться, прежде чем успокоиться.
Вот только... если люди по-настоящему любят друг друга, то что значат получасовые телефонные разговоры? Какое значение имеет провести весь день в кофейне? И от двухдневного отпуска небо точно не рухнет.
Если время способно подарить любимому человеку хотя бы мимолётную улыбку, оно полностью оправдывает себя.
Сюй Яо ещё не осознавал, что все эти дела, которые он считал столь важными и осмысленными, на самом деле отнимали время у них обоих. Просто он изначально был предвзят и думал, будто это Хэ Сюнь уделяет время ему, поэтому подсознательно упускал из виду собственные затраты времени и душевных сил.
В глубине души он верил, что каждый шаг Хэ Сюня навстречу ему делался лишь с его молчаливого согласия, и на тех следах никогда не отпечатков одного лишь Хэ Сюня.
Поэтому они всегда шли навстречу друг другу.
Вот только сам он этого разглядеть не мог.
Сюй Яо обернулся и посмотрел на съёмочную площадку: там то тут, то там вспыхивали и снова гасли крошечные огоньки. В телефонную трубку он бросил: — Ладно, у меня тут дела, я вешаю трубку.
— Угу, как доберёшься домой, черкани мне. Ужин я скоро велю кому-нибудь привезти.
На губах Сюй Яо промелькнула едва заметная улыбка. Он поинтересовался: — Откуда ты знаешь, где я?
Хэ Сюнь смешливо отозвался: — Я знаю всё.
В прежние годы репутация у Хэ Сюня в высшем свете была так себе. Шила в мешке не утаишь: предававшийся бурной разгульной жизни за границей, он неизменно давал повод для всяких слухов, которые неизбежно доходили до ушей некоторой элиты Шанхая. Поразмыслив так и этак, окружающие решили, что Хэ Сюнь — всего лишь смазливая пустышка, умеющая лишь предаваться утехам. Старшее поколение в открытую ничего не высказывало, но за глаза между собой соревновалось отчаянно.
Хэ Сюнь, Цинь Чэнли и Чэн Сюй — все трое слыли лакомыми кусочками в светских кругах, а с возвращением Хо Шияна с того света пять лет назад о былой славе четырёх великих семейств вновь заговорили во все услышанье. Правда, сам Хо Шиян отличался мрачным и безжалостным нравом, да к тому же пробыл в Шанхае меньше года и снова исчез.
А Хэ Сюнь из-за своих бурных любовных похождений вечно плелся позади остальных двоих.
Много лет назад двоюродная сестра Хэ Сюня заключила договорной брак с перспективным молодым человеком из Семья Шэнь. По этому случаю Хэ Сюнь лично закатил вечеринку, чтобы поддержать сестру. Вот только кто-то из Семья Шэнь то ли сболтнул лишнего на том празднике, то ли лязгнул языком не подумав, — в общем, в тот же вечер Хэ Сюнь переломал этому парню все конечности, запихал в мешок и бросил прямо у порога Семья Шэнь.
Тогда Хэ Сюнь, едва вернувшись на родину, блестяще справился с проектом, переданным ему отцом, и вмиг стяжал оглушительную славу и ослепительное сияние.
После того дня Хэ Сюнь объявил во всеуслышание, что со всеми, кто имеет хоть малейшее отношение к Семья Шэнь, он церемониться не станет. Вот так он и перекрыл Семья Шэнь все пути к отступлению.
Корпорация Хэ баловала своего единственного внука до безумия, позволяя ему творить всё, что вздумается.
Особенно в последние годы, когда Хэ Сюнь заставил корпорация Хэ процветать так, что дух захватывало, и втайне прижал к ногтю немало тех, кто успел нажить с ними кровную вражду. Кто теперь посмел бы не назвать молодого господина безжалостным в методах и холодным с людьми?
Те, у кого хватало умысла и проницательности, предпочитали не связываться с этим безумцем, ведь Хэ Сюнь уничтожал своих врагов с улыбкой на лице, бросая вскользь пару слов, после чего неугодные люди тихо исчезали, уносимые ветром.
После того как звонок оборвался, улыбка всё еще не сходила с лица Хэ Сюня. Он небрежно вытащил сигарету из лежавшей на столе пачки, поднес к губам, и Хэ И, согнувшись в полупоклоне, тут же чиркнул зажигалкой.
На черно-золотом шерстяном ковре плашмя распростёрся человек — женщина с отчётливо читавшимся на лице испугом и паникой, чьи крупные слёзы беззвучно капали на ворс.
Хэ Сюнь, прищурившись, затянулся сигаретой, и в этот миг к нему вернулось его привычное развязное, циничное выражение лица. Опустив руку, он легко стряхнул пепел, и серые хлопья упали прямо возле пальцев женщины, отчего та невольно вздрогнула.
Звук плача, доносившийся до этого от неё, наконец стих, но когда пепел рассыпался перед её глазами, в горле у неё снова заклокотали сдавленные рыдания, хотя, вспомнив что-то, она тут же до крови прикусила губу.
Откинувшись на спинку дивана и опустив взгляд, Хэ Сюнь лениво разглядывал лежащую на полу фигуру и с издевкой бросил: — В Семья Шэнь совсем мужики перевелись? Раз прислали сюда женщину.
Заметив, как она вся дрожит, а пальцы судорожно вцепились в ковёр, Хэ Сюнь вдруг насмешливо посоветовал: — Плачь, пока можешь.
Тогда женщина разрыдалась в голос. Когда она подняла голову, если не считать её покрасневших глаз, макияж на её лице выглядел безупречно — совсем не похоже на мать семейства.
Сигарета догорела, в воздухе повис слабый аромат табака. Хэ Сюнь закинул ногу на ногу, небрежно расстегнув две верхние пуговицы рубашки, что придавало его облику некую бунтарскую лихость.
Приподняв брови, он качнул подбородком в сторону Хэ И и отдал приказ: — Накинь на эту барышню что-нибудь.
Не глядя на излишне откровенный наряд женщины, Хэ Сюнь добавил: — На улице такая холодина, а ну как заболеет.
Женщина всё ещё тряслась. Когда она случайно всхлипнула во время телефонного разговора Хэ Сюня, тот бросил на неё ледяной взгляд, от которого у неё сердце ушло в пятки.
Страх в её груди достиг критической точки, и женщина подалась вперёд, судорожно вцепившись в штанину Хэ Сюня. Красный плед, который ей только что бросил Хэ И, остался позади, и в полумраке комнаты эта ткань казалась запекшейся лужицей крови.
Лишь теперь слёзы хлынули из её глаз ручьем, и она заикающимся, дрожащим голосом взмолилась: — Господин Хэ... Умоляю, пощадите Цзыхао, он ведь еще совсем мал и не ведал, что творил...
От рыданий она уже не могла связать и двух слов.
Хэ Сюнь окинул взглядом сидевшую перед ним женщину, которая была едва ли старше Шэнь Цзыхао, и спросил: — Ты его мать?
Женщина осеклась, и Хэ Сюнь мгновенно всё понял: скорее всего, перед ним была очередная фаворитка отца Шэнь Цзыхао, которую просто выставили вперёд в качестве живого щита. Поведение этого дурака по фамилии Шэнь позабавило Хэ Сюня, и он с усмешкой протянул: — Этот тип по фамилии Шэнь всё еще смеет соваться ко мне? Или он решил, что раз прислали бабу, то я его прощу?
Наклонившись вперед, Хэ Сюнь подцепил указательным пальцем заплаканное лицо женщины и мягко произнес: — А ты знаешь, что твой сынок подстрекал других людей к убийству?
Услышав это, женщина широко раскрыла глаза от ужаса, отчаянно затряслась всем телом и тут же принялась возражать: — Нет! Всё было не так! Они всего лишь поцарапали кого-то, это не убийство, он бы не посмел...
Неизвестно, на какую мозоль наступили эти слова грозному владыке ады, но Хэ Сюнь вдруг мёртвой хваткой вцепился ей в горло и резко рванул вверх. Лицо женщины мгновенно побагровело от нехватки воздуха. А затем она увидела на губах Хэ Сюня поистине свирепую улыбку. Он усмехнулся: — Я всего лишь переломал ему руки, уверен, ты ведь не против?
Шея, наконец, освободилась из железного плена, и женщина рухнула на ковёр, глядя на Хэ Сюня так, будто перед ней стоял жуткий демон из преисподней.
ГГ чист!
Что-то мне подсказывает, что на этой неделе я ни в один рейтинг не попаду. Ладно, буду просто кропотливо выкладывать главы.
Чувствую себя полным ничтожеством.
Глава 14. Запоздание
Хоть и было обещано, что сегодня они отправятся на съёмочную площадку, Сюй Яо за весь день так и не встретил Хэ Сюня. Зато телефон то и дело трещал от сообщений, которые Сюй Яо оставлял без ответа, позволяя им всплывать на экране и гаснуть самих по себе.
Фильм, который спонсировал Хэ Сюнь, являлся экранизацией популярного сетевого романа по оригинальному сценарию, а сам Хэ Сюнь выступал главным инвестором проекта.
Картина носила название «Царица эстрады».
Действие разворачивалось в эпоху Китайской Республики. Главная героиня, Линь Ин, с малых лет не знала отказа ни в чём — избалованная и изнеженная любимица семьи, выросшая в роскоши. Когда её род еще процветал, она вошла в мир шоу-бизнеса и превратилась в одну из ярчайших кинозвёзд той эпохи. Однако Линь Ин слишком оберегали от суровой реальности, и, столкнувшись с коварством людских сердец после прихода в индустрию развлечений, она в результате несчастного случая лишилась всех родных, когда её семья разорилась. Линь Ин осталась совсем одна, без какой-либо поддержки. В самый мрачный момент её жизни главный мотив судьбы — офицер Дуань Цзинь — вытащил её из грязи.
Но наступила смута времён милитаристских междоусобиц, а Дуань Цзинь был всего лишь скромным армейским офицером и в ходе одного из заданий навсегда сгинул вдали от родины.
В финале Линь Ин прожила остаток жизни, согретая лишь крошечным воспоминанием, оставленным ей Дуань Цзинем, и превратилась в легендарную царицу экрана.
Сюй Яо был знаком лишь с общим наброском сюжета, но Хэ Сюню хватило одного прочтения сценария, чтобы принять решение об инвестициях. Поскольку главный босс лично благоволил проекту, для съёмок выбрали не привычный Хэндянь — они решили возвести отдельную съёмочную площадку, а все натурные сцены в дальнейшем снимать исключительно в реальных декорациях.
Сюй Яо два дня игнорировал сообщения Хэ Сюня, но в день церемонии начала съёмок его всё же ждал сюрприз в виде старого знакомого.
Окруженный толпой Ли Чэнь шествовал издалека. Он заметно повзрослел и стал серьезнее, чем раньше. Сюй Яо помнил, как в тот год, когда Ли Чэнь только пришел к нему работать, он был мальчишкой, который прятался в комнате отдыха и украдкой плакал.
Теперь же всё переменилось. Сюй Яо охотно сделал бы вид, что вовсе не замечает Ли Чэня, но тот, казалось, встроил в свои глаза навигатор — с первого же взгляда вычленил Сюй Яо в толпе, склонившегося над камерой. И надо же было такому случиться: среди суеты и шума Ли Чэнь выкинул номер — остановился в пяти шагах и начал отчаянно махать рукой, а чтобы Сюй Яо точно расслышал, еще и заголосил во всю мочь: — Господин Сюй!
Сюй Яо: — ...
Сюй Яо подумал, что было бы неплохо, останься Ли Чэнь тем самым плаксой из подсобки.
Он поднял руку и помассировал переносицу, наблюдая, как Ли Чэнь пробирается сквозь толпу прямо к нему, после чего наконец выдавил: — Какими судьбами?
Стоило Ли Чэню крикнуть то злополучное «господин Сюй», как на них тут же устремились десятки любопытных взглядов — ведь хоть Ли Чэнь и не был главным инвестором, но прибыл в качестве его полномочного представителя.
Увидев Сюй Яо, Ли Чэнь расплылся в улыбке, в которой проступало нечто мальчишеское и наивное. Он отрапортовал: — Директор Хэ в последнее время завален делами по горло, а у меня как раз выдался свободный день, вот он меня и послал.
Сюй Яо нахмурился: — Настолько занят?
— Ага. Говорят, с каким-то проектом приключилась непредвиденная накладка. С утра Хэ И жаловался, что директор Хэ последние пару дней почти не смыкал глаз и почти ничего не ел. — Ли Чэнь хмыкнул, легко ткнув Сюй Яо кулаком в грудь. — Иначе думаешь, мне бы выпала честь сюда ехать?
Обменявшись дежурными любезностями, Ли Чэнь с ног до головы окинул Сюй Яо взглядом и с заметным изумлением произнес: — Господин Сюй, да вы и впрямь стали фотографом.
— Не зови меня господином Сюй, называй по имени, — оборвал его Сюй Яо.
Лицо Ли Чэня внезапно приобрело странное выражение. Заикаясь и мямля, он выдавил наконец: — Господин Сюй, язык не поворачивается. Я ведь после университета сразу пошел за вами, без вас не было бы меня сегодняшнего.
Разговаривая, они незаметно для самих себя удалились от шумной толпы, направляясь прочь.
http://bllate.org/book/27870/3378893
Готово:
