Готовый перевод My Little Husband Isn't the Son of Destiny / Маленький муж: Нежданная судьба в горах: Глава 15

Подумав о том, что он не умеет вышивать гладью и разбирается лишь в земледелии, Юй Нанье мысленно сопоставил себя с Жуйнять.

После такого сравнения он решил, что ничуть не хуже неё, просто Жуйнять — девушка, а он — гэ-эр.

В Династии Да Чэнь в жёны брали гэ-эров лишь те семьи, что прозябали в крайней нищете и не могли позволить себе обычную девушку. Ни у одного человека, обладавшего хоть каким-то достатком, и в мыслях не было брать в дом гэ-эра.

Статус гэ-эров был невысок, к тому же они плохо плодоносили: в основном от них рождались такие же гэ-эры, а зачать мальчика или девочку удавалось с большим трудом.

Именно поэтому влиятельные и знатные семьи никогда не брали гэ-эров в главные жёны.

Продолжение рода имело первостепенное значение.

Стоило подумать об этом, как Юй Нанье снова почувствовал себя хуже Жуйнять.

Лу Чжэцзин отчётливо заметил, как помрачнел юноша. Больше не обращая внимания на мать и дочь из семьи Лю, он перевёл взгляд на Юй Нанье, а в глубине его глаз затаилось тяжёлое раздумье — оставалось лишь гадать, о чём он думал.

Госпожа Лю трепала языком до тех пор, пока у неё во рту не пересохло. Заметив, что ни один из них не удостоил её вниманием, она разом почувствовала себя униженной. Женщина уже собиралась продолжить свои излияния, но один взгляд Лу Чжэцзина заставил её осекся, и она торопливо проглотила слова, готовые сорваться с губ.

Остальной путь прошёл в тишине, избавленный от бесконечной болтовни Госпожи Лю.

Дядюшка Чжао мотал на ус всё, что наговорила Госпожа Лю, а в душе лишь посмеивался: любой дурак видел насквозь замыслы этой бабы из семейства Лю.

Не говоря уже о том, какова внешность твоей дочери, одно лишь то, что она абсолютно неграмотна, делало её абсолютно недостойной столь утончённого и отрешённого от суеты молодого господина.

Юй Нанье опустил голову и до самого конца не смел поднять взгляд на А Цзина.

Дядюшка Чжао довёз их до дома и тут же повернул бычью повозку обратно. Госпожа Лю попыталась бесстыдно протиснуться за ними в ворота, но Юй Нанье вежливо отказал ей под предлогом того, что во дворе ещё не убрано.

На лице Госпожи Лю застыла улыбка, но в душе она против воли закатила глаза и, прихватив дочку, убралась восвояси.

Юй Нанье с облегчением выдохнул: он страшился даже представить, что бы он стал говорить, заметь она разложенные во дворе дикие овощи и целебные травы.

Нынче они спешили, так что на продажу пророщенной сои времени совсем не осталось. Они вместе с А Цзином занесли купленные миски и палочки на кухню, а заодно убрали в железный кухонный шкаф сладости и немного риса с мукой.

А Цзин смотрел на свежие ростки сои в бамбуковой корзине, внешне оставаясь спокойным, но внутри него бушевала буря.

Когда-то давно, когда в столице перестали распускаться цветы и зеленеть травы, Ци Линь предупреждал его, что в ближайшие годы деревья, цветы, травы и зерновые культуры постепенно зачахнут и перестанут расти.

Он заблаговременно подготовился к этому, но когда бедствие охкнуло всю страну, всё равно оказался застигнут врасплох.

Лишь тогда он вспомнил о Ци Лине и обо всём, что тот ему говорил.

Вековое могущество Наньюя стояло на пороге краха: вода камень точит не за один день, но громадному зданию суждено рухнуть в одно мгновение.

Лишь отыскавший человека с великой истинной судьбой сможет найти выход из положения.

Прежде Лу Чжэцзин пропускал эти слова мимо ушей, ведь Ци Линь уверял, что лишь прозрение и разгадка всех тайн принесут поворот к лучшему, а его недуг исцелится сам собой.

Тогда это казалось ему диким и нелепым бредом. Однако, глядя на лежащие перед ним свежие, полные жизненной силы и невиданные доселе садовые овощи, он уверовал.

Этот прохвост Ци Линь, болтающий без умолку прямо как старый государственный наставник, на этот раз оказался прав.

Глава 25

Находясь под впечатлением от слов Госпожи Лю, Юй Нанье уставился на ростки сои в корзине, сам не заметив, как его мысли унеслись куда-то далеко, а потому он пропустил момент, когда в глазах А Цзина мелькнуло потрясение.

Лу Чжэцзин лишь на мгновение удивился, но тут же взял себя в руки. Он не стал расспрашивать Юй Нанье, откуда тот знает, что замоченные соевые бобы могут дать нежные побеги, а вместо этого спросил:

— Завтра утром я пойду с тобой. Как это называется?

Юй Нанье на миг замер, а затем запоздало сообразил, что занимался всем этим, совершенно не пытаясь скрываться от А Цзина.

Но вспомнив, что А Цзин живёт и питается вместе с ним, к тому же потерял часть воспоминаний и к тому же был на редкость хорошим человеком, он понял, что может не делиться этим ни с кем другим, но от А Цзина утаивать не смеет.

— Это называется соевые проростки. Я вычитал об этом в отцовской рукописи.

Юй Нанье не обманывал А Цзина: у его батюшки действительно имелась тетрадь с записями, где хранились секреты земледелия и некоторые дерзкие мысли.

Например: чтобы урожай радовал, мало уповать на милость небес, нужно разбираться в почве. Какая земля для чего годится, а для чего нет; составы различаются, и культуры требуются разные.

Взять хотя бы деревню семьи Линь: здесь подходящая температура, вдоволь дождей и влажная земля, поэтому можно сажать рис и кукурузу.

И впрямь, в деревне семьи Линь кукурузу выращивал каждый дом, однако рисом занимались немногие — сельчане предпочитали сеять пшеницу по завещанным предками заветам.

Вот только всходы радовали не всегда.

Его батюшка отбросил устаревшие, негодные методы земледелия. Батюшка говаривал, что это называется брать зерно и отсеивать плевелы, поэтому рис и пшеница в их доме всходили великолепно, вызывая лютую зависть односельчан.

Их семья была единственной в деревне, где выращивали рис.

Батюшка лично расчистил и оросил полму земли, превратив суходол в заливное поле, насыпал межи и высадил рассаду.

В тетради батюшка сделал пометку: если поблизости от рисового поля есть колодец или арык, рис пойдёт в рост ещё лучше.

Помимо прочего, такие культуры, как кукуруза, нуждались в удобрениях.

Куриный и коровий помёт — всё это отлично подстёгивало рост растений.

А некоторые семена перед посадкой стоило вымочить и высушить, тогда и всходы крепли намного быстрее.

В рукописи было записано множество вещей, и Юй Нанье то и дело заглядывал в неё раньше. Во всём их доме грамотным был он один, и госпожа Чжэнь велела ему изучать отцовские записи, прежде чем отправляться возиться на поле.

Полевые всходы у них всегда были лучше, чем у соседей, и всякий раз, выходя со двора, отец Юй сиял от гордости.

Именно благодаря тому, что Юй Нанье бесчисленное количество раз перечитывал рукопись, он и узнал, что из сои можно вырастить проростки. Название это — соевые проростки — батюшка записал собственной рукой, и он просто продолжил использовать его.

Батюшка также писал, что разные виды деревьев или сельскохозяйственных культур можно скрещивать особым способом, именуемым прививкой, чтобы выводить новые сорта.

Правда, какие именно растения подходили для этого, в тетради не уточнялось — видимо, в ту пору отец уже хворал и больше не мог вести записи.

Юй Нанье не считал отцовские замыслы безумными или нелепыми; он свято верил, что батюшка непременно справился бы со всем задуманным.

До того как отец ушёл, они жили очень зажиточно. В доме водилось много бумаги, и он мог учиться грамоте вместе с батюшкой, вот только успел постичь лишь основы, и множество иероглифов оставались ему незнакомы.

Позже, когда отца не стало, ему запретили брать в руки книги и учиться грамоте. Большую часть некогда знакомых иероглифов он позабыл, и в памяти чётко хранились лишь отцовские записи.

В рукописи батюшка делал рисунки, а раньше ещё и учил его разбираться в них.

Глядя на те картинки, он, будучи совсем малышом, запоминал страницу за страницей. Позднее отец стал опасаться, что отец Юй обо всем догадается, испугался, что после его ухода отец Юй снова женится, а мачеха станет притеснять маленького Юй Нанье, и сжёг все рисунки.

К счастью, Юй Нанье крепко держал их в памяти.

Теперь же, оказавшись в Государстве Наньюй, здешняя письменность немного отличалась от той, что была в Династии Да Чэнь: здешние иероглифы выглядели куда сложнее, но при внимательном рассмотрении пару знакомых всё же удавалось разобрать.

Услышав вопрос А Цзина, Юй Нанье снова вспомнил отца.

— Все соевые бобы можно пустить на проростки? — Лу Чжэцзин уловил суть. Бобы в Наньюе не были редкостью, однако обычные крестьяне из года в год едва ли могли вдоволь наесться сои.

В основном бобы шли на отжим масла и приготовление тофу.

Именно поэтому с годами всё больше крестьян бралось за выращивание сои, а купцы из Государства Юэ скупали её в огромных количествах и везли продавать в Государство Наньюй.

Следовательно, недостатка в сое у простого народа не было, стоила она дёшево, и в конце концов один сообразительный наньюйский купец додумался делать из неё соевое масло.

Впоследствии этот купец сравнялся по влиянию с масляными магнатами Цзянчжоу. Семейство торговцев маслом из Цзянчжоу было древним родом: ещё со времен основания Наньюя они держали в своих руках секреты отжима масла, а поскольку среди их предков числился лучший выпускник императорских экзаменов — чжуаньюань, семейный масляный бизнес не боялся никаких посягательств со стороны конкурентов.

Прежде растительное масло из их лавок расходилось по всей стране, и купцы из Государства Юэ за бешеные деньги закупали его у них оптом, чтобы перепродать у себя на родине.

Правда, позволить себе растительное масло могла лишь горстка простолюдинов, в то время как большинство топило свиной жир.

Но стоило появиться соевому маслу, как цены на растительное упали, и даже самые бедные крестьяне круглый год могли покупать его к столу.

Купцы из Юэ тут же прибрали к рукам и соевое масло, озолотившись на пару с местными дельцами, а налоги, которые те платили в казну, росли год от года.

В последние годы государственная казна Наньюя ломилась от богатства, и в этом была немалая заслуга таких вот купцов. Вот почему новый император отменил изданный его предшественником запрет на допуск сыновей купцов к императорским экзаменам.

Теперь детям торговцев дозволялось сдавать экзамены.

Тот самый чжуаньюань, что взошёл на пьедестал в год восшествия на престол, был как раз из купеческой семьи. Лу Чжэцзин до сих пор отчётливо помнил его: того человека звали Цзян. Вспомнив, что ученые тратят уйму бумаги, а бумага стоит недёше, он велел делать относительно грубую, но пригодную для письма пеньковую бумагу.

Получив более дешёвую бумагу, дети из простых крестьянских семей тоже смогли учиться грамоте и письму.

Лу Чжэцзин никогда не скрывал своей похвалы министрам, способным на подобные идеи, и щедро награждал их.

Вот только в делах земледелия, садоводства и лесоводства за минувшие годы не удалось добиться ни единого сдвига.

Пока не повстречался Юй Нанье, снова подаривший ему надежду.

— Как ещё можно готовить соевые проростки, кроме как обжаривать? — поинтересовался Лу Чжэцзин.

Юй Нанье ответил, не задумываясь:

— Их можно варить, добавлять в мясные фрикадельки, жарить, а ещё использовать как добавку к лапше. У меня дома ещё осталось немного, вечером я сварю с ними лапшу.

Лу Чжэцзин кивнул:

— Хорошо, пусть будет по-твоему, Наньнань. Всё это ты вычитал в отцовской рукописи?

Юй Нанье зачерпнул из большой миски целую пригоршню ростков и, услышав вопрос А Цзина, даже не сообразил, что тут не так.

— Всё это я вычитал в батюшкиной рукописи.

Он было испугался, решив, что А Цзин станет расспрашивать про саму тетрадь, но, к счастью, тот больше ничего не спросил.

Юй Нанье перевёл дух, а затем услышал голос А Цзина:

— Если Наньнань захочет продавать проростки в городе, то станет ли отвечать честно, если кто-то расспросит об этом?

Пальцы Юй Нанье, перебиравшие ростки, чуть сжались, сердце забилось чаще, и лишь спустя мгновение, не смея взглянуть на А Цзина, он произнёс:

— Можно я пока не буду отвечать?

— Хорошо. Если завтра кто-нибудь спросишь, я отвечу за тебя.

С этими словами Лу Чжэцзин осторожно забрал ростки из рук юноши и опустил их в деревянный таз, чтобы сполоснуть.

Услышав это, Юй Нанье окончательно расслабился.

В тот вечер Юй Нанье пожарил два яйца и сварил миску лапши с ростками.

Лапша была раскатана из белой муки — упругая и эластичная, и А Цзин уплел за обе щеки две огромные миски.

Глава 26

Этим же вечером Юй Нанье подробно объяснил А Цзину, как именно проращивать сою.

И даже продемонстрировал всё на практике.

Юй Нанье выложил разбухшие соевые бобы в плетёный поддон, застеленный листом бумаги.

В первые разы Юй Нанье использовал старую ткань: хотя в ней тоже пробивались ростки, стебельки вырастали тонкими и короткими. Позже в доме появилась рисовая бумага, и, вспомнив записи из отцовской рукописи, он попросил у А Цзина лист бумаги.

Этот лист ещё годился для дела. Юй Нанье слегка сбрызнул его водой, накрыл двумя большими кусками чёрной ткани и пояснил, что теперь нужно лишь ежедневно немного спрыснуть их водой, и через несколько дней покажутся ростки.

http://bllate.org/book/28007/3391415