Сяо Чжэньжэнь занимал пост главы Паллаты наказаний уже полгода, полных бурь и тревог. Шёл двадцать второй год правления, стояла пора поздней весны и раннего лета.
Тогда он через людей при дворе нашептал Императору Чжэнхуану добиться назначения на эту должность именно для того, чтобы получить законное право вытащить на свет правду о тридцати четырёх человеческих жизнях на Вилле Скрытых Благовоний, оборванных особняком Сяо много лет назад, и предать истинных злодеев правосудию. И вот теперь как раз подвернулось дело Сяо Чжэньсина — это давало ему идеальный повод нанести удар по особняку Сяо!
— Чжуан Го.
— Здесь!
— Ты, когда ходил в западное крыло, не видел девушку по имени Ли Жуюй? — закрыв книгу в руке, поинтересовался Чжэнь Жэнь.
— Докладываю молодому господину, Чжуан Го её не видел, — отвечая, Чжуан Го прикрутил фитиль лампы на письменном столе потемнее.
— О, неужто? — Чжэнь Жэнь погрузился в раздумья.
— Молодой господин… — Чжуан Го хотел было продолжить, но осёкся.
— М? В чём дело?
— Те из молодых господ, что живут в западном крыле, ладят скверно. Чжуан Го пытался расспросить пятого и шестого молодых господ, но ничего толком не узнал. Стоит им услышать про третьего молодого господина, как лица их искажаются от отвращения, и говорить дальше они не желают. Но… — Чжуан Го замялся, не зная, стоит ли рассказывать молодому господину слухи.
— Но что? Выкладывай, послушаем. — Чжэнь Жэнь выглядел весьма заинтересованным.
— Я тут слышал, как слуги, прислуживающие третьему молодому господину, меж собой шептались… Словно у третьего молодого господина за пределами особняка есть небольшая усадьба, и там его охраняют мастера боевых искусств, которых он нанял за огромные деньги. А что именно они охраняют — неизвестно, — на одном дыхании выпалил Чжуан Го.
— Вот оно что! Хм, что же ещё охранять? Разве не тех похищенных женщин и сокровища? Ты разве не слышал выражение «прятать красавицу в золотом доме»? Только вот одни делают это по доброй воле, а другие — насильно. Моя матушка, например, относилась к тем, кто по доброй воле…
Услышав, как молодой господин упомянул собственную мать, Чжуан Го невольно сильно удивился. С тех пор как молодой господин прибыл в особняк Сяо и, став жертвой чужих козней, слег в постель со слезами и криками требуя матушку, на что Князь Сяо рявкнул на него и велел запомнить навсегда, что отныне его мать — это княгиня Сяо, никто больше не слышал, чтобы он вспоминал о своей настоящей матушке. Впрочем, неизвестно почему, но бездетная княгиня Сяо вовсе не горевала, когда молодой господин Чжэнь Жэнь звал её матушкой, и в конце концов с давних пор молодой господин стал звать княгиню Сяо просто госпожой. И теперь, услышав упоминание о родной матери, Чжуан Го даже не представлял, что творится в душе у молодого господина.
С тревожным взглядом Чжуан Го посмотрел на молодого господина. Бедный маленький господин с самого детства лишился матери, и трудно даже представить, через что ему пришлось пройти за эти годы. Добрый Чжуан Го никогда не задумывался о том, что тот факт, что его самого собственные родители в сопливом возрасте продали в чужие слуги, и он рос среди побоев, брани и издевательств, был куда трагичнее участи Чжэнь Жэня, маленького вана особняка Сяо. У молодого господина Чжэнь Жэня хотя бы он был, чтобы жалеть его, а он сам? Кто пожалеет его?
Словно угадав смысл во взгляде Чжуан Го, Чжэнь Жэнь равнодушно бросил:
— Можешь меня не жалеть. Жалеть тебе следовало бы тех глупых женщин, которые заранее знают, что счастливого конца не будет, но всё равно слепо тешат себя несбыточными мечтами. Ты думаешь, у моего отца, Князя Сяо, была лишь одна женщина — моя мать? Хм, как бы не так! Только тех, о ком знаю я, наберётся четыре-пять, не говоря уже о тех, о ком я понятия не имею, если прибавить к ним случайные мимолётные связи…
Если бы не та старая карга, не позволившая ему вводить в дом наложниц из уважения к дочери князя Нин — нынешней княгине Сяо, — боюсь, сейчас число его наложниц было бы не меньше, чем у старшего брата Сяо Чжисяо. Что до меня — если бы все его женщины вместе взятые не оказались неспособны родить ему хоть единого ребёнка, разве стал бы он забирать меня в особняк Сяо! И если бы остальные внуки старухи не оказались либо безнадежными тупицами, либо совсем малышами, разве досталось бы мне место маленького вана Сяо!
Услышав неуважительные слова молодого господина об обитателях особняка Сяо, Чжуан Го вовсе не выглядело удивлённым. С младых ногтей он слишком часто слышал, как молодой господин так отзывается о домочадцах особняка Сяо.
— Постарайся выведать у слуг точное местонахождение этой усадьбы. Если не выйдет, придётся неотступно следить за каждым шагом Сяо Чжэньсина. Он не сможет сдерживаться и выжидать по десять-полмесяца между визитами. Стоит лишь отыскать тайное убежище Ли Жуюй и раздобыть доказательства у нанятых им за большие деньги людей из цзянху — подтверждающие, что он отдавал приказы поджигать дома, убивать людей и силой захватывать простых девушек, — и мы непременно прижмём его к ногтю! Тогда, когда улики станут неоспоримыми, даже вмешательство и заступничество людей из особняка Сяо нам не страшны. Запомни, выведывая всё это, ни в коем случае не попадись, понял? — обеспокоенно наказал Чжэнь Жэнь.
— Слушаюсь, молодой господин. Чжуан Го всё сделает осторожно. А теперь прошу молодого господина пораньше отдохнуть, Чжуан Го удаляется.
Чжуан Го опустил голову и уже собирался выскользнуть из комнаты, как Чжэнь Жэнь рывком схватил его за правое предплечье:
— Удаляешься? Куда это ты собрался удаляться? Останься со мной! — с этими словами он привычным движением притянул Чжуан Го к себе в объятия.
Тревожно заерзав всем телом, Чжуан Го невольно выпалил:
— Молодой господин, вы ведь тоже можете спрятать красавицу в золотом доме! Уверен, найдётся немало женщин, которые по доброй воле согласятся быть спрятанными у молодого господина.
Прищурившись, тот протянул:
— Ты хочешь сказать, чтобы я отправился на поиски женщины на стороне и больше не докучал тебе, верно?
Не ощутивший опасной атмосферы Чжуан Го по-прежнему безрассудно продолжал:
— Ну да, молодой господин. Меня, взрослого мужика, вам наверняка и обнимать-то неудобно. Лучше попробовать с теми прелестными девами, так будет куда лучше. Уверен, молодому господину понравится.
— Что, захотелось баб? Расписываешь мне все прелести девиц — уж не за спиной ли ты тайком балуешься?
При одной мысли о том, что Чжуан Го мог взять принадлежащее исключительно ему тело и разделить его с кем-то ещё — пусть даже гипотетически, — Чжэнь Жэня едва не хватил удар.
— И это твоё-то тело? Тело, которое я ублажаю уже почти три капли? Ну как, каково оно — обнимать женщину? Кончил? Не чувствовал ли, что чего-то не хватает? А? Распутник ты этакий! — мертвецкой хваткой вцепившись в самое сокровенное место между ног Чжуан Го, он со злости сжал пальцы. Продолжая давить, он в упор смотрел на побелевшее лицо Чжуан Го.
Согнувшись от дикой боли, Чжуан Го попытался оттолкнуть левую руку Чжэнь Жэня, вцепившуюся в его уязвимое место, и заикающимся, сорванным голосом выдавил:
— Молодой господин, я… нет. Я не… обнимал… женщин, честно. Умоляю, с-скорее… отпустите. Умоляю… вас!
— Ты же собирался удалиться? А теперь что же? — злобно допытывался Чжэнь Жэнь, испытывая садистское удовольствие.
— Н-не… не удаляюсь, больше не удаляюсь!
— Выходит, ты хочешь сказать, что нынче ночью останешься здесь и будешь усердно ублажать меня своим нижним ртом? М? Так ли это? — и он вновь усилил хватку.
— А-а… молодой господин, нет! Нет… — Чжуан Го уже не мог выносить боль, которую был не в силах стерпеть ни один мужчина.
— Нет? Не хочешь? — с улыбкой в глазах разглядывая искажённое от боли и покрытое холодным потом лицо Чжуан Го, безжалостно переспросил Чжэнь Жэнь.
— Н-не… хочу. Хочу! Молодой господин…
Получив желанный ответ и расплывшись в довольной улыбке, Чжэнь Жэнь разжал левую руку и, не прилагая ни малейших усилий, подхватил Чжуан Го поперёк туловища, направляясь в спальню. Он должен дать своему Го-го понять: единственный во всём подлунном мире, кому дозволено прикасаться к нему — это он, Сяо Чжэньжэнь, и единственный, кому Чжуан Го может отдать своё тело — это тоже только он, Сяо Чжэньжэнь.
На следующий день после полудня Чжуан Го наконец поднялся с постели, собираясь заняться порученным молодым господином делом.
Натягивая одежду, он думал о том, как хорошо, что в Жилище Желаний Сердца, кроме него самого, не оставалось других слуг, да и прислуги в целом было немного. Помимо приходивших в положенное время убираться женщин, еду из кухни главного дома доставляли по первому требованию. Иначе в таком виде… показаться на людях было бы просто невозможно!
Вдруг вспомнив, заглядывала ли сегодня женщина, отвечавшая за уборку, он огляделся по сторонам: всё казалось точно таким же, как вчера, судя по всему, её не было. С облегчением выдохнув, он тут же подумал: а не отдал ли молодой господин приказ никого не впускать? От этой мысли сердце Чжуан Го наполнилось странным, невыразимым чувством из-за подобной молчаливой заботы со стороны молодого господина.
Вспомнилось и сегодняшнее утро: когда молодой господин проснулся, он велел ему, со стоном пытавшемуся подняться, чтобы прислуживать, спать дальше, заявив, что в его услугах не нуждается. И хотя озвученная причина заставила его лицо вспыхнуть от стыда, эта невыразимая нежность молодого господина… В конце концов молодой господин в редкий раз отправился в Паллату наказаний в полном одиночестве.
Тряхнув головой, он прогнал это странное ощущение. Чжуан Го быстро привёл себя в порядок и вышел за дверь выведывать новости.
Проходя через сад во внутреннем дворе, он был окликнут старым садовником, дядей Цэнем, который как раз подстригал ветви и цветы:
— Чжуан Го, сынок, ты куда это направляешься?
— Дядя Цэнь, я иду в западное крыло к пятому молодому господину кое за чем. Молодой господин велел, — остановившись, ответил Чжуан Го.
— Ох… А я уж думал, чего это Чжуан Го тоже решил отлынивать и пренебрегать делами, как другие. Целыми днями только и видишь, как ты таскаешься за маленьким ваном, я уж чуть не забыл, когда в последний раз видел тебя одного. Эх, хе-хе, не надрывайся ты так сильно, временами надо и о своём здоровье подумать. Уж нам-то, слугам, если самим о себе не заботиться, так никто о тебе и не вспомнит! — с чувством изрек старый садовник дядя Цэнь.
Ни малейшего раздражения на бесконечную болтовню дяди Цэня не промелькнуло на лице Чжуан Го, он с улыбкой слушал старика, толковавшего о житейском. Этот дядя Цэнь, хоть и старом был уже уживчив и язык имел без костей, сердце имел золотое. Глядя на Чжуан Го, он словно собственного сына видел: то расспросит, поел ли тот, то справься, тепло ли одет. Множество не подлежащих огласке тайн особняка Сяо он узнал именно от него.
— Послушай-ка, Чжуан Го, раз уж ты крутишься возле маленького вана, будь осторожен стократ, — продолжал дядя Цэнь. — Недавно те служащие из застенок Паллаты наказаний неизвестно чем прогневали маленького вана — так каждого высекли по пятьдесят раз тяжёлыми плетьми да прямо в лютый мороз вышвырнули за ворота особняка. Видно, чаша их грехов переполнилась: пользуясь тем, что они люди старой княгини, они спуску не давали ни одному слуге, что попадал в застенки. Хм, по заслугам и воры! Только вот жестокосердия маленькому вану не занимать. Чжуан Го, ты уж будь аккуратнее в делах, смотри не рассерди маленького вана, — наставлял старик простодушного, доброго и не умеющего хитрить Чжуан Го.
— Я знаю. К тому же молодой господин вовсе не такой бессердечный. По большей части молодой господин ко мне очень добр. — Хоть Чжуан Го и не знал, чем именно люди из застенок провинились перед молодым господином, но наказание тех, кто некогда заставил его самого слечь пластом, всё же принесло Чжуан Го некоторое облегчение. Хотя на душе оставался лёгкий осадок сочувствия к их участи.
Как раз когда дядя Цэнь вошёл во вкус и продолжал разглагольствовать, из западного крыла появилась густо накрашенная служанка. Издалека она звонко закричала:
— Дядя Цэнь, дядя Цэнь! Третий молодой господин велел вам прийти и подстричь белую магнолию перед его крыльцом!
Вслед за голосом она приблизилась. Деваха была вполне себе смазливой наружности, а заметив неподалёку Чжуан Го, тут же стрельнула в его сторону глазами и слащавым голоском проворковала:
— Гляди-ка, кто тут у нас объявился! Да это же сам любимчик нашего маленького вана, Чжуан Го! Ишь ты, у такого занятого человека нашлась свободная минутка посудачить с дядей Цэнем о том о сём.
Смущённо улыбнувшись, Чжуан Го не смел поднять глаз на служанку и, потупившись в цветущие клумбы, тихо пробормотал:
— Я как раз ухожу. Мне ещё нужно выполнить поручение молодого господина.
— Хм… — служанка продолжала в упор пялиться на Чжуан Го.
Не вынеся того, как эта девица открыто заигрывает с простодушным Чжуан Го, дядя Цэнь подал голос:
— Девица, ступай обратно и доложи третьему молодому господину, что я, старый Цэнь, иду сию же минуту. Ну, ступай с докладом быстрее, а то если ваш третий молодой господин хватится тебя, да не найдёт на месте, будет худо.
Словно вспомнив что-то, лицо служанки переменилось, и она торопливо бросила дяде Цэню:
— Тогда шевелитесь давай! Я пошла. — Уходя, она напоследок послала Чжуан Го кокетливый взгляд. Жаль только, что после вчерашнего урока, преподанного молодым господином, Чжуан Го теперь боялся даже взглянуть на женщину. Пропало даром всё старание девицы.
— Тц, каков хозяин, таковы и слуги. Рыба гниет с головы! — с брезгливым выражением лица сплюнул дядя Цэнь, а затем, загадочно понизив голос, шепнул Чжуан Го: — Ты не думай, будто все кругом такие же праведные и равнодушные к женскому полу, как твой хозяин. Этот третий господин Чжэньсин — настоящая зверюга, только и делающая, что порочит доброе имя порядочных девиц! Сколько девушек он погубил — и не сосчитать. Горькая их доля!
В сердце Чжуан Го что-то ёкнуло, и он тоже понизил голос:
— Я ведь тоже заходил по делам в западное крыло, да только сроду не видал там никаких девушек. Может, люди напрасно клевещут на третьего молодого господина?
— Клевещут, как же! Да что ты понимаешь! Тот третий молодой господин не дурак, особняк Сяо всё-таки — видимость приличий соблюдать надо. Людей-то он прячет в совершенно другом месте!
Увидев, что Чжуан Го ему не верит, дядя Цэнь даже рассердился.
— О? И где же?
— Спрашиваешь меня, будто я знаю! Думаешь, он бы трезвонил на весь белый свет и расписывал каждому встречному, где держит такие нечистые схроны?
— Ах, эх… Ваши слова тоже верны. Только жаль тех несчастных дев, которых похитили, — опечаленно вздохнул Чжуан Го.
— То-то и оно, жаль! Грех на душу берут, ироды… Слыхал я от людей, что местечко это словно бы неподалёку отсюда, и третий молодой господин отправляется туда только после наступления темноты. Уж очень хочется, чтобы он впотьмах в какую-нибудь яму угодил! — выругался дядя Цэнь на третьего молодого господина Чжэньсина.
— Ладно, хорош тебе слушать мои бредовые россказни, ступай занимайся своими делами. Мне тоже пора идти приводить в порядок белую магнолию третьего молодого господина, опоздаю — схлопочу нагоняй. — Тряхнув головой, дядя Цэнь выпроводил Чжуан Го выполнять свои обязанности.
Чжуан Го твёрдо решил передать эту весть молодому господину в Паллату наказаний, а заодно выпросить у того разрешение после наступления темноты лично проследить за третьим молодым господином. При одной мыслях о том, что скоро ему предстоит увидеться с молодым господином, вчера доставившим ему столько горьких мук, лицо Чжуан Го залилось густой краской. Даже спустя почти три года он всё ещё не мог до конца привыкнуть к подобным отношениям. Стоило лишь вспомнить об этом, как щёки неизменно пылали огнём.
http://bllate.org/book/28041/3395072
Готово:
