Когда он жил в деревне семьи Линь, собранный им урожай зерна был в два с лишним раза больше, чем у других, и именно поэтому госпожа Чэнь до сих пор держала его у себя дома.
Помимо полевых работ, ему приходилось каждый день ухаживать за посевами, и всё, к чему прикасались его руки, росло гораздо лучше, чем у соседей.
По этой причине, даже несмотря на то, что ему было уже семнадцать и он скоро должен был стать старым гэ-эр, многие семьи в деревне приходили свататься.
Госпожа Чэнь ни на одно предложение не согласилась.
В прошлый раз, когда он ходил в горы, он принес оттуда пастушью сумку, пересадил её у дома и попробовал вырастить — если всё получится, можно будет собрать семена, чтобы посадить их снова в седьмом или восьмом месяце.
Раньше, в деревне семьи Линь, он уже пробовал выращивать пастушью сумку, но самому ему так и не довелось попробовать ни кусочка — всё доставалось госпоже Чэнь и её домочадцам.
Госпожа Чэнь заставляла его продавать остатки зелени, а все вырученные медные монеты забирала себе.
Он хотел попробовать вырастить её ещё раз.
Когда А Цзин поправится, ему снова придется идти в горы в надежде найти дикорастущие овощи и лекарственные травы.
Погруженный в свои мысли, он медленно вытер рот носовым платком и снова украдкой посмотрел на А Цзина.
А Цзин почувствовал его взгляд и спросил:
— Что такое?
— А Цзин... — Юй Нанье немного подумал и произнес: — Послезавтра я хочу сходить в горы.
Услышав это, Лу Чжэцзин внутренне встрепенулся, но затем неторопливо вытер уголки рта. Его голос прозвучал низко и, как и всегда, приятно ласкал слух Юй Нанье:
— Хорошо, рано утром послезавтра?
Юй Нанье едва заметно кивнул.
Лу Чжэцзин заплатил лавочнику тридцать пять вэней и отвел Юй Нанье в лавку, где торговали исключительно зубным порошком, выбрав несколько вариантов с разными ароматами.
Зубные щетки были деревянными, с мягкой щетиной.
Юй Нанье впервые видел щетки и порошок, и чем дольше он на них смотрел, тем более необычными они ему казались.
Видя, что вещи пришлись ему по душе, Лу Чжэцзин купил ему несколько коробочек с разным запахом.
— Эти ручки для щеток сделаны из дерева, разве у нас не дефицит древесины? — Юй Нанье чуть было не проговорился, что слышал это от тетушки У, ведь именно от неё он это и узнал.
Задав вопрос, Юй Нанье тут же пожалел об этом: будучи жителем Государства Наньюй, трудно не знать причин подобных вещей.
Лу Чжэцзин, казалось, не заметил странности и ответил совершенно естественно:
— Эту древесину привозят из Государства Юэ.
Юй Нанье кивнул. Раньше, находясь в лавке, он не видел, чтобы кто-то еще приходил покупать порошок и щетки.
На самом деле эта лавка торговала преимущественно румянами и пудрой, а зубной порошок и щетки были лишь сопутствующим товаром, которым пользовалась лишь малая часть жителей поселка Наньшуй.
Во-первых, щетки и порошок стоили недешево — за всё нужно было отдать больше ста вэней. Во-вторых, маленькой коробочки порошка хватало на несколько месяцев, а при бережном использовании — почти на полгода.
Во всем поселке Наньшуй только эта лавка косметики продавала подобные товары. Если бы таких лавок было больше, покупателей стало бы еще меньше, а цена — ниже.Юй Нанье ничего об этом не знал. Он взял свою долю и долю А Цзина, а затем отправился за обожженными мисками и палочками для еды.
Деревянная кровать была уже готова, и лавочный приказчик мог отправить ее в деревню.
Лу Чжэцзин хотел заказать еще и складные стульчики с деревянным столом, но, как только он заговорил об этом, Юй Нанье его остановил: Дядюшка Ян, больше не нужно, мы не будем заказывать деревянный стол и стульчики.
Дядюшка Ян стоял во дворе и, глядя, как они перетягивают друг друга, вздыхал о том, насколько близки эти двое братьев. Юй Нанье сам по себе был приятным юношей, и дядюшка Ян, чем больше смотрел, тем больше радовался: И правда, очень дружные братья.
Услышав это, Юй Нанье тут же отпустил крепко сжатую руку А Цзина, и кончики его ушей слегка покраснели. А Цзин же лишь едва заметно улыбался. Даже когда они уже отошли далеко, дядюшка Ян все еще продолжал качать головой в восхищении.
А Цзин отвел Юй Нанье в кондитерскую, купил лакомства, которые так любила молодежь — пирожные с османтусом, — и только после этого они сели в воловью телегу дядюшки Чжао, чтобы вернуться в деревню.
По дороге им встретились односельчане. Несколько женщин захотели подсесть, но дядюшка Чжао не согласился и бросил взгляд на Лу Чжэцзина.
Туда и обратно парень Цзин заплатил шестьдесят вэней, и хотя все они были соседями, без согласия парня Цзина дядюшка Чжао не мог просто так всех подсаживать.
Юй Нанье жил в деревне Наньшуй уже больше месяца, но поскольку почти не появлялся на людях, многие в деревне были для него совсем чужими.
Эту женщину он и вовсе не знал, и если бы дядюшка Чжао не назвал ее Госпожой Лю, он бы даже не догадался, кто перед ним.Жену Лю, которую в деревне все, и парни, и девицы, звали тетушкой Лю, знали как супругу старшего Лю.
Тетушка Лю была одного возраста с тетушкой У, но лицом вышла нескладная: острая мордочка да вечно язвительное выражение.
Юй Нанье большую часть времени проводил дома и даже не подозревал, до чего же эта Чжан, жена старшего Лю, любит перемывать кости.
Едва завидев юношу, что прибился к тетушке У и поначалу ютился в жалкой лачуге, она лишь вздыхала, сетуя, как жаль парня.
Вид у него был неказистый, зато лицом пригож — куда краше прочих деревенских холостяков. Вот только беден, а иначе она бы непременно сосватала за него свою племянницу.
Но когда позже она увидела, что он отстроил дом и обнес его забором, мысли ее переменились: теперь она вознамерилась выдать за Юй Нанье собственную дочь.
Кто бы мог подумать, что они вот так неожиданно столкнутся лицом к лицу.Госпожа Лю с первого взгляда приметила Юй Нанье и Лу Чжэцзина, сидевших на телеге, запряженной быком.
Юй Нанье был красив и статен, и рядом с Лу Чжэцзином выглядел словно невинный и чистый душой юный господин.
В простонародье таких называют: хорош на вид, да толку нет.
Госпожа Лю тут же передумала — этот человек явно не чета её дочери, лучше сосватать его собственной племяннице.
Затем госпожа Лю перевела взгляд на мужчину, сидевшего рядом с парнем Нанью.
Мужчина выглядел на несколько лет старше парня, был хорош собой, держался с достоинством, и с первого взгляда было ясно — его ждет большое будущее. Лишь такой мужчина достоин её дочери.Госпожа Лю, присмотрев сразу двоих, посчитала, что это тот случай, когда свое добро не должно уходить на сторону. Она окликнула Чжао Да, надеясь бесплатно доехать до деревни на бычьей упряжке и по пути разузнать всё, что её интересовало. Однако Чжао Да оказался настолько неразговорчивым, что не проронил ни звука.
Госпожа Лю уже собралась сама залезть в телегу, когда Юй Нанье, увидев это, хотел было что-то сказать, но Лу Чжэцзин опередил его:
— Дядюшка Чжао, поехали, а то скоро станет совсем поздно.
— Ну ты, парень, мы же все из одной деревни, что такого, если тетушка присядет? — Госпожа Лю потянула Чжао Да за рукав, уже смирившись с тем, что поездка не будет бесплатной, и неохотно выудила медную монету.
Поскольку телега была полностью выкуплена парнем Цзином, дядюшка Чжао, разумеется, во всем слушался его: одной рукой он взялся за вожжи, другой сжал кнут. Видя, что Чжао Да не берет деньги, госпожа Лю начала настойчиво совать их ему, приговаривая:
— Это всего одна монета, не то чтобы я не могла заплатить, чего ты ломаешься? Мы же все свои, соседи, у тебя телега такая большая, от одного человека больше не станет.
Чжао Да по-прежнему не принимал деньги и лишь беспомощно ответил:
— Госпожа Лю, дело не в том, что я не хочу брать, просто парень Цзин заплатил тридцать вэней, чтобы нанять мою телегу. Так что по поводу того, разрешить тебе сесть или нет, спрашивай его самого.
Услышав про тридцать вэней, глаза госпожи Лю алчно блеснули. Раз он так легко расстался с тридцатью вэнями, значит, правду говорят люди — дом-то он отстроил знатный, даже овощи в огороде посадил. Говорят, что все деньги на постройку выделил Лу Чжэцзин, якобы в благодарность Юй Нанье. Выложил больше десяти лянов сразу! А у них в деревне люди за весь год с трудом четыре ляна накопить могут. А парень Цзин вот так запросто — больше десяти лянов.
Госпожа Лю, строя свои планы, поспешно улыбнулась Лу Чжэцзину:
— Парень Цзин, ты ведь недавно в нашей деревне, да и Нань-нань тоже, вы, скорее всего, не знаете местных порядков. Может, позволишь тетушке подсесть и рассказать вам, что здесь и как?
Юй Нанье, помня о соседских отношениях и сам когда-то живший в этой деревне, всегда старался помочь, чем мог. Он уже машинально хотел уступить место, но вдруг вспомнил, что деньги дал А Цзин, и он не может решать за него. За то время, что они провели вместе, Лу Чжэцзин неплохо изучил юношу: по одному лишь движению его пальцев он мог почти безошибочно угадать, что творится у того на душе. Он прекрасно видел, что задумала эта женщина, и лишь Нань-нань, этот маленький простачок, стоял с таким видом, будто ни о чем не догадывался.
Изначально Лу Чжэцзин не хотел никого пускать, но, взглянув на Юй Нанье, чьи мысли всегда были написаны на лице, смягчился:
— Госпожа Лю дело говорит. Раз мы из одной деревни, забирайтесь.
Госпожа Лю просияла и закинула на телегу свою корзину. Сегодня для поездки в поселок Наньшуй она специально надела яркое длинное платье с запахом. Одной только ткани на пятьсот вэней ушло — именно в такие наряды одевались дамы в поселке. Госпожа Лю была очень собой довольна и всякий раз, выезжая в поселок, надевала это самое платье. Стараясь не испачкать обновку, она неловко полезла в телегу. Юй Нанье, видя это, замялся, собираясь помочь, но Лу Чжэцзин крепко схватил его за руку.
Юй Нанье вопросительно посмотрел на него.
А Цзин сказал:
— Осторожнее, не упади.
Почувствовав заботу, Юй Нанье послушно кивнул. А когда он снова обернулся, госпожа Лю уже забралась на доски. Усевшись, она позвала девушку лет шестнадцати:
— Жуйнять, скорее залезай.
Только тогда Юй Нанье заметил худощавую девушку, которую до этого загораживала госпожа Лю. У неё были большие черные глаза и правильные черты лица. Услышав зов, она быстро взобралась в телегу.
— Это моя племянница Жуйнять, — представила её госпожа Лю.
Усевшись, девушка принялась пристально разглядывать Лу Чжэцзина, а когда тот посмотрел в ответ, тут же застенчиво опустила голову. Глядя на эту стыдливость, Юй Нанье почувствовал, будто его укололи иглой — на сердце стало кисло и как-то тягостно.
Лу Чжэцзин же пропустил слова госпожи Лю мимо ушей. Он видел первую красавицу столицы, что уж говорить о просто симпатичной деревенской девице. Всё его внимание было приковано к Юй Нанье:
— Что случилось?
Юй Нанье покачал головой. Здесь не было других гэ-эр, и в глазах А Цзина он оставался обычным юношей.
Госпожа Лю, казалось, не замечала их рассеянности. В её представлении два мужчины не могли быть близки в каком-то ином смысле, поэтому их тесное общение она приняла за глубокую братскую привязанность. Госпожа Лю была известной на всю деревню сплетницей, проводящей дни в пересудах под старой софорой. Видя, что Юй Нанье и Лу Чжэцзин молоды и рядом нет никого из старших — ведь Юй Нанье приехал искать родственников, а Лу Чжэцзин был найден им самим, — она, пользуясь своим возрастом, возомнила себя их наставницей.
Она принялась расхваливать свою дочь:
— Моя Жуйнять — самая видная девушка во всей округе, умница, с малых лет прекрасно вышивает, по хозяйству всё умеет делать.
В деревне-то все девушки работают по дому, Жуйнять — не исключение. Представления деревенских жителей о хорошей жене по-прежнему ограничивались тем, чтобы она была симпатичной, бережливой и способной родить здоровое потомство. Госпожа Лю думала точно так же, как и многие другие в деревне Наньшуй. Разумеется, жители деревни семьи Линь придерживались тех же взглядов. Причем так считали все: и мужчины, и женщины, и даже сами гэ-эр. Включая и его самого, Юй Нанье. Просто он не хотел, чтобы об этом узнал А Цзин.
http://bllate.org/book/28007/3391414
Готово:
