Готовый перевод The Medical Family / Тайны врачевателя: Наследие династии: Глава 11

Лу Цзиннянь по-прежнему корпел над текстом контракта, а Оу Цыси отправился готовить. У него был свой принцип: что бы ни случилось, сначала нужно накормить желудок, причем не просто набить его, а поесть по-человечески.

Не прошло и четверти часа, как Оу Цыси принес поднос с едой и поставил его на стол.

— Сегодня ты быстро, — сказал Лу Цзиннянь, поднимаясь со стула и перемещаясь к столу. На нем стояли две большие миски лапши с соусом и пара тарелок с холодными закусками.

В прозрачных фарфоровых чашах аппетитно дымилась нежно-зеленая лапша средней толщины. Сверху ее украшали яркие, свежие кубики моркови, огурца и ямса — казалось, их только что собрали с грядки и лишь слегка ошпарили кипятком. В центре возвышалась щедрая порция густого мясного соуса. Лу Цзиннянь пошевелил палочками: в соусе виднелись кусочки жирной и постной свинины, сушеный соевый творог, картофель и грибы эринги. Аромат стоял невероятный. Довершала композицию половинка вареного яйца с белоснежным белком и нежным, мягким желтком.

— Лапша с соусом изумруд?

Оу Цыси кивнул.

Лу Цзиннянь почувствовал, как проснулся зверский аппетит. Поблагодарив Оу Цыси, он быстро перемешал лапшу и попробовал первый кусочек. Тесто, замешанное на шпинатном соке, было упругим и эластичным, с тонким травяным привкусом, который совсем не перебивал основной вкус блюда. Мясо таяло во рту, соус был в меру соленым и пряным, оставляя долгое приятное послевкусие.

Это было… просто божественно.

К лапше полагались две холодные закуски: салат из тертой редьки с медузой и салат из эноки с огурцом. Идеально, чтобы разжечь аппетит и охладиться в жару.

Редька с медузой хрустели, а заправка из лукового масла и уксуса лишь подчеркивала их свежесть. Эноки, обладавшие приятной жевательной текстурой, в сочетании с огурцом и капелькой кунжутного масла оказались невероятно освежающими.

Лу Цзиннянь расправился с едой в два счета. Оу Цыси взглянул на него и спросил:

— Наелся? Еще хочешь?

— Еще есть?

— …Я могу приготовить еще.

— Нет, обойдемся, — Лу Цзиннянь, как бы толстокож он ни был, не решился снова обременять человека. — Не надо.

— Если не брезгуешь, я свою порцию не осилю, могу поделиться.

Миска Лу Цзинняня уже пустовала, а от закусок остались лишь крохи. Оу Цыси только начал есть. Лу Цзиннянь подумал, что маленькому лекарю нет нужды морить себя голодом ради гостя, и если он говорит, что не доест, значит, так оно и есть. Раньше этот избалованный господин, страдавший легкой формой брезгливости, никогда бы не позарился на чужую тарелку, но с тех пор, как Оу Цыси подобрал его, все былые привычки отошли на второй план. Он без колебаний кивнул.

Оу Цыси забрал его миску и переложил туда половину своей лапши. Лу Цзиннянь, не сводя глаз с его рук, с любопытством спросил:

— Эту лапшу ты купил или сам сделал?

— Сам, — ответил Оу Цыси. — Встал в шесть утра, прибрался, приготовил завтрак и заодно замесил и раскатал тесто.

Лу Цзиннянь неловко улыбнулся. В шесть утра он, должно быть, еще видел сны. У этого маленького лекаря и правда золотые руки. Выходило, что он сам — просто паразит, у которого выросла голова, но ничего полезного делать он не умеет.

Закончив трапезу, Лу Цзиннянь снова взял в руки контракт, который Оу Цыси подписал с фармацевтической фабрикой. Потряся бумагой в воздухе, он спросил:

— Нужно ведь разобраться в этом деле, верно?

Он боялся, что Оу Цыси снова захочет все спустить на тормозах. Тот согласно кивнул:

— У тебя есть план?

Оу Цыси не был человеком, который позволяет вытирать об себя ноги. В истории с Хутоу он промолчал, потому что не хотел раздувать скандал, да и чувствовал свою вину. Но когда семья бабушки Ван умышленно испортила его поле — этого он простить не мог. Поэтому, когда утром Лу Цзиннянь предложил потребовать деньги назад, он не стал спорить, а молча согласился.

Если все было так, как сказал Лу Цзиннянь, и староста Сань действительно обманул его, то, даже если он не станет требовать возврата старых долгов, позволить себя дурачить дальше он не позволит.

— Разобраться не так уж сложно, — сказал Лу Цзиннянь, и в его голосе проскользнуло сожаление. — Знал бы я, что у тебя на поле столько женьшеня, я бы не стал говорить им вернуть только двадцать пять тысяч.

Ведь три му земли стоили добрых триста с лишним тысяч! Потребовать назад всего лишь те двадцать пять тысяч, которые они сами же и выманили у Оу Цыси — это же чистый убыток.

Оу Цыси поморщился:

— У них все равно нет денег.

Можно сказать, что они жили в нищете. Если заставить их выплатить триста тысяч, они, скорее всего, даже под угрозой смерти не найдут таких денег. У этой семьи было всего несколько клочков земли, урожай скудный, а их лачуга и гроша ломаного не стоила.

Лу Цзиннянь усмехнулся:

— Неудивительно, что лицо старосты стало таким кислым, когда уничтожили твое поле. Он ведь уничтожил деньги, которые планировал положить себе в карман.

Оу Цыси поджал губы, промолчав.

— В будущем я буду сам вести дела с фармацевтической фабрикой, так что они больше не смогут тебя обмануть. Засадим все двенадцать му женьшенем, можно будет арендовать еще земли и расширить масштабы. И тогда у тебя появятся деньги…

Лу Цзиннянь продолжал увлеченно рассуждать, но, заметив, что Оу Цыси смотрит на него с нахмуренными бровями, осекся:

— Что такое?

— Ты не станешь меня обманывать?

— …

Если подумать, они знакомы всего неделю. Оу Цыси живет в этой деревне уже пять лет, и, казалось бы, люди, которых он знает столько времени, должны вызывать у него больше доверия.

Однако, глядя на выходки бабушки Ван и старосты, Лу Цзиннянь понял, что большинство жителей деревни — люди ненадежные. Маленький лекарь такой простак, того и гляди, его продадут, а он еще и спасибо скажет. Впрочем, Лу Цзиннянь и сам когда-то доверился не тем людям и оказался в нынешнем плачевном положении, так что вряд ли имел право поучать Оу Цыси.

— Женьшень нельзя сажать на одном и том же месте дважды, он не приживется. Нужно подождать хотя бы пять лет, — Оу Цыси перевел тему.

— Тогда засадим оставшиеся пять му, а как только получим деньги, арендуем новые участки.

Лу Цзиннянь продолжал говорить «мы», совершенно не считая себя чужим. Оу Цыси снова нахмурился, но ничего не сказал.

Отдохнув полчаса, Оу Цыси собрался идти на поле, но Лу Цзиннянь остановил его:

— Ты же говорил, что в лавке у входа в деревню есть телефон? Пойдем позвоним на фабрику и спросим, в чем дело.

Оу Цыси помедлил, но все же согласился.

Лавочка была крохотной и торговала всякой всячиной. Внутри никого не было, лишь из задней комнаты доносился шорох игральных костей. Оу Цыси окликнул кого-то, вышел обратно и кивнул Лу Цзинняню.

В контракте не был указан номер телефона, но это не беда. Лу Цзиннянь позвонил в справочную, узнал номер фармацевтической фабрики Тайцзин и набрал его.

Фабрика действительно существовала. Лу Цзиннянь объяснил, в чем дело, назвал адрес деревни, представился фермером, выращивающим лекарственные травы, и попросил о личной встрече, чтобы обсудить вопросы по контракту. На том конце провода были очень любезны и пригласили их приехать. Лу Цзиннянь улыбнулся, договорился о времени и, подмигнув Оу Цыси, повесил трубку.

Оу Цыси был недоволен:

— Зачем ты назначил на сегодня? Уже полдень, мне еще лекарственные травы собирать…

— Опоздаешь на день-другой, ничего страшного, — отмахнулся Лу Цзиннянь. — Куй железо, пока горячо. Не волнуйся, после того что случилось сегодня, староста сам будет приглядывать за твоим полем, даже без нас. Иначе как он положит твои деньги в свой карман? Мне кажется, он даже больше тебя переживает за уничтоженный женьшень.

— …Все равно не надо было договариваться на сегодня. Пока доедем, пока вернемся — уже стемнеет.

— Можно переночевать в городе.

Лу Цзиннянь предложил это с лукавой улыбкой. Оу Цыси вздохнул — раз уж договорились, что поделаешь. Он выкатил свой трехколесный велосипед, посадил Лу Цзинняня, и они во второй раз за два дня отправились в город.

Лу Цзиннянь ждал его у лавочки. Мимо проходила деревенская женщина, увидела его и из любопытства спросила:

— Ты родственник доктора Оу?

— А… да, его двоюродный брат, тоже по фамилии Оу, — брякнул Лу Цзиннянь первое, что пришло в голову.

— А что с ногой?

— Упал, растянул связки. Ничего страшного, через пару недель пройдет.

Женщина улыбнулась:

— Какой парень статный, женился уже?

Любимое развлечение всех тетушек — выпытывать, женат ли человек. А если нет — обязательно попытаться сосватать кого-нибудь, даже если кандидатура не очень. Лу Цзиннянь неловко дернул уголком рта и ответил:

— Пока нет, но был помолвлен.

О том, что невеста предала его и сбежала с другим, он умолчал.

— О, значит, как и доктор Оу, пора бы уже жениться. Тебе, небось, за двадцать?

Лу Цзиннянь удивился:

— Доктор Оу тоже помолвлен?

Женщина тоже удивилась:

— Ты же его двоюродный брат, разве не знаешь?

— …Мы много лет не виделись, только недавно связались.

— Тогда понятно. Он тебе не говорил? Его невеста — внучка старосты Сань, Сяоцин. Она уехала на заработки в другую провинцию, в следующем месяце на праздник Середины осени вернется.

— …

Когда Оу Цыси подъехал на велосипеде, он увидел, что Лу Цзиннянь болтает с женщиной, которая уже вовсю называет его «старшим Оу». Оу Цыси с подозрением посмотрел на них. Лу Цзиннянь, увидев его, почувствовал огромное облегчение, быстро сказал, что его кузен приехал, и взобрался на велосипед. Женщина спросила Оу Цыси:

— Опять в город едете, братья?

Оу Цыси кивнул:

— Да, нужно кое-что купить.

Когда они выехали из деревни, Оу Цыси, до этого хранивший молчание, тихо спросил:

— С каких это пор ты стал моим двоюродным братом?

— Если я буду твоим кузеном, мне будет проще остаться здесь, и они не смогут меня выгнать… — уверенно ответил Лу Цзиннянь.

http://bllate.org/book/27959/3387173