Готовый перевод The White Moonlight's Sudden Illness / Белая луна заболела: Горы и реки не знают усталости: Глава 13

Гу Байвэнь закивал головой, как толкушка в ступе:

— Я попал в беду в городке Сюньфан, и только благодаря тому, что старший братец вовремя подоспел и спас меня, я уцелел. Старший братец воспользовался этим случаем, чтобы проучить меня за излишнюю опрометчивость. Разве это можно назвать вымогательством за оказанную милость?

Тай Хань перевёл взгляд и спросил:

— На этот раз вы с младшим соучеником Лань спускались с горы вдвоем, с чего это вдруг Шиюань спас тебя?

— Лань Цинлю меня на дух не выносит, он только и ждет, когда я умру, — беззаботно выпалил Гу Байвэнь, совершенно не стесняясь в выражениях. — Хорошо, что у меня хватило дальновидности умолить старшего братца тайком сопровождать нас, иначе я бы точно сгинул в городке Сюньфан.

Тай Хань протянул:

— О? Выходит, это ты умолял Шиюаня отправиться в городок Сюньфан?

— Конечно! Раны старшего братца еще не зажили, и если бы он не переживал, что его милый и очаровательный младший братец попадет в беду, стал бы он так утруждать себя? Старший братец — лучший старший братец на всем белом свете!

Тут тон Гу Байвэня резко изменился, и он уныло вздохнул:

— Жаль только, что старший братец отобрал у меня засахаренные фрукты — после этого он уже не идеален, ему можно поставить лишь девяносто девять баллов из ста.

У Шиюань: «……»

Да почему ты не упомянул, что эти цукаты сделал я!

У Шиюань не произнес ни слова, а Гу Байвэнь с Тай Ханем уже сами сочинили для него оправдание. Когда Тай Мин спросил, правдивы ли эти слова, тому пришлось лишь кивнуть:

— У младшего соученика Гу низкая ступень развития, а я, будучи старшим соучеником, не мог позволить ему подвергаться опасности.

Строго говоря, ложью это не было: изначально он последовал за Гу Байвэнем именно из опасений, как бы с тем не приключилась беда, но никак не ожидал, что они случайно выйдут на логово демона цветов.

Тай Мин кивнул:

— Вот оно как. Ты поступил правильно.

— Это мой долг как ученика.

Сидевший рядом Лань Цинлю не выдержал:

— Демона цветов убил я, и то, что она оставила после себя, по праву должно принадлежать мне. Очень надеюсь, что старший соученик вернет это.

У Шиюань поднял взгляд, и в его глазах мелькнул холод.

Еще в городке Сюньфан Лань Цинлю окольными путями выпрашивал у него то, что осталось от демона цветов. Сначала У Шиюань даже сомневался, но теперь стало очевидно: Лань Цинлю, судя по всему, тоже знал об оставленных предшественниками сокровищах в городке Сюньфан.

У Шиюань заложил руки за спину и изобразил на лице идеальное выражение растерянности:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Общеизвестно, что когда нечисть уничтожают, ее внутреннее ядро и прочие трофеи достаются тому, кто ее убил. Раз ты утверждаешь, что это ты прикончил демона цветов, то и оставленные ею вещи, естественно, находятся у тебя.

Гу Байвэнь тут же поддакнул:

— Именно, именно!

Лань Цинлю заметно занервничал:

— Обязательно перед смертью демон цветов отдал все тебе!

— Раз уж она отдала это старшему братцу, значит, это вещь старшего братца. С чего бы ей принадлежать тебе? — фыркнул Гу Байвэнь. — Старший братец отдал мне цукаты, но потом отобрал их обратно. Я потребовал, чтобы старший братец вернул их, и вот это как раз не было наглым грабежом или бесстыдством — любой назовет это вполне справедливым и обоснованным поступком.

Подразумевалось же следующее: твои притязания незаконны и необоснованны, а то, что ты делаешь — бесстыдный и открытый грабеж!

Лань Цинлю потерял дар речи.

Тай Мин и Тай Хань переглянулись, и последний кашлянул:

— Оставил ли демон цветов что-нибудь после себя — еще большой вопрос, хватит тут строить догадки. И даже если отбросить все сомнения: Шиюань — старший ученик Даосского Храма Девяти Небес, он ведет себя благородно и открыто, и уж точно не стал бы отнимать вещи у младшего соученика.

Тай Мин кивнул:

— Верно.

Лань Цинлю попытался было что-то возразить, но Тай Хань махнул рукой:

— Младший соученик Лань, демон цветов уже мертва, к чему ты так цепляешься за ее наследство? Нашего изгнания нечисти и усмирения зла вполне достаточно, чтобы вернуть покой простым людям.

— Как прекрасно говорит дядя-наставник! — вклинился Гу Байвэнь. — Изгнание демонов совершается ради защиты всего живого в Поднебесной, а не ради сокровищ и артефактов. Только так можно остаться верными первоначальному замыслу и миссии основателей Даосского Храма Девяти Небес! Дядя-наставник — пример для всех нас!

Тай Хань: «……»

Все: «……»

Ситуацию подвели к такой черте, что любой, кто посмел бы возразить, автоматически пошел бы против заветов предков секты. Лань Цинлю оставалось лишь скрепя сердце отступить.

Когда все разошлись, Тай Хань расхохотался:

— Старший соученик, этот твой младший ученик просто сплошное наказание, с ним никакого сласу.

— Шумит и балаганит, на что это похоже? — легко вздохнул Тай Мин.

— Разве это плохо? — с улыбкой произнес Тай Хань. — Нрав у Шиюаня замкнутый, а Гу Байвэнь прекрасно его дополняет. С таким младшим соучеником Шиюаню в будущем точно не будет скучно.

Тай Мин промолчал, а Тай Хань продолжил:

— По-моему, они отлично ладят. Старшему соученику не о чем беспокоиться, это лучшее, что могло случиться.

— Боюсь лишь, что они сойдутся слишком близко и привяжутся друг к другу еще сильнее, — сказав это, Тай Мин снова вздохнул. — А что ты думаешь насчет происшествия в городке Сюньфан?

Тай Хань развел руками:

— Лань Цинлю сам напросился в городок Сюньфан, исход оказался не таким, как хотелось, но винить тут некого. На мой взгляд, то, чему суждено быть — придет само, а чего нет — добиваться силой не стоит.

Хижина на задней горе.

Гу Байвэнь с надеждой протянул руки:

— Старший братец, верни мне мою справедливость.

— Любопытство…

У Шиюань достал из-за пазухи какой-то предмет и бросил ему.

Гу Байвэнь радостно поймал его, но, разглядев, что это такое, тут же увяла улыбка:

— Что это значит, старший братец?

В лунном свете два тончайших прозрачных листа излучали слабое золотистое сияние, а между ними тихо распускался хрустальный цветок — это был уменьшенный истинный облик демона цветов.

У Шиюань опустил взгляд на него, лицо оставалось бесстрашным, а падавшая на него лунная тень придавала облику чистоту и отрешенность:

— Это та справедливость, которую я хочу тебе вернуть.

Поскольку он получил судьбоносные возможности главного героя из-за Гу Байвэня, он должен был вернуть эту вещь законному владельцу.

— Я не хочу этого.

Гу Байвэнь скорчил недовольную гримасу. У Шиюаня позабавило его выражение лица: то, за что отчаянно боролся Лань Цинлю, в глазах Гу Байвэня не стоило и простой конфетки.

— Ты уверен, что не хочешь?

— Не хочу!

— Какая жалость, это мой первый подарок при встрече, а младший соученик даже принимать его не желает.

Гу Байвэнь остолбенел:

— По, подарок при встрече?

— Именно так, подарок в честь нашей первой встречи.

У Шиюань погладил его по голове: с самого первого знакомства Гу Байвэнь показался ему бойким, словно соседский паренек, и вызывал чувство близости.

— Младший соученик Гу, отныне я буду полагаться на тебя в уходе за аптекарским огородом. В награду я лично обучу тебя искусству алхимии.

Глава 11

Обменять кусок рисового пирожного на высшее сокровище — сделка была беспроигрышной, и во всем мире лишь Гу Байвэнь мог из-за этого сомневаться.

Видя, как он с кислым видом принимает цветы Цифан, У Шиюань невольно усмехнулся:

— Выглядишь так, будто тебя жутко обидели. Неужели я обделил тебя, а твое пирожное было сделано из чистого золота?

— Старший братец ничего не понимает.

А ведь эту возможность я изначально хотел отдать тебе.

Мысленно ворча, Гу Байвэнь остро ощущал, что поездка в городок Сюньфан не стоила затраченных усилий — У Шиюань полностью разрушил все его планы.

Хотя У Шиюань и назвал цветы Цифан подарком при встрече, для самого Гу Байвэня поручение остаться на задней горе ухаживать за огородом духовных растений и изучать алхимию было настоящей манной небесной.

Ранним утром следующего дня Гу Байвэнь уже вовсю хлопотал в аптекарском огороде. К тому времени, когда У Шиюань проснулся по привычке, тот уже полил все духовные растения на грядках и теперь, засучив рукава, стряпал во дворе сладости.

На задней горе не было ни нужных для выпечки инструментов, ни ингредиентов, и оставалось только гадать, когда же он успел всё это притащить.

— Старший братец, ты проснулся? Завтрак почти готов, иди умойся.

У Шиюань на мгновение замер, ощутив странное чувство, будто они живут вместе уже очень-очень давно:

— Хорошо.

Пока У Шиюань умывался, Гу Байвэнь уже закинул выпечку в пароварку. Наблюдая, как тот бегает туда-сюда между кухней и двором, хлопоча по хозяйству, У Шиюань с недоумением спросил:

— Почему ты не готовишь прямо на кухне?

Поздняя осень радовала обильными росами, и по утрам на улице все еще было прохладно.

— На кухне я буду шуметь и разбужу старшего братца.

Гу Байвэнь стряхнул муку с рук и поднял на него сияющий взгляд:

— Как старший братец спал этой ночью?

В хижине была всего одна кровать. Прошлой ночью У Шиюань собирался снова спать в кабинете, но Гу Байвэнь преградил ему путь и постелил себе прямо на полу у кровати.

Гу Байвэнь спал на земле.

— Я здесь гость, да к тому же младший соученик, и по всем понятиям не должен занимать кровать старшего братца. Если бы старший братец отказался ложиться на кровать, я бы так и сидел и смотрел на него, пока он не заснул, а потом залез бы под его одеяло.

— И вообще, мне всё равно, я буду спать на полу!

Столкнувшись с этим полушутливым-полусерьезным заявлением, У Шиюань был вынужден сдаться. Лежа на кровати, он думал лишь об одном: нужно срочно смастерить еще одну кровать. А раз уж делать кровать, то лучше сразу пристроить еще одну комнату, чтобы не ютиться вдвоем под одной крышей.

Отогнав эти мысли, У Шиюань кивнул:

— Неплохо.

Гу Байвэнь полностью оправдывал звание владельца кондитерской лавки: он двигался споро, в одиночку справился со всей работой и вскоре поставил на стол тарелку с изящными пирожными.

— Старший братец, попробуй скорее, как на вкус?

Под его настойчивым взглядом У Шиюань откусил кусочек печенья в форме цветка персика. Снаружи оно было нежным и сладким, а внутри скрывалась персиковая начинка. Сейчас стояло вовсе не персиковое время года, и оставалось только гадать, где он раздобыл свежие персики.

Спрятав удивление, У Шиюань с улыбкой поддразнил его:

— Очень вкусно. Кажется, к нам на заднюю гору тайком забралась вовсе не младший соученик, а добрая волшебница.

— Хм, я гораздо круче любой волшебницы! — Гу Байвэнь задрал нос от гордости и принялся уговаривать его попробовать сладости другой формы.

Внутри каждой фигурки скрывалась уникальная начинка. Выпечка оказалась легкой, освежающей и вовсе не приторной — каждая дегустация приносила приятный сюрприз.

Попробовав их все одну за другой, У Шиюань полностью изменил свое мнение о Гу Байвэне:

— Тебе не следовало подниматься на гору. Если бы ты продолжил держать свою кондитерскую, то рано или поздно прославился бы на весь мир и перенес дело в сам Город Ганцзю.

К чему вообще заниматься культивацией? С таким мастерством Гу Байвэнь был обеспечен богатством и почетом на всю жизнь.

Гу Байвэнь, только что задравший нос от гордости, от такой похвалы неожиданно смутился, и кончики его ушей покраснели:

— Главное, чтобы старшему братцу нравилось, я буду готовить для тебя каждый день.

У Шиюань отложил палочки:

— Это слишком хлопотно.

— Никаких хлопот, я делаю это по собственной воле!

— Через несколько дней наставник проведет для меня церемонию посвящения. Став монахом, я должен буду отсечь все мирские чувства и желания, и гастрономические радости в том числе.

http://bllate.org/book/27934/3384637