Готовый перевод Social Anxiety Love Guide / Любовный гайд для социофобов: Глава 9

Жарким летним полуднем вокруг стрекотали цикады, яркое солнце безраздельно заливало землю, а пышные кусты разноцветных гортензий сбоку уже полностью распустились, напоминая пестрые ковры.

Мальчик сидел на корточках вот так, тихо и неподвижно, и на него падали пятнистые тени от деревьев; по опущенным бровям и ресницам уже угадывалась будущая красивой внешности.

Ши И, обхватив колени руками, сидел на ступеньках рядом и смотрел, как равнодушный на вид мальчик привычно гладит и кормит кота.

Черный кот млел от удовольствия, когда его гладили по шерсти, пушистый хвост обвился вокруг запястья сурового мальчика, а в горле раздавалось умиротворенное мурлыканье.

Ши И тоже хотел, чтобы котенок был с ним так близок.

Он спросил:

— Брат, это твой кот? Он такой красивый…

В его тоне невольно прорывалась зависть.

Мальчик не обратил на него внимания.

Ши И не упал духом и продолжил расспросы:

— Брат, тебя тоже усыновили в этом детском доме?

Мальчик опустил голову и посмотрел на черного кота, который, казалось, собирался проглотить ту половину паровой булочки в два счета, затем достал из сумки пакет молока, отрезал небольшой уголок и по капельке стал выдавливать молоко котенку.

Ши И заметил, что на рюкзаке вышиты иероглифы Чуньхуа, и в его сердце внезапно появилась уверенность. Он произнес:

— Я слышал от папы, что моя мама в детстве тоже была ребенком из этого детского дома. Мм, может быть, совсем как ты, хотя я не знаю, местный ли ты…

Он сегодня привел меня сюда, чтобы я посмотрел на места, где росла моя мама. Всё здесь совсем не похоже на то, что я видел раньше…

Мама умерла, папа сейчас занят работой, а дядя-помощник, который только что был здесь с нами, куда-то пропал.

Ши И опустил голову, глядя на испачканные грязью штанины и белые туфли — вид у него был крайне жалкий. Он смахнул со щеки прилипший песок, отчего кожу обожгло резкой болью.

— Я только что еще и упал, рана так болит, какая же неудачница я… то есть, как мне не везет…

Услышав это, мальчик наконец поднял на него взгляд, острый и холодный, словно луч прожектора.

Но Ши И, опустивший голову, этого взгляда не заметил.

Уткнувшись лицом в колени, Ши И тихонько пробормотал:

— …Теперь о мне некому позаботиться.

Мальчик пристально смотрел на него какое-то время, а затем принялся рыться в рюкзаке.

В наступившей тишине шорох и возня в сумке привлекли внимание Ши И.

Разглядев то, что мальчик извлек наружу, он удивленно произнес:

— У тебя в рюкзаке столько всего, почему тут даже это есть?

Мальчик по-прежнему не ответил, достал из сумки ватные палочки и йод и направился прямо к Ши И. Насытившийся черный кот воспользовался моментом, чтобы подбести к ним и закрутиться возле ног Ши И.

Тень накрыла Ши И с головой, и он во все глаза уставился на худого и строгого мальчика, следя за каждым его движением.

Мальчик опустился накорточки, открутил крышку пузырька с йодом и обмакнул туда ватную палочку. Вата окрасилась в лилово-красную жидкость, после чего по колену разлился холодящий холодок.

Онемевшая было рана снова заныла, и Ши И от резкого ощущения стал пятиться назад, судорожно хватая ртом воздух:

— Очень больно!

Пытаясь удержать Ши И, чтобы тот не отступал, мальчик сделал движение чуть резче, и на туго застегнутом вороте случайно расстегнулась пуговица.

Только тогда Ши И заметил синяки на его ключицах и, проследив взглядом дальше по покрытой шрамами груди, испуганно воскликнул:

— У тебя на теле столько ран! Ты… ты часто дрался?

Мальчик на мгновение замер.

Заметив его реакцию, Ши И посмотрел на лекарства в его руках и на то, с каким мастерством тот обработал рану, и решил, что, похоже, докопался до правды.

Словарный запас девятилетнего ребенка был ограничен, поэтому, как он ни ломал голову, из его уст прозвучали лишь нравоучения. С опаской он произнес:

— Брат, драться — это плохо. Смотри, как это больно, больше не дерись никогда.

Мальчик с бесстрастным выражением лица смотрел на него, и сам того не замечая, сильнее надавил на ватную палочку.

Ши И не обратил внимания на его жест, закусил губу и жалобно заныл:

— Больно, брат, полегче, пожалуйста…

Из груди мальчика вырвался глухой выдох, и рука ослабла.

Наконец рана покрылась слоем фиолетового лекарства.

Ши И говорил очень долго, но, видя, что собеседник никак не реагирует, решил больше не навязываться и не раздражать его.

Посмотрев на следы лилово-красного лекарства у себя на коленях, он поджал губы и сказал:

— Спасибо, брат…

Мальчик небрежно отбросил использованную ватную палочку, опустил взгляд и убрал йод в рюкзак. Подбежавший понюхать палочку котенок, видимо, испугался резкого запаха лекарства и мгновенно скрылся.

— Меня зовут Ши И, а тебя как? — набравшись храбрости, спросил Ши И. Учительница учила, что первый шаг к дружбе — это обмен именами.

Мальчик выпрямился, опустив голову, застегнул молнию на рюкзаке и закинул его за спину — казалось, будто это вовсе не он только что обрабатывал ему рану.

Ши И машинально теребил пальцы и шмыгнул носом:

— Ты не хочешь со мной разговаривать? Прости, я побеспокоил тебя.

Ответа снова не последовало.

Ши И опустил голову, и его глаза постепенно потускнели, словно скрытые за тучами звезды.

Мальчик с бесстрастным лицом некоторое время пристально смотрел на его макушку и наконец бросил:

— Ди Хань.

Ши И потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное, после чего он радостно поднял голову.

Однако собеседник уже давно ушел, оставив после себя лишь одинокую фигуру за углом.

Ши И ошеломленно уставился на его молчаливый силуэт, на секунду замер, а затем вскочил на ноги, собираясь броситься в погоню. Он завопил во всю мо раз:

— Брат! Раз уж мы назвали друг друга по именам, значит, мы теперь друзья?

Но Ши И не услышал ответа, потому что кто-то крепко схватил его за запястье и рывком притянул обратно, заключая в крепкие объятия.

— Сяо И!

Это был его отец, Ши Тао. Он обнял Ши И так крепко, что мальчику стало трудно дышать, а жесткая брошь на груди отца неприятно впилась в тело.

Стоявший позади Линь Чжан непрерывно утирал пот со лба. Увидев, что Ши И стоит целым и невредимым, он наконец перевел дух:

— Главное, что нашлся…

Задыхаясь от медвежьих объятий, Ши И хрипло произнес:

— …Папа, мне больно.

— Что такое? — брови Ши Тао сошлись на переносице. Только тогда он разжал руки, опустился на корточки и принялся осматривать сына. Заметив обработанную лекарством рану на колене, он нахмурился еще сильнее.

— Ничего не случилось… — Ши И не стал придавать этому значения и, словно вспомнив о чем-то, напротив, попытался выскользнуть из объятий Ши Тао.

Он обернулся в поисках, но ни черного кота, ни мальчика уже и след простыл.

***

До самого окончания церемонии Ши Тао не позволял Ши И отходить от себя ни на шаг, вокруг них словно застыл воздух.

Присутствовавшие коммерсанты прекрасно умели читать по лицам, а потому не лезли с лишними разговорами, чтобы не навлечь на себя гнев. Обменявшись дежурными приветствиями, они отступали.

Ши Тао был вне себя от ярости. Во взгляде, брошенном на помощника Линя, читался чистый лед, и до конца церемонии он так и не удостоил того хотя бы проблеском доброго выражения лица.

Линь Чжан тяжело вздохнул, мысленно ругая себя за оплошность.

Ши И же было совсем не до переживаний взрослых, его голову занимала лишь одна-единственная мысль.

Он хотел еще хоть разок повидать того мальчика по имени Ди Хань.

Ши Тао держал его руку очень крепко, и Ши И, опустив голову, уныло пинал носком туфли мелкие камешки.

Он ведь даже не знал, как пишутся те два иероглифа.

После такого происшествия Ши Тао, разумеется, был не в настроении позволять Ши И шататься где попало.

Когда они уже подходили к главным воротам детского дома, Ши И наконец набрался храбрости и заставил Ши Тао остановиться. Задрав голову, он тихо спросил:

— …Папа, можно я буду приходить сюда играть почаще?

Хотя от Ши Тао исходило удушливое давление, он не хотел переносить скверное настроение на младшего сына. Собрав остатки терпения, он спросил:

— Зачем?

Ши И замялся:

— Потому что… я завел нового друга.

Хотя это он сам так решил в одностороннем порядке, Ши И чувствовал себя виноватым.

Столкнувшись с таким живым и выразительным взглядом сына, Ши Тао на мгновение опешил — редкое для него проявление эмоций, но тут же вернул себе привычное суровое выражение лица.

Он вспомнил, что, когда только нашел сына, Ши И действительно что-то выкрикивал. Ему послышалось слово «друг», а если сопоставить это с обработанной раной на коленке, ответ напрашивался сам собой.

За то короткое время, пока мальчик пропадал, он умудрился познакомиться с кем-то из сирот?

После смерти Цю Синьмэн это было первое проявление сильного желания со стороны Ши И получить что-то конкретное.

…Будем считать это компенсацией, куплю ему новую игрушку.

Глядя на ясные, упрямые глаза Ши И, Ши Тао сменил гнев на милость, тяжело вздохнул и кивнул, удовлетворяя просьбу младшего сына.

Глава 7. Пойдем, домой

Скрип —

Звук открывающейся и закрывающейся деревянной двери прервал раздумья Ши И, и улыбка еще не успела сойти с его губ.

Чэнь Цунжун заметила мягкое выражение на лице Ши И и удивилась:

— Сяо И, о чем это ты задумался? Чему так рад?

Ши И с улыбкой покачал головой:

— Вспомнил прошлое, в детстве тут было довольно весело…

Чэнь Цунжун покачала головой:

— Разве вы не проводили все дни напролет, сидя рядом с Ди Ханем? Даже не болтали особо, каждый занимался своими тихими делами, а как время сбора заканчивалось — оба испарялись в неизвестном направлении… Вы оба были теми еще буками, что в этом веселого?

Она наполнила чашку горячей водой у кулера, вернулась в рабочее кресло, достала из ящика две упаковки в фольге и положила на стол:

— Вот, специально для вас двоих оставляю.

Увидев их, Ши И обрадовался: две пачки сухого молока в таблетках.

— Директор, вы до сих пор помните, что мы любили это?

Ши И потер гладкую алюминиевую упаковку, и круглые молочно-белые пластинки внутри загремели: шурх-шурх.

Чэнь Цунжун надела очки для чтения, прищурилась и взяла в морщинистые руки фарфоровую чашку, сдувая с нее пар:

— Конечно. В детстве только вы двое просили эти молочные пластинки больше всех, остальные детишки только с завистью на вас глазели… Из-за этого я теперь каждый раз, когда иду в супермаркет, по привычке захватываю пару коробок и кидаю в ящик стола…

Она опустила глаза, похоже, погружаясь в воспоминания.

Ши И улыбнулся, глаза его сузились. Распалив свой интерес, он разорвал упаковку и закинул одну пластинку в рот.

Твердая молочная таблетка медленно таяла на кончике языка — нежная, обволакивающая, сладкая, но не приторная.

Поскольку его рацион строго контролировался гувернерами и нянями, в детстве он никогда не пробовал подобных снеков. Попробовав однажды в детском доме, он уже не смог остановиться и полюбил эту вредную, по мнению семьи, сладость.

http://bllate.org/book/28045/3395180