Готовый перевод The Demon Lord Regrets It / Повелитель демонов познает раскаяние: Глава 2

Ань Юйнин был человеком, который повсюду следовал за городским лордом, предав праведный путь и уйдя в Земли Демонов, поэтому их связь, естественно, была весьма необычной. Фан Фэн отличался великой сообразительностью и давным-давно, в какой-то неведомый момент, бесшумно удалился.

В комнате остался лишь звук переворачиваемых Се Танем страниц, отчего тишина стала еще более осязаемой.

Ань Юйнин слегка опустил голову; его ладони, лежавшие на бедрах при сидении на коленях, в это томительное, тягучее время от напряжения сжимались все сильнее и сильнее.

Спустя долгое время он услышал напротив легкий и тихий вздох.

Он тут же вздрогнул, и на сердце у него стало еще более тревожно, однако он быстро подавил это чувство. Ань Юйнин знал, что Се Тань не любит его суетливости, поэтому сделал вид, будто сохраняет спокойствие. Догадываясь, чего хочет Се Тань, он выставил на низкий столик другой черный железный чугунный ящичек, который тащил с собой всю дорогу, и осторожно приоткрыл его. Его голос неизбежно звучал несколько мрачно:

— Всё уже улажено.

Се Тань перевел взгляд на него.

Внутри шкатулки лежал обломанный меч.

Для тех, кто шел путем меча, клинок был подобен человеку: ломался меч — погибал и владелец, и в праведном пути, и в Землях Демонов дела обстояли одинаково.

Хотя Ань Юйнин от природы не любил проливать лишнюю кровь, ради того чтобы помочь Се Таню закрепиться в Землях Демонов, он по собственной воле совершил немало подобных грязных дел.

Сломанное оружие в качестве доказательства было правилом, установленным Се Танем для Города Сыфан по завершении дел.

— Юйнин, тебе необязательно следовать этому правилу, — Се Тань долго молча смотрел на обломанный меч в шкатулке, и лишь после этого его лицо смягчилось. Он протянул руку, закрывая черную шкатулку, а в его голосе прозвучала легкая беспомощность. — Я ведь верю тебе.

Ань Юйнин сбивчиво и несколько смущенно пробормотал:

— Мм! Но… но посторонние скажут, что ты поступаешь несправедливо, ведь ты… ты городской лорд…

Се Тань закрыл глаза и потер переносицу, решая больше не возвращаться к этому вопросу, и лишь мягко спросил его:

— Почему ты вернулся на день раньше, чем предполагалось? Не пострадал ли?

Ань Юйнин внутренне слегка обрадовался и послушно ответил:

— Нет.

Закончив говорить, он, видимо, посчитал свой ответ слишком кратким и добавил:

— В этот раз всё прошло очень гладко.

— Вот и хорошо, — Се Тань убрал руку и посмотрел на него уставшим, но мягким взглядом, после чего заметил на волосах Ань Юйнина мелкий снег и с легким удивлением спросил: — На улице пошел снег?

Ань Юйнин кивнул, и Се Тань снова вздохнул. Он слегка подался вперед, вытянул руку и похлопал его по волосам, пальцами в тонких черных перчатках стряхивая снежинки.

— Погода уже стала такой холодной, почему ты не надел побольше одежды?

Ань Юйнин втянул нос, который перестал быть красным от тепла подземных печей в комнате, и искренне улыбнулся:

— Не холодно, совсем не холодно.

Он снова чуть подвинул вперед коробку с едой, немного расслабился и посоветовал:

— Ешь скорее, пока не остыло.

Се Тань тихо усмехнулся, убрал руку и открыл шкатулку.

Вонтоны подогревались углями на дне шкатулки, а Ань Юйнин берег их от ветра всю дорогу, так что при открывании все еще исходил аромат прозрачных капель масла. Белоснежные вонтоны были посыплены зеленью лука, а в горячем бульоне плавала листовая горчица, поднимая густой пар.

Ань Юйнин вытащил вонтоны из шкатулки, достал из потайного отделения палочки для еды, убрал коробку с низкого столика, протянул палочки Се Таню и посмотрел на него с ожиданием.

Се Тань протянул руку и взял палочками один вонтон. Вкус был привычным, и полуночная тоска словно растопилась от этой обжигающей миски вонтонов; брови Се Таня расслабились.

Съев два-три штуки, Се Тань подвинул вонтоны обратно Ань Юйнину:

— Ешь сам.

Ань Юйнин уже и не помнил, сколько раз приносил еду Се Таню, и каждый раз тот лишь слегка притрагивался к ней. На этот раз они тоже по молчаливому согласию поменялись, и Ань Юйнин, сдувая пар и тяжело дыша, принялся мелко есть.

Се Тань напротив снова развернул свиток с картой и принялся ее внимательно изучать.

Атмосфера в комнате на мгновение стала мягкой и тихой, лишь свечной фитиль изредка потрескивал, разбрасывая искры.

Отправляясь на это задание и стремясь поскорее вернуться к Се Таню, Ань Юйнин, как и всегда, нормально не поел, и эта миска вонтонов перед ним была его лучшей трапезой за последние дни.

Он ел вонтоны, но в мыслях был занят совсем другим, из-за чего его манера есть на мгновение стала какой-то нерешительной.

Спустя всего мгновение Се Тань заметил это, даже не поднимая головы:

— Невкусно?

Ань Юйнин торопливо покачал головой, чувствуя внутреннее беспокойство, и замялся. Се Тань не торопил его, и вскоре Ань Юйнин снова набрался храбрости и с тревогой в голосе произнес:

— Сегодня пошел снег.

Се Тань замер.

Ань Юйнин продолжил:

— А-Тань, ты не мог бы сегодня лечь спать, обняв меня?

Се Тань поднял взгляд и пристально посмотрел на правый серый глаз Ань Юйнина, скрытый под оловянно-серебряной маской, его лицо стало чуть более серьезным.

Оловянно-серебряная маска была искусно вырезана с применением техник инь и ян, узор из благоприятных облаков выглядел изящно и очень красиво, но Ань Юйнин от этого взгляда инстинктивно поднес руку к правому глазу, пытаясь спрятаться:

— Не смотри! Уродливо…

Се Тань перехватил его за правое запястье:

— Опять болит?

Когда-то его правый глаз вырезали живьем, подвергнув насмешкам и издевательствам со стороны тогдашнего городского лорда ради проникновения в Земли Демонов, оставив шрам. Стыдясь своего уродства, он с тех пор носил оловянно-серебряную маску, сквозь которую едва виднелся искусственный серый глаз.

В тот день, как и сегодня, шел мелкий снег.

Старые раны в дождливую, ветреную и снежную погоду невыносимо ныли. Ань Юйнин мог бы стерпеть, но психологическая травма, которую невозможно было игнорировать, заставляла его неудержимо жаждать Се Таня, жаждать его объятий, жаждать его прикосновений и поцелуев.

Он больше не хотел видеть тот кошмарный сон из того дня.

Ань Юйнин плотно сжал губы. Всегда боясь доставить Се Таню лишних хлопот, он, не особо лгая, затрепетал ресницами, опустил глаза и тихо вымолвил:

— Болит.

В комнате царила тишина, фитиль лампы внезапно с треском лопнул.

Пальцы Се Таня, державшего Ань Юйнина за правое запястье, напряглись. Помолчав немного, он слегка отступил в своих словах:

— Сначала иди в свою комнату, я закончу дела и приду к тебе.

Ань Юйнин посмотрел на горы служебных бумаг, громоздившиеся на низком столике, и на душе у него стало чуть грустно. Но при мысли о том, что Се Тань все равно придет вечером, ему снова стало спокойно и радостно, и он очень послушно произнес:

— Хорошо, тогда я сначала вернусь.

Снег на улице усилился, и в один миг всё вокруг стало серебряно-белым.

Ань Юйнин слишком долго грелся у подземных печей в покоях Се Таня, поэтому, едва ступив за порог пристройки баося, от холода его пробрала легкая дрожь. Позади послышались шаги, он обернулся и увидел, как Фан Фэн, спешно догнав его с лисьей шубой в руках, протянул ее обеими руками:

— Молодой господин Ань, на улице холодно, городской лорд велел передать.

Ань Юйнин посмотрел на густой, ослепительно белый мех лисьей шубы, почувствовав легкое тепло на сердце, и принял ее:

— Большое спасибо.

http://bllate.org/book/28008/3391493