Готовый перевод Hunter's Pampered Widowed Brother / Охотник и его нежный вдовец: Счастье вопреки судьбе: Глава 13

Ван Ляньюэ застыл на месте, глядя вдогонку резвящемуся Цин-гэру, и его уголки губ невольно поползли вверх. Когда фигура Цин-гэра окончательно скрылась из виду, он прислонился спиной к дереву и вперил взгляд в лежащий на ладони кисет. Долгое время спустя его плеча слегка задрожали, а из горла вырвался тихий смех.

Изюбр очнулся от боли и издал громкий рев. Ван Ляньюэ мягко похлопал его по голове и пробормотал: — Спасибо, что ты у меня такой глупый, а то вернулся бы я с пустыми руками, и он, пожалуй, лишний раз на меня бы и не взглянул.

Девятое число двенадцатой луны, счастливый и благоприятный день: сын тетушки Чуньлань из деревни собирался жениться на новой невесте, и Ланьлин спозаранку затащила Цин-гэра на улицу.

Сегодня им обеим предстояло идти помогать. Когда в деревнях женятся, те, у кого есть средства, приглашают из уездного города искусных поваров, специализирующихся на свадебных застольях, и тогда меньше чем на десять-двадцать лянов серебра рассчитывать не приходится. В обычных же семьях принято звать на помощь деревенских тетушек и невесток, а когда хлопоты заканчиваются, их просто благодарят парой сытных обедов.

Добравшись до дома тетушки Чуньлань, Ланьлин и Цин-гэр обнаружили, что большая часть знакомых тетушек и невесток уже собралась. Толпа теснилась на кухне, где каждая была занята своим делом.

Семья тетушки Чуньлань не бедствовала, но они оставались простыми, работящими крестьянами без больших денег на руках, поэтому и праздничный стол планировался самым обычным: три больших мясных блюда на стол вдобавок к нескольким холодным закускам да паре овощных жареных блюд — с таким они и сами легко справлялись.

— Разве Вэньшэн не пошел встречать невесту? Как же быстро летит время! Помню, когда я только сюда пришла, Вэньшэн был еще малышом в штанишках с разрезом на мотне, а в мгновение ока уже сам женится, — усевшись неподалеку перебирать овощи, затянула разговор тетушка Хуэйцзюань, болтая с соседками. Тетушка Ши нынче была на редкость молчалива и то и дело горько вздыхала, пока ее младший сын Шитуто بی‌заботно играл рядом с куском теста.

— Ты чего сегодня сама не своя? День-то какой радостный, не гоже ходить с кислым лицом, — толкнула ее локтем тетушка Чуньлань. На свадьбу собственного сына она даже облачилась в праздничный красный ватник, а в волосы воткнула две серебряные шпильки.

— Эх, да как же не вздыхать, если вспомнить племянницу со стороны моей родни... — вздохнула тетушка Ши. — Просто напасть какая-то.

— Помню ведь, она только в этом году замуж вышла? — подхватила тетушка Хуэйцзюань.

— То-то и оно, едва успела выйти: год начался — замужем, год кончился — человека не стало. Жалко девчонку, в семнадцать лет осталась вдовами.

Остальные тетушки лишь сочувственно повздыхали, как вдруг у ворот неожиданно кто-то объявился. Ростом невысокий, но ладный, с приятным правильным лицом — стоило всем разглядеть Ян Гая, как взгляды тут же обратились к сидевшей у печи Ланьлин.

— Лин-гер, я тут захватил немного сосновых шишек, угостись сама и тетушкам с невестками передай, — Ян Гай никак не ожидал встретить столько народу, и принесенная им поклажа сразу показалась еще более скудной.

Шишки он сам насобирал на деревьях в горах: свежие шишки запекли прямо в печном жару, ободрали чешуйки и выковыряли оттуда орешки — с добрых десяток цзиней едва набралась вот эта горстка.

— Да мы и есть не станем, отдай все Лин-гер! — с улыбкой вытолкнула Ланьлин вперед тетушка Чуньлань. — Ступайте лучше на улицу поболтать, без твоей помощи мы тут не пропадем.

Ланьлин сполоснула руки и вытерла их о фартук: — Я на пару слов и сразу вернусь.

Они вышли за порог: Ланьлин шла впереди, а простодушный Ян Гай покорно семенил следом. О чем-то перекинувшись с ним парой фраз, Ланьлин заставила его с улыбкой почесать затылок.

С той минуты, как они ушли, и до самого возвращения Вэньшэна с невестой оба так и не объявились. Едва новобрачная прибыла, начался традиционный обряд поклонов небесам и земле, а Цин-гэр стоял позади толпы, наблюдая, как сваха ведет невесту в брачные покои.

Жених Фан Вэньшэн был грамотеем-туншэном, и налет учености в сочетании с красным халатом жениха придавал ему поистине триумфальный вид. Правда, разглядев его раскосые глаза с уголкам вверх, Цин-гэр отчего-то счел его человеком непростым в общении и предпочел молча стоять в тени.

— Поздравляю, мои поздравления!

— Спасибо, большое спасибо.

Фан Вэньшэн отправился принимать поздравления гостей за столами, а тетушка Чуньлань вернулась на заднюю кухню к Цин-гэру и остальным.

Женщинам и младшим членам семей вроде Цин-гэра не полагалось сидеть за одними столами с мужчинами, поэтому, пока мужики пировали, они сбились в кухонном углу за разговорами.

Неизвестно как зашел разговор о Ван Ляньюэ, и хотя Цин-гэр делал вид, что ни при чем, и молчал стоя в сторонке, уши его ловили каждое слово.

Оказывается, его ногу действительно покалечило на войне. Рана должна была стать смертельной, но боевой товарищ заслонил его собой, отделавшись лишь сломанной ногой, в то время как сам товарищ погиб. На поле боя мечи и копья разили без разбору, и Цин-гэр слушал это, лишь сильнее хмурясь.

Затем тетушка Ши добавила, что по справедливости на войну должен был идти старший брат, но их матушка, отличавшаяся редкостной предвзятостью, заставила несовершеннолетнего Ван Ляньюэ отправиться вместо него.

Слушая это, Цин-гэр чувствовал укол жалости: как родная мать могла оказаться столь жестокосердной к собственному сыну?

— О чем это вы тут шепчетесь, тетушки? Чего это стоило мне появиться, как разговоры сразу смолкли? — пообедав, Ван Ляньюэ специально сделал крюк через кухню, лишь бы бросить взгляд на того, о ком постоянно думал, и теперь был полностью доволен.

— Да ни о чем таком, бабские да супружеские сплетни, разве ж такое гостям расскажешь! — острая на язык тетушка Ши впилась глазами прямо в пояс Ван Ляньюэ. — Ой-ой-ой, а этот кисет тебе какой такой гэр или девица подарила?

— Тьфу ты, а стежки-то на нем до боли знакомые! Уж не наша ли деревенская мастерица?

Тетушка Хуэйцзюань подошла ближе, внимательно разглядывая вышивку. Цин-гэр стоял позади всех, с силой сжимая в кулаке носовой платок и до крови закусив губу.

— Мало ли, может сам купил? — спрятав кисет в рукав, с улыбкой ответил Ван Ляньюэ. — Хватит вам меня подначивать, кому я такой нужен. Пойду я, а то из-за вас опять какому-нибудь гэру или девице доброе имя испортят!

Новая жена Фан Вэньшэна по имени Фан приходилась уроженкой деревни Синхуа и непонятно с чего вдруг привязалась к дому Цин-гэра, постоянно повторяя, что раз они оба родом из деревни Синхуа, это делает их особенно близкими людьми.

— Близкими, как же, будто тетушка Чуньлань к ней плохо относилась! — Ланьлин достала из шкафа немного коричневого сахара, развела Цин-гэру чашку сладкой воды и уселась у печки, наблюдая, как тот вышивает платок.

— До чего же у тебя золотые руки. Смотрю на эти цветы, кажется, будто даже аромат чувствуется, — подперев щеку рукой, вздохнула Ланьлин. — Почему я никак не могу научиться?

— Разве я так хорошо вышиваю, как ты говоришь?

Глаза Цин-гэра согнулись в полумесяцы, а пальцы продолжали мелькать с невероятной ловкостью: стоило ему сделать пару движений, как вышитые на платке орхидеи оживали, словно настоящие.

— С детства вышивал целыми днями, вот пальцы и привыкли сами собой, — спасаясь от назойливой Фан, Цин-гэр часто приходил отсидеться к Ланьлин. А поскольку Ланьлин как раз изъявила желание постичь это ремесло, он прихватил с собой работу. — Ланьлин, хочешь попробовать?

— Я? Давай попробуй тут, — взяв у него платок и иглу, Ланьлин под его ободряющим взглядом сделала один стежок и тут же всадила иглу прямо в кончик указательного пальца. Она тут же отбросила всё обратно: — Ай! Забирай свое рукоделие, еще палец мне насквозь проткнешь.

Цин-гэр взял платок и аккуратно промокнул кровь. К счастье, игла была тонкой, ранка оказалась совсем крошечной, и стоило стереть капельку, как следов от укола уже было не разглядеть. Пока они так беседовали, в дверь внезапно постучали.

— Есть кто дома?

Из-за двери донесся нежный и мягкий голосок, и прежде чем Ланьлин успела подняться, гостья сама толкнула створку и переступила порог.

— Я так и знала, что вы все дома! Сама заявилась без приглашения, надеюсь, Ланьлин не сочтет меня назойливой?

Это была та самая Фан по имени Сюй Цуйфан: с темноватой кожей, круглой головой и простодушным видом, хотя на деле ее характер вовсе не отличался кротостью.

— Эх, беда мне в этой деревне, ни единой знакомой души, вот я и подумала заглянуть посидеть вместе. Гляди-ка, я даже гостинцев принесла!

Пройдя внутрь с корзинкой на согнутом локте, Фан приблизилась к Ланьлин, выудила из лукошка пригоршню леденцов и протянула хозяйке. Ланьлин лишь глянула на них: разве не эти самые сладости раздавали на ее собственной свадьбе? Чему тут удивляться.

— Вообще-то я сначала к Цин-гэру заглянула, да только дома никого не оказалось. Подумала, должно быть, он у тебя — вы же соседки, всегда держитесь вместе, а то я уж испугалась, что Цин-гэр специально от меня прячется.

— Какая ты шустрая. Садись, я тебе воды налью, — раз уж дошло до такого, Ланьлин не могла просто выставить ее вон, поэтому придвинула стул и пошла в комнату за чашкой.

— Цин-гэр, как же красиво у тебя получается, — передвинув табурет ближе к Цин-гэру, Фан уселась рядом. — Когда довышиваешь этот платок, отдашь мне? Могу что-нибудь взамен предложить.

— Ах, так ведь нельзя... — испуганно посмотрев на нее, Цин-гэр помолчал с полминуты, а придя в себя, тихо ответил: — Этот платок я вышиваю для Ланьлин, отдавать его тебе поистине неудобно.

— Ой, да ладно, я же просто так спросила, — Фан ни капли не смутил отказ. Оставив корзинку у ног, она протянула руки к печке погреться. — Тю, а ты после замужества в деревню Синхуа хоть раз возвращалась?

Цин-гэр даже не поднял головы, лишь молча покачал из стороны в сторону. Ему вовсе не улыбалось слушать новости из деревни Синхуа, и появление Фан с подобными расспросами раздражало его пуще прежнего.

— И что же, даже с визитом к родителям не ездила? — Фан изобразила на лице подобающее удивление, после чего принялась рассуждать сама с собой: — Впрочем, понятно, с такой-то мачехой на шее — лучше уж носа туда не казывать. А мачеха твоя, надо сказать, та еще фурия!

Заметив, что Цин-гэр упорно качает головой, Фан продолжала улыбаться во все 32 зубы и как бы между прочим бросила:

— А ты разве не слыхал? Твой старший братец недавно женился! И угадай-что? Невеста не прожила в доме и нескольких дней, как не выдержала побоев и сбежала с каким-то бродячим торговцем! Ой-о-ой, теперь вся деревня Синхуа потешается над их семейкой!

Лисьи глаза Цин-гэра слегка расширились. Об этих новостях он действительно ничего не ведал, но вспомнив визит старшего брата в тот день, он все же почувствовал легкую смутную боль в груди — в конце концов, его старший брат в том доме был точно такой же несчастной душой, как и он сам.

— Выпей-ка воды, шла всю дорогу и не устала языком трепать, — подойдя ближе, Ланьлин с глухим стуком поставила чашку у печки, налила из чайника простой воды и плеснула кипятку в чашку Цин-гэра. — Цин-гэр, тоже попей, у печки сидишь, в горле пересохло.

— Спасибо, Ланьлин, — Фан глянула на чистую воду в пиале, скривила губы, а затем снова перевела взгляд на Цин-гэра: — Подумать только, если так рассудить, круглый год не вспоминать о родном доме — это же благодать! Вот я — совсем другое дело. Только вышла замуж, а по дому тоска смертная. Муж ко мне, конечно, относится хорошо, но родные стены есть родные стены, там куда вольготнее.

http://bllate.org/book/27899/3381693