Готовый перевод The White Moonlight's Sudden Illness / Белая луна заболела: Горы и реки не знают усталости: Глава 11

— Милый братец... — Новая жена издала негромкий смешок, поглаживая его по ладони, и ее голос прозвучал лениво: — Сегодня день нашей великой радости, разве годится упоминать передо мной другого мужчину?

Его голос был чуть ниже обычного, и когда он мягко произносил двусмысленные нежности, в нем слышалась пропитанная влагой мягкость. Сейчас же в этом голосе таилась усмешка, за которой отчетливо угадывалась смертельная опасность.

Гу Байвэнь исчез из ниоткуда, а этот человек внезапно появился. Было трудно не заподозрить между ними какую-то связь, и У Шиюань изначально хотел лишь прощупать почву, но, столкнувшись с такой реакцией, и сам растерялся.

— Ты говоришь, что знаешь обо мне абсолютно всё, так что должен знать и то, что Гу Байвэнь — не посторонний человек, — взвешивая каждое слово, произнес У Шиюань.

Неужели он и вправду ошибся?

— Не посторонний...

Новая жена посмаковала эти слова и снова усмехнулась: — И подумать не могла, что ты так дорожишь младшим соучеником.

Церемония бракосочетания дошла до поклонов предками и Небом. Красная лента скрывала их крепко сцепленные руки, а окружающие будто замерли после нажатия кнопки паузы. Звуки гонгов и барабанов разом смолкли, во всем дворе воцарилась абсолютная тишина — такая звенящая, что, казалось, можно было расслышать биение чужих сердец.

— Твой наставник принял всего двоих младших учеников. Почему к Лань Цинлю ты строг и резок, а к Гу Байвэню проявляешь столько заботы? Даос, старшему соученику не пристало быть пристрастным. Если чаша весов кренится, не избежать затаенной обиды.

Извращенец он и есть извращенец. У Шиюань скитался по миру много лет, и бесчисленное множество людей звали его даосом, но еще никто не произносил это обращение с такой сальной интимностью.

От этого просто вяли уши!

У Шиюань больше не мог воспринимать обращение даос всерьез: — До чего же нынче пошли странные извращенцы: с одной стороны заявляют, что сами они серость и посредственность, а с другой — норовят сунуть нос во все дела.

— Даос считает, что я сую нос не в свое дело? — казалось, этот человек от рождения обладал способностью чувствовать малейшие изменения в настроении У Шиюаня. Чем сильнее У Шиюаня коробило от обращения, тем с большим азартом тот его повторял. — Даос, я ведь о тебе забочусь. Тот Лань Цинлю с первого взгляда не внушает доверия — он так жесток к самому себе, а в будущем станет еще беспощаднее к тебе.

У Шиюань приподнял бровь: — Только он один не внушает доверия?

— О ком же еще даос хочет услышать дурное?

Хотя их разделяла краста фаты, У Шиюань мог вообразить выражений его лица: быть может, он сейчас улыбается, быть может, его глаза изогнулись полумесяцем, но в любом случае он наверняка ужасно гордился собой.

Он пытался прощупать позицию собеседника, но и тот в свою очередь пользовался случаем, чтобы разжечь его любопытство.

Не дождавшись ответа от У Шиюаня, тот заговорил снова: — Твой соученик Гу, даже если и затаил какие-то тайные помыслы, всё равно не сможет взбудоражить тихие воды. Талант заурядный, в руках волшебного меча нет — ему за всю жизнь не достичь твоего уровня развития. Раз уж он пустая трата места, к чему вообще проявлять бдительность?

Лицо У Шиюаня помрачнело.

— Но то, что он изо дня в день увивается за тобой, и вправду раздражает. От лишенного всяких границ младшего соученика лучше избавиться. Даос, только скажи слово, я помогу тебе решить эту проблему...

— Дерзость!

У Шиюань ударом ребро ладони обрушился ему на запястье. Красная лента упала, и их сплетенные руки разомкнулись.

— Мой младший соученик — разве тебе, всякой мелкоте, позволено судить о нем!

У Шиюань единым движением откинул свадебные одежды, и Разноцветные Знамена Приказа взмыли в воздух, разлетевшись в разные стороны и заняв позиции по разным углам ритуального зала.

— Раз так сильно хочется жениться, я могу проявить милосердие, отыскать одинокого бродячего духа и устроить тебе посмертный брак!

Стоило Разноцветным Знаменам Приказа подавить пространство, как небольшой двор мгновенно вернул себе обветшалый вид. Ритуальный зал и свадебная процессия исчезли, и среди диких трав заброшенного двора осталась стоять лишь одна фигура в подвенечном наряде и с красной фатой на голове.

Уголок фаты взметнулся от порыва ветра, обнажив четко очерченную линию подбородка. На белоснежной шее выделялся выступающий кадык.

— Даже в момент нашей свадьбы ты не забыл расставить Разноцветные Знамена Приказа, выжидая удобного момента, чтобы разрушить установленный предшественниками массив. Ты и впрямь тот, кого я присмотрел. — Он тихонько похлопал в ладоши и без тени скупости похвалил: — Когда же ты раскусил правду об этом месте?

— Сперва я тоже думал, что это запечатанное воспоминание: духовный образ исчез, артефакты вышли из строя, вокруг не было никаких изъянов... пока не появился ты.

У Шиюань сжал Меч из Монет, его взгляд стал острым: — Наш разговор целиком шел через передачу звука в сознание, стоило мне попытаться приподнять твою фату, как кто-то меня остановил, а когда настало время поклонов, ты велел им остановиться, и они замерли... Всё это ведет к одному выводу: этими воспоминаниями управляешь ты.

— Демоническую ауру не подделать. Ты упоминал, что оставленное предшественниками из Даосского Храма Девяти Небес сокровище защищает демона цветов, и во всей деревне демоническая аура исходит только от этого места.

Значит, сокровище находилось здесь, и установленный предшественниками массив тоже был здесь.

У Шиюань с детства прочел тридцать тысяч томов канонов Даосского Храма Девяти Небес и знал толк в самых разных техниках, так что унаследованный от предков массив никак не мог ускользнуть от его глаз: — Ты всего лишь воспользовался силой моих предшественников из Даосского Храма Девяти Небес, чтобы разыграть целый спектакль с фальшивым представлением прямо внутри массива! Жалобный червь, строящий из себя великого мудреца!

А чтобы ворочать всем этим, требовалась помощь демонической нечисти, запертой внутри массива, — вот почему он теперь знал о событиях прошлых лет.

— Массив разрушен, демон цветов, так почему же ты до сих пор не явишься в своем истинном обличье?

Облик новобрачной был разоблачен, но та вовсе не выказала гнева — напротив, с искренним восхищением она расхваливала У Шиюаня: — Ни единой ошибки, даос и впрямь разделяет со мной мысли, от тебя ничего не утаить.

Произнося это, она шагнула вперед, и подол свадебного платья заструился яркими волнами.

— Мне не нужны одинокие бродячие духи, кроме даоса, мне никто не нужен. Раз уж устраивать посмертный брак, то я согласна уйти из жизни вслед за даосом.

У Шиюань приготовился к бою, но заметил, что та остановилась в шаге от него, и произнесла с глубокой нежностью: — Сегодняшняя свадьба завершилась лишь на поклонах. Даос задолжал мне брачную ночь, и в будущем, когда мы встретимся на ложе, я надеюсь на твое милосердие.

В воздухе повеяло ароматом цветов. У Шиюань поймал опустившуюся красную фату. Стоявшая перед ним невеста смотрела на него чистыми, словно осенняя вода, глазами, а между ее бровей алели Цветы Цифан, источающие демоническую ауру — это действительно был запертый во дворе демон цветов.

А бегает шустро.

У Шиюань холодно усмехнулся и привел в движение Разноцветные Знамена Приказа, запирая всю просочившуюся демоническую ауру в пределах двора.

Глаза демона цветов были наивны и растерянны. Она опустила голову, разглядывая свой наряд, а затем обвела взглядом окрестности: — Нынче... какой год?

Её аура была на удивление чистой — совсем не похожей на ту, что окружала злую демоницу, на счету которой сотни человеческих жизней.

У Шиюань испытал сомнения, но всё же ответил: — Семнадцатый год правления Фэнси, тридцать шесть тысяч семьсот пятидесятый год эры Юньхуан.

— Тридцать шесть тысяч семьсот пятидесятый год... Неужели прошло уже целое столетие? — бормотала она себе под нос, глядя на У Шиюаня парой влажных осенних глаз, и с тревожным вопросом произнесла: — Где же господин Цинь? Не видал ли ты его?

— Господин Цинь?

— Мы с господином Цинем должны были вот-вот пожениться, но он вдруг пропал. Я ждала его так долго-долго, так долго-долго... Скажи, неужели он меня бросил?

У Шиюань опешил от такого вопроса.

Неужели это и есть тот демон цветов, ради сокрытия которого предки пошли на обман небес?

Что же на самом деле произошло в те годы? Была ли это она, кто сжег дотла большую часть городка Сюньфан? И почему предки не уничтожили демона, а вместо этого установили столетний массив, затягивая это дело?

— Он точно меня бросил.

Выражение лица демона цветов помрачнело, тон стал унылым. Она сама не заметила, как приподняла подол свадебного платья и крутанулась на месте: — Ради того, чтобы выйти за него, я собственными руками вышила этот наряд. Посмотри, какое красивое платье... Если надеть его, я наверняка стану самой прекрасной невестой на свете.

Демоническая аура забурлила. Внезапно, словно преобразившись в другого человека, она с пронзительным криком обрушилась на него с упреком: — Скажи, неужели у любви человека и демона и вправду не может быть хорошего конца? Даос, ну скажи же!

У Шиюань от неожиданности замер и машинально крепко сжал рукоять Меча из Монет.

Что-то здесь было не так.

Аура демона цветов была чистой, а демоническая сила — слабой. Но всего за пару секунд демоническая мощь взметнулась до небес, и даже ее природа словно замутилась, став грязно-тяжелой.

— Что произошло?

— Почему смертные так переменчивы? Только что ты прижимал ее к себе и милковался, а в следующую секунду, узнав твою истинную сущность, шарахаешься как от ядовитой змеи? — она казалась безумной и, казалось, вовсе не слышала вопросов У Шиюаня, гневно срывая с волос жемчужные цветы. — Господин Цинь! Господин Цинь! Раз уж ты решил бросить меня и уйти, к чему было обманывать и ранить меня, к чему давать пустые надежды на эту свадьбу?!

Разбушевавшаяся демоническая аура разорвала свадебный наряд в клочья, и за ее спиной проступил огромный цветок. По своим очертаниям и форме он был точь-в-точь как Цветы Цифан, но цвет его изменился: некогда чистый белый оттенок исчез, а лепестки окутались черной дымкой.

Стебель и корни цветка почернели, будто их опалило неистовое пламя.

У Шиюань нахмурился.

Практик Пути Обличий обладает духовным образом, а демоны — истинным обличьем. Истинный обличье берет начало от подлинного тела, и его состояние способно напрямую отражать уровень развития демона. Этот цветок был пышным, что говорило о том, что уровень культивации демона цветов достиг совершенства, но вот стебель и корни засохли — значит, ее истинное тело несомненно подверглось тяжелейшим увечьям.

Ущерб, нанесенный подлинному телу, был необратим. Если она повредила свои корни в том пожаре столетней давности, то этот огонь определенно разожгла не она.

Тысячи нитей сплелись в его голове, и не хватало лишь одного кусочка, чтобы сложить воедино всю правду о прошлом. У Шиюань вытащил из-за пазухи целую охапку талисманов и попытался приблизиться к ней: — Что на самом деле произошло в те годы? Кто ранил тебя?

— Обманул меня, ранил меня, вероломно предал... Я хочу, чтобы ты умер! Умри!

Демон цветов окончательно лишилась рассудка. Обычные талисманы не могли ее удержать, и если так пойдет и дальше, вся деревня будет стерта с лица земли.

Сдвинув брови, У Шиюань был вынужден пустить в ход Меч из Монет.

Меч из Монет дюйм за дюймом вонзался в сотканный из демонической силы истинный образ. С каждым погружением лезвия окутывавшая Цветы Цифан черная дымка рассеивалась. К тому моменту, когда меч вошел целиком, цветок почти вернул себе первозданную чистоту, а демон цветов постепенно успокоилась.

— Даос, ты снова пришел спасти меня?

В глазах демона цветов блеснули слезы. Ее истинный образ был пригвожден к земле, и она не могла сдвинуться с места ни на дюйм: — Поздно... Слишком поздно, всё уже не повернуть вспять. Я убила людей... Я убила господина Циня...

У Шиюань в ту же секунду сообразил, кого именно она называет даосом: — Зачем ты убила его?

— Это он предал меня! Он предал меня! — демон цветов испустила горестный вопль. — Он заманил меня в ловушку обещанием свадьбы, а узнав, кто я такая, попытался предать жестокой смерти... Как жарко, как же невыносимо жарко... Огонь сжигает меня, мне так больно... Я не могла убежать, он преграждал мне путь, они заперли меня в огненной ловушке! Я не хотела умирать... я... я убила их всех.

По мере ее рассказа в сознании У Шиюаня начали всплывать картины прошлого.

Демон цветов всем сердцем ждала свадьбы с любимым, но возлюбленный по имени Цинь пожелал сжечь ее заживо. Жители деревни выступили его сообщниками: они хотели предать демона огню, но в итоге пали от руки обезумевшей от гнева девы.

http://bllate.org/book/27934/3384635