Настоящая суматоха началась, когда почти вся деревня собралась у дома Оу Цыси, чтобы поглазеть на происходящее. Бабушка Ван всё ещё голосила, оплакивая свою судьбу, а толпа родственников наперебой обвиняла Оу Цыси, осыпая его проклятиями. Лишь из их отрывистых выкриков Оу Цыси и Лу Цзиннянь постепенно поняли, что же произошло.
Днём, после того как Ван Дамин забрал Хутоу домой и дал ему лекарство, прописанное Оу Цыси, мальчик заснул. Однако спустя два часа у него началась непрекращающаяся рвота, лицо сменило цвет с мертвенно-бледного на синюшный, а губы почернели. Всё выглядело так, будто ребёнок был отравлен. Полгоса назад дыхание остановилось — Хутоу скончался.
Лу Цзиннянь оттащил Оу Цыси в сторону, не давая бабушке Ван до него дотянуться. Та, не сумев достать врача, плюхнулась на землю прямо перед ним и, рыдая, принялась колотить себя по бёдрам:
— Мой единственный внук! Его больше нет! Род Ван прервался, как мне теперь смотреть в глаза покойному мужу?! Это ты, ты уморил его своими лекарствами! Верни мне внука, верни мне внука!
Оу Цыси был явно в смятении. Когда Хутоу уходил от него днём, с ним было всё в порядке, как же он мог так внезапно умереть? Лу Цзиннянь, глядя на бабушку Ван, ведущую себя как распоясавшаяся баба, и на толпу деревенских жителей, жаждущих расправы, не выдержал:
— Ещё неизвестно, от чего на самом деле умер ребёнок. Не разобравшись в ситуации, не стоит валить всё на доктора Оу…
— Ты ещё кто такой?! Это наши деревенские дела, какое тебе, чужаку, до них дело?! Не суй свой нос не в своё дело! — Лу Цзинняня перебили на полуслове. Какой-то мужчина с побагровевшим от ярости лицом выскочил вперёд, тыча в него пальцем, и, казалось, был готов полезть в драку.
Лу Цзиннянь нахмурился, выражая явное недовольство:
— Мне и правда нет дела до ваших разборок, но я не могу позволить вам толпой травить доктора Оу. Раз это дело вашей деревни, хорошо. Позовите старосту, сядем и во всём спокойно разберёмся. Если не получится — вызовем полицию, пусть они во всём разберутся.
— Какая ещё полиция! У нас ребёнок умер, а вы полицией пугать вздумали! Нечего нам угрожать! Полиции до наших деревенских дел нет никакого дела!
Упоминание полиции, похоже, стало для них больной темой. Толпа, до этого лишь готовившаяся к действиям, пришла в ярость. Оу Цыси потянул Лу Цзинняня за рукав, призывая его помолчать. Тем временем из толпы вышел мужчина средних лет в очках. Подойдя ближе, он обратился к Оу Цыси:
— Кто он такой? И что всё-таки случилось с Хутоу?
Лу Цзиннянь бросил на него быстрый взгляд и обернулся к Оу Цыси. Тот прошептал: Староста, — после чего ответил:
— Это мой друг, он не знает порядков нашей деревни, не сердитесь. Я и сам пока не понимаю, что произошло. В полдень Дамин приносил Хутоу, сказал, что у того начались судороги и он потерял сознание. Я осмотрел его, решил, что это инсульт, и поставил иглы. Позже, убедившись, что всё в порядке, я дал им лекарство для профилактики паралича — в нём точно нет яда. Они говорят, что у Хутоу внезапно началась рвота, лицо посинело, и он скончался. Это очень странно. Чтобы понять, что произошло, мне нужно самому осмотреть тело.
Как только Оу Цыси закончил, бабушка Ван вновь принялась голосить, требуя, чтобы он расплатился за жизнь её внука. Староста нахмурился и обратился к Ван Дамину:
— Сходи, принеси Хутоу, пусть все посмотрят, в чём дело.
Ван Дамин помедлил, но поднялся и ушёл.
Спустя пятнадцать минут толпа переместилась к дому старосты. Старосту тоже звали Ван, Ван Цзяньдан. Впрочем, здесь все носили фамилию Ван, за исключением Оу Цыси, приехавшего сюда пять лет назад вместе с отцом.
Дом старосты находился недалеко, но был куда просторнее и богаче дома Оу Цыси. Двор был набит людьми. В центре, помимо старосты, сидели трое стариков — самые почтенные жители деревни. Хутоу, завёрнутого в циновку, положили перед ними. Тело уже остыло.
Оу Цыси подошёл и присел перед мальчиком, но едва он протянул руку, бабушка Ван закричала:
— Не трогай Хутоу! Не смей касаться моего внука!
Оу Цыси проигнорировал её. Он пальцем отделил немного уже почти засохшей рвотной массы из уголков рта мальчика, поднёс к носу и понюхал. Его лицо мгновенно стало серьёзным.
Лу Цзиннянь, опираясь на трость, подошёл ближе:
— Что ты обнаружил?
Оу Цыси не ответил. Он встал и спросил Ван Дамина:
— После того как Хутоу вернулся домой, он ещё что-то принимал, кроме лекарства?
Ван Дамин при этих словах отвёл взгляд и замялся:
— Н-нет… ничего.
— Точно ничего?
— Нет…
Оу Цыси пояснил собравшимся:
— В рвотных массах Хутоу, помимо остатков лекарства, есть следы чемерицы. В том отваре, что я прописал, содержится много шалфея краснокорневищного. Сами по себе и чемерица, и шалфей не ядовиты, но при смешивании они вызывают сильную токсическую реакцию. Взрослый человек, возможно, перенёс бы это без последствий, но Хутоу ещё мал, да и здоровье у него слабое — он просто не выдержал.
Староста уточнил:
— Что это значит? Ты когда прописывал лекарство, не сказал, что их нельзя принимать вместе?
— Чемерица встречается редко, я действительно упустил это из виду…
Оу Цыси было невыносимо грустно. Он буквально на своих глазах видел, как рос этот мальчик, всегда такой послушный. И вот теперь из-за такой ошибки прервалась жизнь.
Бабушка Ван вскочила и бросилась на Оу Цыси, словно собираясь разорвать его, а Ван Дамин опустился на землю и зарыдал в голос. Остальные родственники, услышав, что Оу Цыси признал вину, воодушевились ещё сильнее и начали требовать компенсацию.
Лу Цзиннянь скривился — всё свелось к деньгам. Когда бабушка Ван бросилась на врача, он просто выставил руку, перегородив ей путь, и та, не удержавшись на ногах, упала. Её вой стал ещё громче.
Лу Цзиннянь проигнорировал гнев односельчан и произнёс:
— Доктор Оу сказал, что чемерица — вещь редкая. Нужно разобраться, как именно она попала к мальчику. Прежде чем обвинять доктора Оу, не следует ли вам сначала рассказать, что он принимал, кроме прописанного лекарства?
Один из сидевших рядом со старостой стариков недовольно постучал тростью об пол и спросил Оу Цыси:
— Кто это такой?
Оу Цыси замялся, но не успел он и рта раскрыть, как Лу Цзиннянь ответил за него:
— Какая разница, кто я такой? Кажется, к смерти Хутоу это отношения не имеет. Если бы меня здесь не было, вы бы решили повесить всю вину за смерть ребёнка на доктора Оу? Не могу спокойно смотреть, как вы всей деревней притесняете одного человека.
— Мы не собираемся притеснять доктора Оу, — староста недовольно прервал его. — Мы во всём разберёмся.
Затем он снова повернулся к Ван Дамину:
— Вспомни хорошенько, кроме лекарства доктора Оу, что он ещё принимал?
— Лекарственное вино…
Ван Дамин не успел ответить, как одна из женщин пробормотала это себе под нос. Лу Цзиннянь, обладавший острым слухом, услышал её и перевёл взгляд на женщину:
— Что ты только что сказала? Что он принимал?
Заметив на себе взгляды всех присутствующих, женщина страшно перепугалась и, запинаясь, не решалась продолжить. Тот самый старик с тростью напомнил ей:
— Говори прямо, чтобы этот человек не думал, будто вся деревня сговорилась против доктора Оу.
Женщина взглянула на воющую бабушку Ван и Ван Дамина и неуверенно произнесла:
— Хутоу выпил лекарство, но долго не приходил в себя. Мама очень беспокоилась. Она вспомнила, что когда я была беременна Сяохуа, у меня тоже были боли, головокружения и судороги, и мне тогда помогло лекарственное вино, которое давал доктор Оу. Она решила, что случай Хутоу похож, а так как вина оставалось ещё много, она дала ему целую чашку…
Женщиной оказалась дочь бабушки Ван, тётя Хутоу. Оу Цыси нахмурился:
— Это было вино с чемерицей для лечения преэклампсии у беременных. Я тогда предупреждал, что его нельзя пить много, у него много противопоказаний, особенно нельзя смешивать с лекарствами на основе шалфея.
Услышав это, бабушка Ван снова закричала:
— Почему ты не сказал, что Хутоу нельзя его давать! Откуда мне было знать?! Какой ты после этого врач, если таких вещей не знаешь!
Лу Цзиннянь покачал головой и обратился к старосте:
— Раз она сама дала ребёнку это вино, вы всё ещё считаете, что виноват доктор Оу?
Староста оказался в затруднительном положении и бросил умоляющий взгляд на трёх стариков. Один из них, до этого молчавший, окинул присутствующих взглядом и неспешно заговорил:
— Ребёнок мёртв, нечего держать его в доме, хороните. Доктор Оу забыл предупредить — это его ошибка, но нельзя винить во всём только его. В конце концов, вы сами не уследили и по своей воле дали ребёнку лекарство. Доктор Оу, возьми на себя расходы на похороны, и на этом закончим. Все мы из одной деревни, не стоит выносить сор из избы.
Старик был старейшиной, самым уважаемым человеком в деревне, своего рода главой рода. После его слов, даже если кто-то и был не согласен, возражать никто не посмел. Староста тут же подхватил:
— Доктор Оу, извинитесь перед бабушкой Ван и Дамином, организуйте похороны, и пусть на этом всё закончится. Не будем раздувать скандал, чтобы чужаки над нашей деревней не смеялись.
Оу Цыси подошёл, чтобы помочь бабушке Ван подняться, но та с силой его оттолкнула. Родственники подхватили старую женщину под руки и увели, Ван Дамин, даже не взглянув на Оу Цыси, последовал за ними. Спектакль окончился, зеваки начали расходиться.
Лу Цзиннянь, видя, что Оу Цыси подавлен, тихо спросил:
— Идём домой?
Но старик, который предложил решение, окликнул Оу Цыси:
— Сяо Оу, подойди-ка, есть разговор.
Оу Цыси кивнул, бросил Лу Цзинняню: Иди пока, — и пошёл следом за стариком.
http://bllate.org/book/27959/3387168
Готово:
