Глава 13: Анимаг
Случилось это неожиданно, и в тот момент меня не было рядом.
Я вовсе не торчу круглосуточно за поворотом, выслеживая что-то предосудительное. У меня полно других повседневных забот, а наблюдение за представлением — лишь досуг, а вовсе не главная задача.
Поэтому, когда я внезапно уловил густой запах крови и понял, что он доносится из нужной стороны, я встрепенулся. Остановив своих сородичей, которые уже приготовились действовать, я перестал играть в прятки и, окутанный черной аурой, поплыл к месту событий.
Кто получил такое тяжелое ранение? Разве в последнее время отношения не наладились? Во что они опять играют!
Лишь приблизившись к их камере, я учуял индивидуальные запахи каждого и понял, что пострадала Белла.
Но… что это за странные эмоциональные колебания рядом с ней? Если не присмотреться, их можно было вовсе не заметить — словно кто-то, кто слишком долго пробыл в Азкабане, утратил собственное «я» и настолько онемел, что не проявляет никаких эмоций, превратившись в живой труп…
Как обладатель таких чувств мог оказаться рядом с Беллой?
Разве в той камере не должны быть только Белла и Сириус?
Точно… Сириус. Где же Сириус? Почему я не ощущаю привычных мне эмоциональных волн, исходящих от него?
Неужели… эти неуловимые колебания принадлежат Сириусу?
Что здесь происходит?!
Я мгновенно запаниковал. Это было подобно тому, как если бы человек вдруг осознал, что ослеп. Для нашего вида способность чувствовать эмоции — словно глаза, и если эта способность нарушена или заблокирована, то чему тогда можно доверять?
Я рванул к решетке, едва сдерживая хаотичную инстинктивную ауру, и, не обращая внимания на испуганные и озадаченные чувства Родольфуса и Рабастана у меня за спиной, вцепился когтями в железные прутья камеры Сириуса.
И в этот самый миг я услышал неуверенный и испуганный собачий лай…
…Лай?!
Кто из ублюдков в Азкабане тайком завел питомца?!
Нет, не то… не это сейчас важно.
Важно другое: почему этот лай доносится из камеры Сириуса?
Может быть, эти слабые эмоциональные колебания кажутся странными потому, что принадлежат собаке? И поэтому наш вид не может их считать — ведь псы не входят в наш «рацион»?
О, прошу, пойми меня: сколько себя помню, я в Азкабане. В моей жизни, помимо сородичей, были только люди. Я никогда в жизни не видел собак!
А откуда я узнал, что это лай?… Я и сам не знаю. Это такая же загадка, как и то, почему я умею писать…
Погоди, вопрос не в том, откуда здесь взялась собака, вопрос в другом… где Сириус?
Неужели… Сириус был съеден собакой, а Белла ранена ею же?
О нет! Проклятое зверье, выплюнь моего Сириуса!
Я пришел в ярость, достал ключ, открыл дверь камеры и, ворвавшись внутрь, врезал кулаком прямо по собачьей голове. Я едва сдерживался, чтобы не выплеснуть всю свою ауру, но запах крови и стоны Беллы заставили меня сохранять хоть какие-то остатки разума.
Боялся, что если применю силу в такой близости, Белла отправится прямиком к Мерлину.
О, чертова собака, чертова случайность, черт возьми… что здесь вообще происходит?
Я нанес псу еще несколько ударов. Если бы у меня были ноги, я бы непременно забил его до смерти. Тварь была размером с медведя, и я всерьез опасался, что Сириус уже внутри.
Нет… я должен вспороть ей живот и спасти несчастного Сириуса.
Я уже собирался позвать сородичей… хотя нет, сородичи не подойдут, у них плохо с самоконтролем, легко сорваться. Лучше позвать домовых эльфов. Как раз когда я собрался вызвать их, чтобы приготовить собачье рагу, я услышал из соседней камеры ошарашенный голос:
— Родольфус, ты видел дементора, который машет кулаками?
— Заткнись, я не слепой! — огрызнулся Родольфус, отвечая брату, но тут же озадаченно добавил: — Только… мне кажется, с моим восприятием что-то не так… дементор так близко, почему же я не чувствую страха и тьмы?
— … — Рабастан снова замолчал.
Пока эти двое пребывали в глубоком недоумении, я уже ухватил Большого Пса за уши, волоча его, чтобы вытащить наружу и совершить расправу.
В этот момент валявшаяся рядом Белла наконец перевела дух и с яростным визгом закричала:
— Сириус Блэк! Я убью тебя!!!
…О, женщина, как в тебе столько прыти после такой потери крови!
Затем она добавила:
— Ты анимаг! О, это же незаконно! Дементоры должны поцеловать тебя!!!
Услышав слово дементор, я слегка замешкался и машинально повернул голову в её сторону. Хотя я не видел её, по привычке наклонил голову, сохраняя вид невинного существа под капюшоном.
Тут же раздался её испуганный вопль:
— А-а-а-а!!!…
Чего орать-то? У меня что, цветы на голове распустились? Невоспитанная…
Только теперь до меня запоздало дошел смысл сказанного: Сириус… анимаг…
Погоди, она кричала это собаке?
Анимаг… Кажется, я где-то уже слышал это слово…
Мои воспоминания переключились, и перед глазами всплыла давняя радостная сцена из жизни Сириуса.
— Если мы станем анимагами, сможем ли мы действительно помочь Люпину? — робко пробормотал невысокий мальчик. — Это же так опасно, нас наверняка исключат!
— О, Питер, ты трусливее мыши, ты точно учишься на Гриффиндоре? — Джеймс, взлохмаченный парень, хлопнул его по спине. — Если отступишь — нам больше не о чем разговаривать!
— Эй, не дрейфь, всё будет отлично! — уверенно отозвался Сириус, перелистывая книгу.
…
— Вау, Сириус, ты стал черной собакой, это просто круто!
— Гав! — Большой Пес радостно взлаял и помчался по Запретному лесу, а бежавший следом мальчик тут же превратился в оленя. Это были их самые беззаботные и вольные времена.
Да, я вспомнил. Я вспомнил это воспоминание.
За все те годы, что я служил стражем, я и подумать не мог, что анимаг способен ускользнуть от восприятия моего вида. Если бы мой разум не был столь необычным, а наблюдение за Сириусом не стало для меня чем-то особенным, я бы никогда этого не заметил.
Я на мгновение замер. Сириус ни разу не превращался в анимага на моих глазах. Последние годы я почти неотлучно следил за ним, даже в те моменты, когда чаще всего высасывал из него радость, он не менял облик.
Не столкнувшись с настоящим анимагом лично, я бы никогда не обнаружил этот пробел. Никто из моих сородичей не будет вечно караулить заключенного, и если он решил сбежать, это вполне возможно.
Сириус… он сам не знал об этой лазейке, или же…
Я ослабил хватку на собачьих ушах и тут же почувствовал, как его эмоции становятся отчетливее. Я снова мог его узнавать. Я неуверенно протянул руку и, коснувшись груди под арестантской робой, понял, что он снова человек.
Что делать дальше? Притвориться обычным дементором перед тремя Лестрейнджами? Спросить Сириуса, почему он вдруг набросился с кулаками? Или свести счеты за тайну с анимагом?
Однако, прежде чем я успел решить, как реагировать, Сириус вцепился когтями в мою робу. За то время, что мы не виделись, этот парень стал до неприличия дерзким. Он притянул меня за капюшон к себе и прорычал:
— Ну вот, наконец-то ты соизволил появиться!
А? Что? Что?!
— Ты, мерзавец! Тебе весело было играть со мной?
Весело, конечно… но не это важно. Важно то… почему он говорит со мной так, словно я его бросил? Он что, не чувствует, что остальные трое застыли от ужаса?
Я попытался оттолкнуть его руку, но у парня оказалась недюжинная сила — он чуть не разорвал мою старую робу. Я разозлился и выпустил немного своей темной ауры, чтобы доказать остальным трем, что я настоящий дементор, а заодно привести одного зарвавшегося типа в чувство.
В меня хлынул поток давно забытой радости — не только привычной, исходящей от Сириуса, но и от троих других.
Я… не очень привык к такому… В запахе Сириуса чувствовалась какая-то примесь.
Думаю, действительно пора их разлучить.
***
Я — дементор, который хотел сварить рагу из собачатины, чтобы хоть немного улучшить рацион заключенных Азкабана, но никак не ожидал, что собачатина обернется кислым человеческим мясом. Какое же невезение.
http://bllate.org/book/27928/3384047
Готово:
