Хэ Чанжун с улыбкой произнес:
— Если у меня будет плохо получаться, тебе лучше не ругать меня.
Тренер Джо шел впереди, а Цинь Шиюань позади легко сжал ладонь Хэ Чанжуна:
— Не буду ругать. Буду целовать.
Прежде чем Хэ Чанжун успел отреагировать, Цинь Шиюань уже разжал руку, подошел ближе и заговорил с тренером.
Хэ Чанжун только и мог, что криво улыбнуться.
Джо сначала стал показывать Хэ Чанжуну на песке, как подниматься с доски, а Цинь Шиюань вызвался быть наглядным пособием, снова и снова демонстрируя движения по команде тренера. Хэ Чанжун повторял за ним, и стоило ему потерять равновесие, как Цинь Шиюань тут же протягивал руку, чтобы поддержать его. Тренеру пришлось вмешаться:
— Крис, позволь ему самому прочувствовать это, падения — это нормально.
Цинь Шиюань посмотрел на Хэ Чанжуна, а тот показал ему жест ок:
— Я справлюсь.
Упав несколько раз, он наконец-то смог успешно подняться. Пусть движения вышли немного скованными, но равновесие он удержал.
Джо тут же объявил:
— Погнали, опробуем в воде!
Хэ Чанжун виновато посмотрел на Цинь Шиюаня:
— Позже можешь вовсю наслаждаться серфингом, не отвлекайся на меня, со мной же Джо.
Цинь Шиюань приподнял бровь:
— Господин Хэ, не забывай, что у нас свидание. Джо — это просто живой инвентарь, а вот я — главное действующее лицо.
— Эй-эй, я вообще-то всё слышу, пощадите чувства живого инвентаря! — не выдержав, Джо обернулся и закатил глаза на Цинь Шиюаня.
Цинь Шиюань показал ему язык.
Хэ Чанжун громко рассмеялся.
Они вытащили доски для серфинга на мелководье, и набегающие волны омывали их щиколотки.
Хэ Чанжун начал отрабатывать греблю, а Джо подсказывал рядом:
— Отлично, движения должны быть плавными. Как только увидишь, что приближается небольшая волна, я помогу тебе вытолкнуть доску, а ты вспоминай движение, которое только что отрабатывал на суше.
Вскоре подкатила небольшая волна. Джо толкнул доску и крикнул:
— Приготовились, встаем!
Хэ Чанжун попытался подняться, доска под напором волны проскользила какое-то расстояние, но он потерял равновесие и в конце концов рухнул прямо в воду.
Цинь Шиюань поймал его в воде.
Они вынырнули на поверхность — мокрые с головы до ног. Цинь Шиюань с улыбкой посмотрел на Хэ Чанжуна:
— Ты как?
Хэ Чанжун кивнул:
— Прости, из-за меня ты тоже наглотался морской воды.
Цинь Шиюань легонько поцеловал его в щеку.
Хэ Чанжун остолбенел.
— Я же говорил раньше: не буду ругать, буду целовать, — Цинь Шиюань даже добавил: — Наоборот, мечтаю, чтобы ты плохо учился — так выгода достается мне.
Джо, игравший роль живого инвентаря, направился к ним, и выражение его лица было довольно кислым.
Цинь Шиюань не удержался от вздоха:
— Ну надо же, какой ответственный работник.
— Цинь Шиюань, не мешай мне вести занятие! Так ты мне всю репутацию испортишь!
В конце концов Цинь Шиюаня спровадили заниматься серфингом.
Он снял верх, и рельеф его мышц выглядел невероятно выразительно в игре света и тени. Вдалеке медленно формировалась гряда волн. Он опустил доску в воду, лег на нее грудью и мощно загреб обеими руками. В тот самый момент, когда волна приподняла хвост доски, он ловко оперся о нее руками, единым движением вскочил на ноги и уверенно зафиксировал равновесие. Его колени слегка согнулись, доска помчалась вперед, рассекая воду, словно стрела, брызги разлетались из-под нее, а капли искрились на солнце драгоценными огоньками.
Хэ Чанжун восхищенно выдохнул:
— Как красиво.
Джо ободрил его:
— Если ты будешь тренироваться столько же, сколько он, у тебя тоже получится.
Когда приблизилась небольшая волна, Джо крикнул ему:
— Приготовься, эта волна хороша! Начинай грести!
Хэ Чанжун изо всех сил замахал руками. В тот миг, когда волна подхватила доску, он попытался опереться руками о поверхность, но почувствовал, что его центр тяжести сместился, тело потеряло управление, и в следующее мгновение с глухим всплеском его всего целиком закрутило в водяной воронке. Он отчаянно барахтался, пока кто-то сзади не подтолкнул его снизу, придавая сил, и с шумным всплеском он вынырнул на поверхность.
Едва Хэ Чанжун пришел в себя, как Цинь Шиюань уже обхватил его лицо ладонями, с тревожным выражением вглядываясь в глаза:
— Ну как? Плохо?
Хэ Чанжун тут же обнял Цинь Шиюаня и покачал головой:
— Со мной всё в порядке... дай отдышаться.
Цинь Шиюань крепко прижал его к себе, поглаживая мокрые пряди:
— Дыши сколько угодно.
Позади них мерно поднимались волны, словно набираясь сил для нового броска. Но в объятиях Цинь Шиюаня Хэ Чанжун впервые ощутил совсем иное чувство безопасности — не то, что давала привычная самостоятельность.
Это чувство приносило не просто чистую радость, а пьянящую, сладкую истому.
Подошел Джо и деликатно кашлянул, прерывая их сладкий момент:
— Ну что? Отдохнем немного или как?
Хэ Чанжун отпустил Цинь Шиюаня:
— Я могу продолжать тренировку.
Он вовсе не был таким хрупким.
Тогда, после выхода на экраны фильма Голубь, сборы и отзывы оказались невероятно успешными. Исполнитель главной роли Цзян Ляньчэн купался в лучах беспрецедентной славы, но и популярность Хэ Чанжуна в роли второго плана росла по нарастающей. Фандомы обеих сторон даже затеяли словесную войну, и больше всех радовались инвесторы.
Вот только в списке номинантов на премию Гонконгской киноакадемии в категории «Лучшая мужская роль второго плана» Хэ Чанжун так и не появился.
Ходили слухи, что судебные разбирательства из-за его пятимиллионного долга все еще продолжались и конца им было не видно. Все стороны занимали выжидательную позицию, и богиня удачи, разумеется, не собиралась поворачиваться к нему лицом.
Компания Старого Дуна испытывала колоссальное давление, Сестрица Ю тоже бегала повсюду, пытаясь уладить дела.
Кредиторская фирма имела связи с триадами, отличалась редкостной жесткостью и ни в какую не соглашалась на досудебное мировое соглашение.
Ради куска хлеба Хэ Чанжун брался за любые дешевые коммерческие фильмы. На съемки уходило в среднем по месяцу. Его личным рекордом стало одиннадцать картин за год. Недоброжелатели насмешливо окрестили его «королем треша».
Большинство этих низкопробных лент выходило из-под попкорн-конвейера одного и того же режиссера — Толстяка Чжоу. Творения его волновали исключительно с точки зрения денег: он снимал ровно то, чего жаждала публика, отбросив любые критерии качества. Быстрый темп и залихватский сюжет — вот были его главные аргументы. И надо же было такому случиться, что Хэ Чанжун накрепко застрял в проектах Толстяка Чжоу. При любой возможности он привязывался к режиссеру, донимая разговорами о персонажах, и требовал переснимать тот или иной кадр снова и снова.
Толстяк Чжоу в конце концов не выдержал и рявкнул:
— Да это же тупо треш, какого черта ты носишься с ним?! Тебе что, заняться больше нечем, кроме как наедаться досыта и маяться дурью?!
— Я должен нести ответственность за своего персонажа.
Каким бы плотным ни был график, он всегда досконально изучал сценарий. Пусть даже материал выглядел полнейшим абсурдом, он все равно находил для своего героя твердую почву под ногами.
Толстяк Чжоу закатывал глаза:
— Если бы не твоя хоть какая-то известность да дешевизна, я бы в жизни тебя не пригласил!
Словесные нападки не помогали: в следующий раз Хэ Чанжун снова тащился хвостом за режиссером, донимая его серьезными обсуждениями.
На исходе года наконец завершились съемки последней сцены. Толстяк Чжоу неожиданно для всех разыскал Хэ Чанжуна:
— Вечером ужин, жду тебя в семь у входа в ресторан Далунфэн!
Уже сидя за столом, Хэ Чанжун выяснил, что Толстяк Чжоу, оказывается, приходится приемным сыном влиятельному боссу триады по прозвищу Братец Шэ. И сейчас этот самый Братец Шэ восседал с ним за одним столом.
— Пап, помоги Хэ Чанжуну закрыть его судебное дело. Этот парень такой невыносимый, я больше видеть его не хочу, пусть идет донимать других режиссёров! — с брезгливым видом заявил Толстяк Чжоу.
— Ха-ха-ха! Сынок, да он же тебя расхваливает! — раскатистый смех Братца Шэ звучал уверенно и мощно. Он перевел взгляд на Хэ Чанжун: — В людях дорогого стоит упорство. Ну-ка, если осушишь эту бутылку до дна, я подумаю, что можно сделать. — Он указал на бутылку коньяка XO.
Хэ Чанжун так отчаянно рвался вырваться из тупика, что, не раздумывая ни секунды, сразу же откупорил бутылку. На половине выпитого Толстяк Чжоу не выдержал и присоединился к нему:
— Тьфу ты, нельзя же такое хорошее добро переводить!
Только тогда Братец Шэ соизволил остановить их:
— Передай всем кому следует: отныне Хэ Чанжун под моей защитой.
Так его судебные тяжбы заглохли. Противоположная сторона дала согласие на мировое соглашение вне суда.
Люди с хорошими связями тут же протянули Хэ Чанжуну оливковую ветвь, предложив главную роль в крупнобюджетном проекте. Ему предстояло бросить себе вызов и перевоплотиться в женщину — он должен был сыграть духа персикового дерева. Съемочная группа и сценарий были великолепны.
Однако, когда все уже было готово к запуску, он пострадал в автокатастрофе из-за преследовавшего его сасэн-фаната — пострадала нога. Наложилось крайнее переутомление и слабый иммунитет, из-за чего процесс восстановления затянулся надолго.
Как же сильно Хэ Чанжун хотел оказаться одним из тех героев газетных полок, которые стойко переносят любые увечья. Как страстно он желал перетерпеть боль и вернуться на съемочную площадку, чтобы доделать работу. Но он не мог. Он был всего лишь из плоти и крови. Инвесторы не собирались ждать именно его на главную роль. Помимо выражения сожалений, они меняли актеров быстрее, чем дул ветер.
Ночью Хэ Чанжун лежал на больничной койке. Он думал: сколько еще продлится эта полоса невезения? Может, ему действительно лучше всё бросить?
Но ведь раньше ему доводилось выносить куда больше тягот. И как же он тогда терпел и шел вперед?
Ничья жизнь не состоит из одной лишь зимы. Не стоит зацикливаться на невзгодах — нужно помнить те крошечные, похожие на весеннее солнце мгновения счастья.
Вспомнить, как они со Старым Дуном и Сестрицей Ю уличных забегаловках уплетали порционный рис с подливкой и на чем свет стоит ругали небеса — разве это не было счастьем? Или вспомнить момент, когда его вдруг озаряло вдохновение и он добавлял своему персонажу какой-нибудь жест или выражение лица — разве это тоже не приносило радость?
Хэ Чанжун, ты должен мысленно возвращаться к тем счастливым моментам. Самый главный смысл появления этих трагичных персонажей в твоей жизни заключается в том, чтобы заставить тебя держаться от них подальше.
Маленькие крупицы радости помогали выдерживать любые испытания.
Он прошел через это.
И вот теперь он стоит перед Цинь Шиюанем.
Цинь Шиюань с беспокойством нахмурился:
— Всё-таки давай немного отдохнем.
Вместо ответа Хэ Чанжун чмокнул Цинь Шиюаня в щеку, словно возвращая должок за его выходку:
— Если у меня начнет получаться, я буду забирать свою выгоду куда чаще.
Цинь Шиюань на секунду замер.
Зато Джо торжествующе расхохотался:
— Ха-ха-ха, посмотрите на эту глупую физиономию Криса! Рон, отлично! Сегодня я точно научу тебя всему!
Глава 9
Благодаря стараниям Джо, Хэ Чанжуну наконец-то удалось одержать маленькую победу. Он поймал довольно крупную волну и под ее напором сумел встать на доске. Морской ветер коснулся его лица, и он восторженно завопил:
— Я удержался!
Правда, этот триумф длился всего несколько секунд.
Когда он вынырнул из воды, Цинь Шиюань уже подплыл к нему и под предлогом похвалы крепко обнял:
— Отличная работа!
Хэ Чанжун рассмеялся и обнял его в ответ.
В проигрыше в итоге снова остался только бедняга Джо.
К концу дня Цинь Шиюань отвез Хэ Чанжуна к месту жительства Айдена.
— Жаль, что завтра мне нужно уезжать по делам, а то я мог бы еще потренироваться с тобой, — с сожалением произнес Цинь Шиюань. Уходя с пляжа, Хэ Чанжун уже договорился с Джо продолжить занятия на следующий день, чтобы закрепить успех по горячим следам.
— Ты и так очень сильно помог мне сегодня, я даже не знаю, как тебя благодарить.
Цинь Шиюань посмотрел на него, уголки его губ чуть приподнялись:
— Тогда... я разрешаю тебе снова воспользоваться моей выгодой? — Он указал указательным пальцем на собственные губы.
Хэ Чанжун смущенно рассмеялся от такой шутки, но действовал вполне решительно: придвинувшись к Цинь Шиюаню, он слегка настороженно, но мягко коснулся губами его губ.
http://bllate.org/book/28037/3394598
Готово:
