Шэнь Сюй проснулся от того, что Сыбао забарабанил в дверь.
Квартира Шэнь Сюя состояла из двух комнат и гостиной. Пользуясь преимуществами первого этажа, передний двор он превратил в магазин, а комнаты в задней части оставил под жильё.
Раздвинув двери магазина, Сыбао принялся раскладывать товар у себя и крикнул в сторону соседа:
— Разве можно так вести дела? Разве заработаешь хоть что-то? Живей открывайся, твои маленькие божки вот-вот появятся.
Заработка с лавчонки толком и не было, к тому же Шэнь Сюй отличался ленивым нравом. Днём он открывал двери всего на миг, а по-настоящему заработать удавалось лишь ближе к вечеру и до самой ночи.
По вечерам на этой площади собиралось несметное количество людей: кто приходил отдохнуть от прохлады, кто прогуляться, а кто и потанцевать под общую музыку.
Стоило появиться детям, как о нехватке покупателей можно было не беспокоиться. Если выдавался удачный вечер, выручка за пару часов равнялась его заработку за целую неделю.
Шэнь Сюй вернулся в комнату, быстро ополоснулся под душем, выкатил на улицу витрину с забавными вещицами и приготовился встречать своих маленьких божков.
Был уже десятый час вечера, когда людей на улице поубавилось. Шэнь Сюй перекинулся словом с Сыбао и запер двери.
Устроившись перед компьютером и едва запустив QQ, он увидел мигающий аватаренок с анимационным малышом.
Имя показалось Шэнь Сюю совершенно незнакомым, но стоило открыть диалоговое окно, как он смутился.
Это был тот самый автор поста, которого он днём добавил в друзья по наитию. Тот ответил ему всего двумя иероглифами: Привет.
Шэнь Сюй подумал: ладно уж, побуду дураком, всё равно полжизни дурака валял.
Общаться он не умел, выдавливал из себя слова целую вечность, пока наконец не выродил одну фразу:
Я читал твой пост.
М-м.
Это правда?
(косой взгляд, стирает пот)
Шэнь Сюй подумал, что его вопрос звучит невероятно нагло. Человек с самого начала предупредил, что всё основано на реальных событиях, — не веришь, так не читай! А уж если прочёл, да ещё и специально добавил человека в друзья, чтобы переспросить: «Правда ли это?» —
настоящий дурак.
Поразмыслив, Шэнь Сюй напечатал несколько символов:
Прости.
Автор поста, казалось, не стал сердиться:
Ничего страшного. Правда. Я писал об этом несколько лет, впрочем, больше рассказывать не о чем.
Глядя на это длинное сообщение, Шэнь Сюй почувствовал себя даже немного польщенным.
Что, он собирается жениться?
Скоро!
А что же ты будешь делать?
На этот раз автор долго не отвечал. Шэнь Сюй подумал, что снова сболтнул лишнего и тот окончательно потерял желание с ним разговаривать.
Он сходил в душ, сгрыз пол-арбуза, а когда снова уселся перед компьютером, то увидел ответ:
Забыть его и начать новую жизнь.
В день, когда Шэнь Сюя выписали из больницы, родители Ван Цина пришли навестить его вместе с сыном.
Пока он лежал в больнице, Ли Мэйсян приходила едва ли не каждый день, бережно неся с собой сваренный на костях суп.
Семьи были знакомы слишком близко, все четверо работали в одном учреждении, а Линь Янь и Ли Мэйсян к тому же трудились в одном цехе. С девичьих лет они были неразлучными подругами и столько лет общались так тесно, что стали почти одной семьёй.
Шэнь Сюй пострадал, а Ли Мэйсян переживала так, словно ранен был сам Ван Цинь, и пролила немало слёз.
Из-за госпитализации Шэнь Сюй запустил учёбу, и Ли Мэйсян повелительным тоном велела сыну ходить к нему каждый день и подтягивать его по предметам.
Ван Цину было не жалко потратить драгоценное время на повторение материала ради того, чтобы позаниматься с дураком, напротив — вид лица этого дурака, выражавшего крайнее недовольство, казался ему весьма забавным.
Шэнь Сюю так и хотелось сбросить нафиг маленький столик с кровати, ткнуть пальцем в нос Ван Цину и выругаться: Лицемер.
Только вот отец сидел тут же и буравил его тяжёлым взглядом.
Шэнь Сюю пришлось стиснуть зубы и проучиться больше недели.
Выписавшись из больницы, он понадеялся, что сможет перевести дух. Как бы не так!
Мэйсян, посмотри-ка, девятый класс на носу, а у Сюя оценки по-прежнему хуже собачьего дерьма. Я просто боюсь, как бы он вообще в старшую школу не поступил.
Ничего страшного, пусть Ван Цинь продолжает с ним заниматься, уж он-то гарантирует, что тот поступит. Эй, Ван Цинь, слышал? Учёба Сюя теперь на тебе, если он не поступит, я с тебя спрошу!
Разве это не помешает учёбе Ван Циня? Девятый класс — это так важно.
Чему тут помешать? Разве занятия с Сюем не считаются повторением? Всё, хватит, не переживай.
Шэнь Сюй протестовал. Шэнь Сюй протестовал, пританцовывая на хромой ноге, за что был решительно заточён отцом в чулан.
В общем, Ван Цинь продолжил исполнять обязанности его домашнего репетитора.
В общем, на маленькой спальне Шэнь Сюя каждый день стала появляться табличка: Идёт учеба, пожалуйста, не беспокоить.
Если кто-то проходил мимо окон первого этажа, то неизменно видел в небольшом проёме двух мальчишек: одного — с буйным нравом, другого — с мягким характером.
Один стучал другого по голове, другой дёргал первого за учебник.
Один собирал вещи и с гордым видом уходил, другой вцеплялся мёртвой хваткой в его портфель и не отпускал.
Двое мальчишек, прижавшись лбами друг к другу, какое-то время тихо повторяли уроки.
А затем порочный круг повторялся снова.
Самым невероятным оказалось то, что на следующей же небольшой контрольной по математике Шэнь Сюй получил удовлетворительно.
Для него это было заданием, невыполнимым с самого четвёртого класса начальной школы.
Шэнь Сюй слегка взволновался. Зажав контрольную в руке, он что есть мочи помчался домой.
Он сунул листок прямо под нос матери, хлопотавшей на кухне, тяжело дыша и с опаской наблюдая за переменой в её лице.
Увидев ярко-красную цифру шестьдесят два на макулатуре сына (по стобалльной системе), Линь Янь внезапно расплакалась.
Шэнь Сюй немного растерялся. Он предполагал, что мать обрадуется, похвалит за успехи, обнимет или пообещает приготовить на ужин ребрышки с креветками в знак празднования.
Но он никак не ожидал, что она заплачет.
Так внезапно, без малейшего предупреждения, слёзы сами собой полились из её глаз.
Шэнь Сюй тихонько позвал:
— Мам...
Линь Янь смахнула слёзы, и на её лице расцвела широкая улыбка:
— Мой хороший мальчик, что хочешь на ужин? Мама приготовит.
Шэнь Сюй с горечью опустил голову.
Линь Янь крепко обняла сына, и горячие слёзы упали на его грудь.
Вечером, когда Шэнь Гочжун вернулся домой, Линь Янь подбила Шэнь Сюя показать отцу контрольную.
Шэнь Сюй в напряжении ждал отцовских нагоняев.
Изучив листок, Шэнь Гочжун долго молчал.
Шэнь Сюй перешёл от нервного ожидания и тревоги к ощущению утраты и покорности судьбе. Он уже потянулся за контрольной, собираясь уйти в комнату, как вдруг услышал:
— Есть успехи, продолжай в том же духе.
Эти слова стали лучшей похвалой, какую Шэнь Сюй когда-либо слышал из уст отца. Оглянувшись, он улыбнулся уголкам рта, глядя на своих родных.
Они были самыми близкими людьми на свете, любившими его беззаветно и безраздельно.
Ещё долгие-долгие годы Шэнь Сюй мечтал лишь об одном — вернуться в прошлое и прожить жизнь заново.
Пусть даже пришлось бы расшибить лоб, он стал бы усердно учиться, бросил бы драки и хулиганство, сделавшись хорошим, послушным и нормальным сыном, которым родители могли бы гордиться.
Он хотел, чтобы эти двое людей, любивших его больше всего на свете, могли побыть с ним подольше.
Чтобы ему больше никогда не пришлось жить в одиночестве.
Успехи Шэнь Сюя лишь укрепили старших Шэнь в мысли оставить Ван Циня его внештатным учителем.
На следующий день, переступив порог комнаты Шэнь Сюя, Ван Цинь получил неожиданный подарок.
Перьевую ручку.
Стоя у окна и глядя на безоблачное небо, Шэнь Сюй пробормотал:
— Ну... короче говоря... в общем, спасибо тебе.
Ван Цинь бросил на него косой взгляд, распаковал ручку и положил её в пенал.
Искоса взглянув на него, Шэнь Сюй недовольно протянул:
— Ты... хоть бы для приличия вежливость проявил.
Ван Цинь раскрыл учебник:
— Чему тут удивляться? Это же плата за мой труд. К тому же разве ты мог купить что-то стоящее?
Шэнь Сюй рассвирепел:
— Между прочим, я потратил свои новогодние деньги, чтобы купить её! Больше ста юаней отдал!
Ван Цинь изумился:
— Ого, да ты раскошелился по-крупному!
Шэнь Сюй надулся и уселся за парту. Ван Цинь тихо произнёс:
— Спасибо.
Его голос прозвучал так тихо, будто раздавался издалека. Уши Шэнь Сюя слегка порозовели, он опустил голову и совсем тихо вымолвил:
— Ван Цинь, спасибо.
Шэнь Сюю тяжело давалось слово «спасибо», особенно когда адресовано оно было Ван Циню, которого он ненавидел больше десятка лет. Но сегодня это «спасибо» он произнёс от чистого сердца.
Ван Цинь спас его от Цзиньмао, остановил занесённую отцовскую руку и вытащил с самого последнего места на десятое.
Всё это вместе взятое стоило одного искреннего «спасибо».
Ван Цинь сидел с опущенной головой, разложив перед собой учебники, а на его губах играла едва заметная улыбка.
С тех самых пор Ли Да и Ван Цинь глубоко прочувствовали перемену в своём главаре.
Он стал реже спать на уроках, прекратил драки после школы, забросил игровые залы и бильярдные. На вопрос, чем он занимается целыми днями, Шэнь Сюй с абсолютно серьёзным видом отвечал:
— Учусь.
Поначалу Ли Да и Ван Цинь не верили, думая, что он шутит, пока однажды в выходной день Ли Да не заглянул к нему покататься на коньках и не увидел через то самое маленькое окошко, как тот занимается вместе с Ван Цинем. Только тогда они поверили окончательно.
Ван Цинь поинтересовался у Шэнь Сюя, не вправил ли ему Цзиньмао мозги на место.
С гордым видом Шэнь Сюй заявил:
— С сегодняшнего дня я начинаю новую жизнь, буду прилежно учиться и каждый день стремиться вверх. В будущем я тоже поступлю в университет и утру нос всем этим ничтожным ублюдкам, которые смотрят на нас свысока!
Шэнь Сюй слов на ветер не бросал: едва вернувшись домой, он привязал волосы к балке и стал вонзать шило в бедро в знак решимости, да ещё и претерпевал всяческие лишения. Проучившись так трое суток подряд, он прямиком угодил в больницу.
Впрочем, его старания не пропали даром: по итогам экзаменов за первое полугодие девятого класса он поднялся еще на пять позиций вверх. Даже классный руководитель посмотрел на него совершенно иначе, выделив и похвалив перед всем классом. Шэнь Сюй неожиданно для себя застеснялся и под аплодисменты одноклассников покраснел как помидор.
Желая вознаградить его за усердный труд, во время зимних каникул Шэнь Гочжун взял жену и сына в поездку в Харбин.
Катание на лыжах, любование фонарями, ледяные скульптуры — этот подросший парень испробовал всё, до чего смог дотянуться. А когда подошло время возвращаться, он упрямо улегся на землю и ни в какую не хотел уезжать. Разозлившийся Шэнь Гочжун прикрикнул на него:
— Какой взрослый уже, а всё балуешься! Посмотри на Ван Циня и посмотри на себя, никакой солидности.
Стоило Шэнь Сюю услышать имя Ван Циня, как его вопли мгновенно оборвались. Он встал, понурил голову и молча направился в туалет.
Линь Янь легко ударила мужа по руке:
— Ты вечно так! Чуть что — сразу Ван Циня в пример ставишь. Ладно бы еще попрекал им Сюя дома, но даже на отдыхе людям покоя не даёшь. Сын впервые добился хоть каких-то успехов, а ты своими криками всю охоту ему отбиваешь, право слово.
Шэнь Сюй смотрел на своё отражение в зеркале ванной: детское лицо, невозможно избавиться от присущей возрасту наивности и ребячества. Между ним и окруженным всеобщим вниманием Ван Цинем лежала пропасть.
Случай с Цзиньмао был легко улажен Ван Цинем, и с тех пор те люди больше не докучали им.
Оценки Ван Циня неизменно держались в первой тройке по всей школе, и он оставался самым идеальным парнем в глазах учителей и девочек.
А он оставался лишь Шэнь Сюем. Как бы сильно он ни старался, ему было не суждено стать вторым Ван Цинем.
Вспыльчивый, импульсивно-безрассудный, склонный к гневу — в нём присутствовали все черты, подобающие подростку его возраста, в то время как Ван Цинь уже шагал в ряд со взрослыми, глядя на него сверху вниз с недосягаемой высоты.
То была высота, которой ему никогда не суждено достичь, а Ван Цинь меж тем продолжал идти вперёд, уходя всё дальше и дальше.
http://bllate.org/book/27986/3389622
Готово:
