Готовый перевод The Demon Lord Regrets It / Повелитель демонов познает раскаяние: Глава 4

Се Тань всё ещё не пришёл.

Ань Юйнин разрыдался, в отчаянии ухватившись за край столика, чтобы подняться. Обезумев, он босиком, спотыкаясь и падая, бросился к выходу.

Внезапно поднялся северный ветер, небо заволокло белой пеленой.

Ань Юйнин, пошатываясь, побежал к зале Циу, где находился Се Тань. Лишь когда он, жалкий и босой, остановился перед пристройкой баося, пронизываемый насквозь ледяным ветром и снегом, к нему будто вернулось подобие рассудка.

— Молодой господин, молодой господин… — Лянь Чжао выбежал следом, торопливо прижимая к груди лишь одну лисью шубу, его лицо выражало крайнюю тревогу. — На улице холодно, накиньте скорее!

На Ань Юйнине был лишь тонкий белый исподний халат, обуви на ногах не было, и от холода его руки и ступни давно покраснели. Во время бега он не разбирал дороги, и на белом снегу под его голыми стопами проступали капли крови. Снежинки оседали на его чёрных волосах и плечах, безмолвно наслаиваясь друг на друга.

Слёзы на лице Ань Юйнина ещё не высохли. Его левый глаз покраснел, но сам он, казалось, был совершенно отрешён от мира, подобно холодному серому искусственному глазу под оловянно-серебряной маской на правой стороне лица.

Лянь Чжао звал его, но не получал ответа. Как раз когда он собрался самовольно накинуть на него шубу, резная створчатая дверь залы Циу с узором летящего лебедя внезапно отворилась.

Вышел Се Тань.

Высокий, статный, с длинными конечностями, он был облачён в журавлиную мантию, на ногах — чёрные сапоги. Держа в руках грелку с чжанским бархатом, он неспешным шагом направился к ним.

Глаза Ань Юйнина дрогнули, он наконец пришёл в себя. Поспешно опустив взгляд, он сжал руки в кулаки по бокам.

Чёрные сапоги остановились прямо перед ним.

Снег кружился, окутывая всё молчанием.

Мгновение — и атмосфера противостояния накалилась, став тягучей и тяжёлой.

Лянь Чжао первым не выдержал этого гнетущего напряжения и поспешно пробормотал:

— Мо-молодой господин, он просто увидел кошмар…

Се Тань бросил на него быстрый взгляд, и Лянь Чжао от страха тут же прикусил язык.

Се Тань перевёл взгляд на стоящего перед ним человека, опустившего голову. Спустя мгновение он равнодушно произнёс:

— Что я тебе говорил?

Ань Юйнин закусил губу, не смея поднять глаз на Се Таня. Пытаясь взять себя в руки, он едва слышно прошептал:

— Что ты придёшь ко мне позже…

Се Тань спросил:

— А что ты делаешь сейчас?

Ань Юйнина прошибла дрожь, его начало трясти. Некоторое время он пытался сдержаться, но страх взял верх. Подняв глаза, он посмотрел на Се Таня с такой робостью, что протянул свои покрасневшие пальцы, чтобы ухватиться за край его халата, неуклюже вымаливая прощение:

— Я… я не нарочно помешал тебе, я…

Длинные пальцы Се Таня в чёрной перчатке отстранились от тёплой бархатной грелки и отшвырнули руку Ань Юйнина.

Сердце Ань Юйнина сжалось, кровь в жилах застыла. Он поспешно отдёрнул руку, не в силах продолжать.

В то же время боль в правом глазу, подобно точащему кости яду, начала усиливаться.

Чёрные сапоги Се Таня обошли его и двинулись вперёд.

Ань Юйнин поднял взгляд и осторожно последовал за ним.

Ветер свистел, снег летел словно средь бела дня.

Лянь Чжао, подавленный властным видом Се Таня, так и не решился накинуть лисью шубу на плечи Ань Юйнина, лишь семенил следом за ними.

Поначалу Ань Юйнин молчал, но по мере того, как они шли, его плечи начали дрожать, и он тихо зарыдал.

Идущий впереди Се Тань не замедлил шага и не проявил ни капли участия.

Ань Юйнин проплакал всю дорогу до самого внутреннего покоя двора Синин. Только там Се Тань смягчил голос, тяжело вздохнул и, обернувшись, спросил:

— Сильно болит?

Ань Юйнин, продрогший до костей в ледяной метели, измученный холодом и болью, не выдержал и бросился в объятия Се Таня, словно птенчик, летящий к гнезду. Он навзрыд закричал:

— А-Тань, больно, мне так больно…

Слёзы лились бесконечно, быстро пропитав халат Се Таня, который тот надел, сняв журавлиную мантию. Брови Се Таня резко сошлись к переносице, но он ничего не сказал. Спустя мгновение он подхватил его на руки и, усадив на кровать, сел рядом.

Пальцы Се Таня в перчатках через тонкую ткань халата начали поглаживать позвоночник Ань Юйнина, проходясь по каждому позвонку. Ань Юйнин крепко обнимал Се Таня, уткнувшись ему в грудь, и его тело медленно перестало дрожать.

Се Тань перестал поглаживать его и, опустив голову, спросил:

— Перестал плакать?

Ань Юйнин некоторое время молчал, прижавшись лицом к груди Се Таня, а затем глухо произнёс:

— Угу.

Набравшись смелости, он поднял голову, чуть приподнялся и вместо пояса обвил руками его шею, вновь прижимаясь лицом к ключице Се Таня, чувствуя тепло его кожи.

Тонкий аромат дерева агар окутал его, и тревога Ань Юйнина немного улеглась, да и правый глаз перестал так сильно ныть. Ему захотелось поцеловать Се Таня, но он не осмелился. Пока он колебался, его тело внезапно оторвалось от постели — Се Тань встал и, придерживая его, опустил на край кровати.

Ань Юйнин машинально ухватился за его рукав:

— Не уходи…

Се Тань стоял неподвижно. Он достал из-за пояса небесно-голубой платок, протянул ему и указал на табурет, куда поставил его испачканные снегом и грязью ноги:

— Вытри.

В это время за дверью послышался голос Лянь Чжао:

— Господин города, горячая вода готова.

Ань Юйнин поспешно спрятал платок под подушку. Зная о брезгливости Се Таня, он быстро поднял голову и сказал:

— Я пойду помоюсь в купальне! — С этими словами он соскочил с кровати и побежал к купальне.

На плиточном полу внутреннего покоя остались следы грязного снега. Брови Се Таня снова нахмурились.

Ань Юйнин никогда не придавал значения бытовым мелочам, поэтому купальня и внутренний покой во дворе Синин были разделены лишь восьмистворчатой ширмой из чёрного дерева с изображением цветов, птиц, рыб и насекомых. Ань Юйнин уже тщательно мылся ранее, поэтому сейчас, боясь заставить Се Таня ждать, он лишь быстро ополоснулся.

Сквозь ширму он смутно видел, как кто-то вошёл во внутренний покой. Этот человек сначала положил на столик принесённые вещи, а затем, выслушав распоряжения Се Таня, опустился на колени и принялся медленно перемещаться по плиткам пола.

Поразмыслив, он понял, что тот вытирает следы снега, оставленные им самим.

Единственным человеком, который мог так близко прислуживать Се Таню, был Фан Фэн.

Ань Юйнину вдруг стало неловко. Он быстро натянул халат, снятый с вешалки, и, дойдя босиком до ширмы, заметил, что на полу уже стоят чистые белые мягкие туфли. Он на мгновение замер, но, обувшись, вышел наружу и обнаружил, что Фан Фэн уже успел удалиться.

Се Тань сидел на коленях перед столиком недалеко от кровати, просматривая какие-то бумаги с помощью алой кисти.

Ань Юйнин только теперь понял, что Се Тань ещё не закончил с делами Города Сыфан.

Се Тань, не поднимая головы, произнёс:

— Ложись отдыхать.

Ань Юйнин не посмел ему мешать. Он налил ему чаю для бодрости и, как и прежде, сел на край кровати, обхватив колени руками и прислонившись к столбику, в ожидании Се Таня.

http://bllate.org/book/28008/3391495