Готовый перевод Hunter's Pampered Widowed Brother / Охотник и его нежный вдовец: Счастье вопреки судьбе: Глава 11

— Дикая курица — десять вэней за цзинь, кролик — пятнадцать. Если возьмете обоих, уступлю по одному вэню с каждого цзиня.

Не успел Цин-гэр и рта открыть, как Ван Ляньюэ, который всё это время пристально наблюдал за происходящим, нетерпеливо вмешался. Его лицо раскраснелось, на губах играла улыбка — ничего общего с тем ледяным демоном, что был минуту назад.

— Ох, как дорого продаешь, — удивленно протянула женщина, окинув его взглядом. — А сколько мяса в одной тушке?

— Зимой птица нагуливает жир, мясо очень нежное. Если ощипать да разделать, выйдет добрых четыре цзиня, — Ван Ляньюэ сам не понимал, отчего пребывает в таком отличном расположении духа, и тон его стал куда приветливее.

— Забираю обеих! Я у тебя и побегов бамбука немало купила, сделай скидку побольше!

— С радостью.

Лишь из-за этих слов Ван Ляньюэ отдал ей дикую курицу, которая стоила сотню вэней, всего за восемьдесят пять. Цин-гэр наблюдал за тем, как Ван Ляньюэ радуется, получив меньшую сумму, и никак не мог взять в толк, что происходит.

Бамбук разошелся быстро, и Цин-гэр, попрощавшись с Ван Ляньюэ, подхватил пустую корзину и отправился в обратный путь.

Сегодня за шнуры и бамбук он выручил девяносто вэней. С собой у него был еще целый таэль серебра. До конца года оставался примерно месяц, и Цин-гэр решил закупиться основательнее — до самого праздника в уездный город можно больше не наведываться.

Проходя мимо лавки с тканями, Цин-гэр взглянул на свой поношенный ватник, стиснул зубы и вошел внутрь. Эта лавка была куда меньше Мастерской Чэнли, но выбор тканей оказался неплохим.

— Что желаете приобрести, уважаемый? Для себя или для кого-то из домашних? — подмастерье с энтузиазмом принялся предлагать товар, заметив, что Цин-гэр указывает на себя. — Посмотрите, это наш новый привоз — парча Саньхуа, цвета просто загляденье! Выберете что-нибудь?

— И правда, очень красивая… — Цин-гэр протянул руку и осторожно потрогал отрез небесно-голубой парчи. — Сколько стоит чи?

— Это новый завоз из столичного округа, двадцать вэней за чи! Если возьмете целиком отрез, отдадим за восемьсот вэней!

Цин-гэр прикинул в уме: на ватник нужно не меньше трех чи ткани, это шестьдесят вэней. На эти деньги можно купить полтора десятка яиц!

— Пожалуй, посмотрю вон ту льняную ткань.

Цин-гэр покачал головой и перевел взгляд на сероватые хлопково-льняные полотна. Несмотря на отказ, подмастерье не утратил улыбки и продолжил любезно всё показывать.

— У нас есть не только такой лен, вот, посмотрите новый привоз.

Он достал из шкафа еще два рулона и принялся расхваливать их по очереди.

— Эти алые и абрикосово-желтые ткани у нас самые ходовые. Многие зажиточные семьи в уезде берут такие на одежду. Правда, стоят они на три вэня дороже обычных черно-белых — по одиннадцать вэней за чи.

Цин-гэр подсчитал расходы и остался доволен. Поразмыслив, он взял три чи абрикосовой ткани на верхнюю одежду и пять чи белого хлопка на нижнее белье. Всё вышло на семьдесят три вэня, но подмастерье взял с него лишь семьдесят.

Уложив ткань в корзину, он повернул голову и увидел у дверей Ван Ляньюэ. Вопрос, терзавший его, чуть было не сорвался с языка.

Почему он опять здесь? Неужели следит?

Цин-гэр подумал, что уездный город невелик, и случайные встречи ничего не значат — может, тот тоже пришел за обновками? Успокоив себя этими мыслями, он вышел из лавки.

— Мне два готовых наряда!

И точно: едва выйдя наружу, он услышал, как Ван Ляньюэ заказывает готовую одежду. Просто совпадение, не более.

Цин-гэр, нагруженный тканью, заглянул в мясную лавку, где за двадцать вэней купил два никому не нужных свиных ребра, а затем приобрел фунт коричневого сахара за тридцать вэней.

В лавке со сладостями так вкусно пахло выпечкой, что Цин-гэр сглотнул слюну и, стиснув зубы, взял полфунта сахарных лепешек за пятнадцать вэней.

Когда всё необходимое было куплено, у него еще оставались деньги. Немного побродив по улицам, он нашел лапшичную и за пять вэней поел супа с косточками.

Прогуляв весь день, Цин-гэр собрал всё, что планировал, и с полной корзиной отправился домой. Спешить было некуда, поэтому ждать воловью повозку Ма Даданя он не стал.

По дороге он снова встретил Ван Ляньюэ — тот тоже был нагружен доверху. Увидев Цин-гэра, мужчина попытался завязать разговор, но, не встретив отклика, примолк. Они молча шли бок о бок и спустя час добрались до деревни.

Дома еще было светло. Цин-гэр, прихватив лепешки, первым делом заглянул к Ланьлин. Убедившись, что та в добром здравии и улыбается, он со спокойной душой вернулся к себе.

Вечером он замесил немного теста, порубил последний пучок зеленого лука, добавил в тесто и напек на чугунной сковороде лепешек. Цин-гэр попробовал одну прямо у очага: снаружи она была хрустящей, а внутри мягкой — с одними лишь соленьями можно было умять две штуки.

После ужина окончательно стемнело. Цин-гэр в темноте снял свой зеленый ватник, замочил в тазу и добавил немного мази, приготовленной его покойным отцом.

Зажегши светильник, купленный сегодня, он наполнил комнату ярким светом. Достав ткань и вату, Цин-гэр принялся за кройку. Он был умелым, и вскоре, укутавшись в одеяло и сидя у окна, уже придал ватнику нужную форму.

Масло в лампе подходило к концу, в комнате стало сумрачно. Цин-гэр размял ноющие плечи и вышел во двор размяться.

Выйдя за порог, он заметил на стене, разделяющей их дворы с домом Ван Ляньюэ, какой-то сверток.

Любопытство взяло верх, и он подошел ближе. Каково же было его удивление, когда он обнаружил ту самую небесно-голубую парчу, которую не решился купить сам. Ткань была мягкой и гладкой, даже в полумраке она буквально приковывала взгляд.

Хотя в глубине души он хотел держаться от соседа подальше, удержаться и не потрогать дорогую ткань было невозможно. Возможно, она лежала здесь не просто так? Такой цвет подошел бы гэру. Неужели Ван Ляньюэ приглядел себе кого-то и хочет сделать подарок?

Вспомнив, что Ван Ляньюэ уже лет двадцать пять — самый подходящий возраст для женитьбы, — Цин-гэр невольно призадумался.

Его рука всё еще лежала на ткани, когда перед ним внезапно вырос человек. Цин-гэр отдернул пальцы, словно обжегшись.

— Погода такая, к ночи, небось, пойдет снег. Убери ткань, а то испортится, — сказал он, чувствуя неловкость и пытаясь сгладить ситуацию.

Ван Ляньюэ покачал головой и подвинул ткань ближе к Цин-гэру.

— Это тебе. В знак извинения.

— За что извиняться?

Цин-гэр приоткрыл рот от удивления.

— На днях я был слишком груб, заставив тебя готовить. Теперь понимаю, что поступил опрометчиво: забыл, что гэрам и мужчинам не пристало так тесно общаться, вот ты и рассердился.

Ван Ляньюэ уже несколько дней ломал голову над тем, почему отношение соседа стало таким холодным, и пришел к выводу, что причина именно в этом.

— Дело вовсе не в этом, я… — Цин-гэр не мог подобрать слов и не хотел объясняться, а потому просто спросил: — Такая дорогая ткань, как ты мог решиться отдать её мне?

Настроение Цин-гэра, омраченное последними днями, внезапно улучшилось, а тон стал легче. Оказывается, у Ван Ляньюэ нет возлюбленной, и подарок предназначался ему.

— Я купил её с мыслью подарить тебе, к чему тут говорить о цене!

Видя, что Цин-гэр медлит, Ван Ляньюэ настойчиво подтолкнул сверток в его сторону, а сам отошел в центр двора.

— Если ты не возьмешь, деньги будут потрачены впустую. Я не умею вышивать, для меня даже лучшая ткань — лишь половая тряпка. Вещи должны попадать в руки к тем, кто знает им толк!

Сказав это, Ван Ляньюэ почесал затылок, украдкой взглянул на Цин-гэра и, пробормотав что-то себе под нос, смущенно ушел в дом.

Он сказал: «К тому же, я уверен, тебе к лицу этот цвет».

Цин-гэр прижимал ткань к груди и долго смотрел вслед Ван Ляньюэ в тусклом свете. Он опустил голову, не в силах описать свои чувства — такого он не ощущал с тех пор, как не стало его отца.

Он хотел удержать это чувство. Ему было плевать, что скажут люди, лишь бы Ван Ляньюэ был рядом.

С этой мыслью на душе стало легко и свободно.

За целый день Цин-гэр сшил из подаренной парчи новую зимнюю одежду. Небесно-голубой цвет делал его облик мягким и чистым. Днем он примерил обновку и долго разглядывал свое отражение в тазу с водой.

— Кажется, не так уж я и уродлив? — Цин-гэр ущипнул себя за худое лицо и вздохнул. — Да и пусть буду уродлив. Если он такой поверхностный, значит, не стоит того, чтобы я его любил.

Зимой дел было мало. Деревенские женщины да супруги только и делали, что ели да сплетничали. Цин-гэр не любил болтать с ними, поэтому отсиживался дома за вышивкой.

Из остатков купленной абрикосовой ткани он смастерил кисет, украсив его вышитыми облаками.

В тот день в уезде он заметил, что Ван Ляньюэ просто держит деньги в руках, вот и решил подарить ему кисет. До кучи он сшил еще несколько нательных рубах — на этом и решил остановиться.

Одежду нужно было постирать. День выдался погожим, и Цин-гэр отправился к реке. Оказалось, что там уже полно деревенских женщин — перед праздниками все старались перестирать домашний скарб.

Тетушка Хуа, увидев его, потеснилась.

— Новое платье? Ох, какая ткань мягкая и красивая! Молодым к лицу яркие цвета! Нечего всё время в сером ходить, от этого только старше выглядишь.

Тетушка Хуа внимательно присмотрелась к лицу Цин-гэра. Раньше она не обращала особого внимания на этого вдовца, но в тот день у Ланьлин заметила, как он хорош собой — особенно эти глаза, от одного взгляда на которые сердце начинало биться чаще.

— Да, скоро праздник, вот и обновил ватник. Тетушка Хуа, вы и сами красавица, вам бы тоже что-нибудь поярче носить.

Цин-гэр не был мастером красноречия и обычно мало с кем говорил, поэтому ответил парой слов и уткнулся в стирку.

Видя, как напряглась его спина, тетушка Хуа на миг ощутила жалость. Она подумала о том, как тяжело, должно быть, жить в одиночестве, и спросила, не задумывался ли он о том, чтобы снова выйти замуж.

Раньше на такой вопрос у него был готов один ответ — решительное нет. Но теперь, каким-то образом, перед глазами тут же возникло лицо Ван Ляньюэ.

— Что, есть мысли на этот счет? — заметив, что он не стал отнекиваться, тетушка Хуа засыпала его вопросами. — Давай я подыщу тебе кого-нибудь! Уж поверь, глаз у меня наметан, в беду тебя не втяну!

http://bllate.org/book/27899/3381691