Готовый перевод Just a Fake_Half-Baked / Лишь искусная подделка: История одной одержимости [Завершено]: Глава 11

Но когда Лян Фу услышал это обращение, он невольно поморщился, однако ради Цзи Хуая и Се Байлиня стерпел и сухо бросил:

— Ничего подобного.

— О, ну и славно. — Ци Чэнъюань послушно улыбнулся, словно вовсе не заметил отношения Лян Фу, и с любопытством поинтересовался: — Только что я слышал имя Цзи Хуая, он сегодня тоже придет поужинать? Я как раз собирался позвонить ему и отметиться. Если он придет, можно мне сразу подойти к нему?

Лян Фу не желал вести с ним пустые разговоры и тратить здесь время на попытки завязать полезные знакомства, поэтому небрежно бросил:

— Какое тебе дело до того, что происходит между нами?

Сказав это, он зашагал к выходу.

Выйдя из частного клуба, Лян Фу обнаружил, что Ци Чэнъюань действительно тащится следом за ним. Раздраженный Лян Фу недовольно ускорил шаг, чувствуя, как в груди поднимается беспричинная злость. Но стоило им добраться до места, как от Цзи Хуая пришло сообщение: он был уже в пути.

Лян Фу и Се Байлинь были здесь частыми гостями, и хозяин заведения круглый год держал для них забронированным небольшой отдельный кабинет. Заметив омегу за спиной Лян Фу, сегодняшний официант на секунду растерялся. Всё дело было в том, что этот парень на шесть-семь седьмых походил на Се Байлиня, и официант чуть не перепутал их.

Лян Фу сердито зыркнул на официанта:

— Что такое? Людей в лицо уже не узнаешь?

Официант принялся наперебой извиняться:

— Прошу прощения, молодой господин Лян, в последнее время молодой господин Се редко захаживал, это целиком моя вина, слепца.

Ци Чэнъюань шел позади, от этих слов ему стало немного неловко, но устраивать сцену в вотчине Лян Фу он не смел, поэтому лишь мягко произнес:

— Я здесь впервые, так что нет ничего удивительного, что вы меня не знаете. Моя фамилия Ци.

— Хорошо-хорошо, я запомнил. — Благодарный за то, что тот выручил его из неловкого положения, официант поспешно протянул ему стакан лимонной содовой.

Небольшой кабинет был чистым и уютным, приглушенный свет создавал камерную атмосферу, а по углам и на столе горели декоративные светильники. Мягкая мебель и столы со стульями были импортными, в стену кабинета даже встроили винный шкаф. Войдя в комнату, Лян Фу по-прежнему воспринимал Ци Чэнъюаня как пустое место и, не обращая на него внимания, откупорил бутылку красного вина, налив себе бокал. Они сидели на изрядном расстоянии друг от друга: один — посреди дивана, другой — у самой двери, между ними запросто поместился бы еще один человек.

Ци Чэнъюань сделал с полглотка лимонной газировки, как вдруг внезапно поднял руку и прижал ладонь к железе на затылке. По маленькому кабинету мгновенно разнесся резкий запах феромонов зеленого мандарина. Лян Фу, собиравшийся сделать глоток вина, замер с окаменевшим лицом, глядя на Ци Чэнъюаня во все глаза с абсолютным неверием.

Этот омега с ума сошел? Как он посмел так нагло выпустить феромоны прямо перед ним?!

Лян Фу был альфой и, естественно, обладал повышенной чувствительностью к омежьим феромонам. Когда Ци Чэнъюань согнулся, прикрывая затылок, к нему тут же пришло осознание: дело было вовсе не в сумасшествии Ци Чэнъюаня, у него начался период течки. Тот, кого еще мгновение назад можно было игнорировать, превратился в самое заметное создание в этой комнате.

Нахмурившись, Лян Фу процедил:

— Где… где твои ингибитор и лекарства?

Запах зеленого мандарина становился все удушливее, а Ци Чэнъюань тем временем лишь жалобно стонал, не в силах вымолвить ни слова. Взбешенный Лян Фу яростно взъерошил волосы, поднялся и направился к двери, намереваясь потребовать у официанта экстренный ингибитор. Но стоило ему поравняться с Ци Чэнъюанем, как омега неизвестно откуда взял силы, протянул руку и наотмашь вцепился ему в запястье.

На этот раз Лян Фу испугался по-настоящему:

— Ты… ты что творишь?! Ци Чэнъюань! Приди… приди в себя!

Если подумать, этот парень приходился сводным младшим братом его другу и одновременно бойфрендом другого друга. Как бы сильно Лян Фу ни презирал его, он не мог бросить его на произвол судьбы в такой момент. Но этот соображающий через раз омега умудрился вцепиться в руку альфы, что выглядело донельзя странно.

Заискивающим, слабым голосом, подавляя изнывающее дыхание, Ци Чэнъюань прошептал:

— Братец Лян Фу…

Лян Фу глубоко вдохнул и изо всех сил попытался выдернуть руку, но Ци Чэнъюань, словно помешанный, цеплялся мертвой хваткой и не отпускал.

Терпение Лян Фу лопнуло, и он сорвался на крик:

— Ци Чэнъюань, ты больной?! Отпусти! Отпусти же…

Немного не рассчитав усилие, Лян Фу не только вырвал руку, но и оттолкнул вцепившегося в него омегу, и потерявший равновесие Ци Чэнъюань рухнул на пол. В этот самый момент дверь кабинета распахнулась, и один за другим вошли Се Байлинь и Цзи Хуай.

Официант, открывший дверь, так и замер на месте, уставившись на открывшуюся в кабинете картину.

Лян Фу: «……»

Цзи Хуай: «!!!»

Се Байлинь невольно поморщился:

— И что на этот раз?

Глава 6. Отклонение от нормальной траектории

Лишь когда распростертый на полу Ци Чэнъюань издал жалобный стон, Цзи Хуай опомнился. Он торопливо укутал парня в свою куртку и попросил официанта принести ингибитор. Феромоны альфы с определенной степенью совместимости могли временно заглушить течку омеги и успокоить его, но коридоры были полны народа, и в нынешнем состоянии Ци Чэнъюаня выпускать из комнаты без ингибитора было нельзя. К счастью, в подобных общественных заведениях всегда имелся запас таких средств, а в столь элитных местах дежурили даже экстренные враги.

Лян Фу чувствовал себя хуже некуда:

— Нет, погодите, выслушайте меня! Я его вовсе не обижал! Он сам вцепился в меня и не отпускал, я просто оттолкнул его, а он не удержался на ногах и упал! Я клянусь, я его не трогал!

Ци Чэнъюань сжался в комочек в объятиях Цзи Хуая, укрытый его курткой, вцепившись пальцами в воротник чужой рубашки и изображая из себя чистейшую жертву. О том, что только что произошло в кабинете, знали лишь они двое, и Цзи Хуай, едва переступив порог и увидев эту сцену, первым делом подумал, что Ци Чэнъюаня обидели.

У Лян Фу был взрывной характер, к тому же он отчаянно защищал Се Байлиня. Будь Цзи Хуай хоть капельку менее рассудительным, здесь бы уже разгорелся грандиозный скандал.

Но по какой-то причине Лян Фу не казался ему человеком, способным поднять руку на Ци Чэнъюаня, и Цзи Хуай перевел взгляд на Се Байлиня. Се Байлинь, до этого с интересом наблюдавший за представлением, под этим вопросительным и ожидающим взглядом был вынужден нарушить молчание:

— В этом кабинете нет камер, так что можешь верить кому угодно.

Стоило ему это произнести, как Лян Фу взвился:

— Эй! Это что сейчас за слова?!

Се Байлинь лишь качнулся от толчка, моргнув своими красивыми глазами так, словно искренне не понимал, что сказал не так. Наклонив голову, он улыбнулся Лян Фу:

— Разве я неправ?

Снова то же самое. Казалось, Се Байлиню вовсе не нужно, чтобы его понимали. Ему было плевать, что думают о нем окружающие и как смотрят на тех, кто рядом с ним. Он говорил то, что считал правильным, делал то, что считал верным, шел своей дорогой — одинокий, независимый и прямой.

Цзи Хуай ничего не ответил, потому что официант принес припасенный в заведении ингибитор. Воспользовавшись лекарством, Ци Чэнъюань немного пришел в себя. Опоры ради прислонившись к дивану, он принес Лян Фу извинения и принялся в деталях объяснять Цзи Хуаю первопричину произошедшего.

http://bllate.org/book/28013/3392167