Готовый перевод Social Anxiety Love Guide / Любовный гайд для социофобов: Глава 15

Среди очертаний горных хребтов они казались единственными посетителями этого лесного массива.

Во второй половине пути Ди Хань, опасаясь, что у Ши И снова не хватит сил, крепко сжал его запястье, заменяя альпеншток, и шаг за шагом вёл за собой.

Из-за сбавленного темпа и возможности опереться на спутника у Ши И появилась небольшая передышка. Его взгляд упал на крепкую, суровую спину впереди, а кожу согревало исходившее от него жаркое тепло.

…Такое же тепло, как прошлой ночью. Такое же на ощупь.

От этого хотелось поддаться сладкому наваждению, захотелось присвоить его целиком и полностью себе.

Ши И на мгновение отвлёкся, и ему даже показалось, будто на кончике языка вновь ощущается горечь вчерашней таблетки от простуды.

Все вокруг говорили, что Ди Хань замкнут, холоден, нелюдим и с ним трудно иметь дело. Казалось, он выстроил вокруг себя невидимую стену и жил в изолированном от всех мире, куда был заказан вход посторонним.

Но Ши И знал: Ди Хань совсем не такой.

Сколько они себя помнили, этот человек смущался рядом с ним, заботился о его чувствах и запоминал любое его слово, сказанное в шутку — точно так же, как прошлой ночью, — принимая всё всерьёз.

Из-за холодной внешности Ди Ханя окружающие не могли его понять и не утруждались тем, чтобы вникнуть в его мысли, навешивая поверхностные ярлыки и делая поспешные выводы.

У Ди Ханя тоже были свои радости и печали, свои заветные стремления, но его внутренний мир был настолько богат, что его совершенно не волновало мнение чужих людей, и он не чувствовал необходимости напоказ выставлять свои чувства.

Ши И понимал: это была его молчаливая гордость.

Лишь он один был способен разглядеть под холодной маской неразговорчивости упрямую нежность Ди Ханя.

Особенную нежность, предназначенную только для него.

Глава 13: Инстинкт

Они продолжали идти по лесу ещё больше двух часов. Ши Ит смахнул со лба катившиеся градом капли пота и бросил взгляд на экран навигатора: красная точка непрерывно мигала, до небольшого перевалочного домика оставалось меньше тысячи метров.

Ши И глубоко вздохнул: — Наконец-то почти пришли.

Не успел замереть его голос, как он почувствовал холод на лбу — несколько ледяных капель упали прямо на макушку.

Ши И поднял голову. В какой-то момент небо превратилось в серо-грязную тряпку, сквозь которую не пробивалось ни единого лучика света.

С неба закапали редкие капли дождя, количество которых увеличивалось с каждой секундой, и вскоре они сплелись в плотную серебристую сеть.

Заметив это, Ди Хань помрачнел, крепче сжал руку Ши И и тут же принял решение: — Бегом.

Ши И быстро вытащил зонт, раскрыл его и ускорил шаг.

В одно мгновение дождь хлынул сильнее, небо почернело, как тушь, а барабанившие по земле капли из мягкого шуршания превратились в частую трескотню. Издалека донесся глухой раскат грома.

Дождь налетел со страшной силой. Оба бросились бегом, в один голос перекинув рюкзаки на грудь и прикрывая фотографическое оборудование штормовками, чтобы защитить его от влаги.

Хотя до цели оставалось всего несколько сотен метров, грунтовая дорога была изрытой и труднопроходимой, приходилось ежесекундно следить, чтобы не поскользнуться, так что о прежней скорости не было и речи.

Когда они наконец добежали до так называемого перевалочного кирпичного домика, одежда на них промокла насквозь, тёмные пятна воды на штанах расползлись до самых бёдер, а кончики волос поникли, с них непрерывно капало — они выглядели точь-в-точь как промокшие курицы. К счастью, оба проявили предусмотрительность и перед выходом переложили аппаратуру и смену одежды в водонепроницаемые мешки, так что внутрь не попало ни единой капли.

Ши И, не обращая ни на что внимания, с грохотом захлопнул дверь, свалил рюкзак в кучу на стол и, прислонившись к стене, тяжело задышал.

Дыхание стоявшего рядом Ди Ханя тоже было частым. Он стянул верхнюю одежду, обнажив крепкий торс, на котором выделялся шَрам, пересекавший всю грудь. Достав из гермомешка два полотенца, одно он протянул Ши И, а другим начал вытираться сам.

Дыхание Ши И постепенно выровнялось. Не смея смотреть на спутника, он повернулся, включил на телефоне фонарик и окинул взглядом комнату, куда они только что вбежали.

На глаз кирпичный домик насчитывал всего около десятка квадратных метров, но хоть мал золотник, да дорог — мебель стояла тесно, но порядок не нарушала.

Красный кирпич стен не был оштукатурен, в него вбили несколько гвоздей, на которых висели кастрюли, миски и ковши. Прямо посреди комнаты стоял деревянный стол в окружении стульев. У правой стены примостился небольшой камин, сложенный из камней, ближе к внутренней стене стоял деревянный шкаф, а у выхода — открытый короб, доверху набитый ветками и древесным углем. В левом углу притупилась узкая кровать с матрасом в клетчатой простыне, а рядом с ней — деревянный шкаф, набитый слегка отсыревшими постельными принадлежностями.

К потолку была подвешена лампочка с вольфрамовой нитью. Ши И нащупал на стене выключатель и попробовал нажать — лампочка не загорелась.

Одежда липла к телу мокрыми тряпками, пронизывающий ветер студил до костей, и Ши И невольно содрогся от озноба: — Интересно, здесь вообще нет электричества или проводку оборвало грозой? Похоже, нам придется разжигать огонь.

Тем временем Ди Хань уже переоделся в сухую одежду. Буквально в пару слов ответив спутнику, он подошёл к камину и отыскал там зажигалку с какими-то щепками для растопки.

— Будь аккуратнее, — пользуясь тем, что тот занят делом, Ши И по примеру спутника быстро стянул с себя промокшую насквозь одежду и повесил её на спинку стула сохнуть естественным путём.

Вскоре Ди Хань развёл огонь. Пламя в камине затрепетало: пусть оно давало тусклый свет, но всё же служило и источником освещения, и теплом.

Пока в телефоне ещё оставался заряд, Ши И отправил Чжо Ч Чену и Чэн Тантан сообщение, что с ними всё в порядке.

Те ответили почти мгновенно, сообщив, что остальные коллеги уже на месте в деревне и за день они успели отсняты немало материала.

Завеса дождя заслонила весь мир, скрывая всё на расстоянии вытянутой руки. Дождь бушевал сильнее, чем прошлой ночью: то и дело вспыхивали ослепительно-белые молнии, а оглушительные раскаты грома казались разрывающимися прямо над ухом.

Ши И смотрел в окно. Ему ещё никогда не доводилось видеть столь яростного ливня; сквозь грохот стихии ему чудился громовой губ катящихся в ущелье валунов, что раскатистым эхом метались среди горных пиков.

Он забеспокоился об их нынешнем положении: — Ди Хань, как думаешь, может сойти сель? Выдержит ли этот домик?

Прождав добрую половину минуты и так и не дождавшись ответа, Ши И в недоумении повернул голову.

Ди Хань сидел на стуле прямой как палка, плотно закрыв глаза. Его губы побелели, а уголки рта были напряжены, словно лезвие острого ножа.

Даже самый тугодум понял бы, что с ним что-то не так, не говоря уже о Ши И, который прожил бок о бок с ним больше десяти лет.

Сердце Ши И сжалось. Бросившись к спутнику, он испуганно затараторил: — Тебе плохо? Замёрз? Или где-то болит?

Взгляд Ди Ханя был пустым, зрачки двигались вяло, будто он пытался сообразить, кто перед ним находится.

Лишь спустя долгое время парень напротив глубоко вздохнул, словно на его грудь давила тяжеленная плита, и с трудом выдавил из себя: — …Сяо И, мне немного больно.

Из-за спешки в дорогу они не взяли никаких обезболивающих.

Нахмурившись, Ши И повысил голос, пытаясь отвлечь его: — Где болит?

Ди Хань опустил глаза, его ресницы слегка подрагивали — казалось, он вовсе не расслышал слов Ши И. Он не отвечал и не двигался, а со лба сорвались несколько капель холодного пота.

Тогда Ши И, словно что-то сообразив, указал на грудь Ди Ханя и неуверенно спросил: — …Здесь плохо?

Кончик его пальца указывал аккурат на тот самый рубец на теле Ди Ханя.

Ресницы Ди Ханя дрогнули, и его взгляд опустился на палец Ши И, подсвеченный оранжевыми отблесками каминного огня.

Внезапно Ди Хань шевельнулся и крепко схватил Ши И за руку.

Ши И почувствовал, что пальцы мужчины сомкнулись на его запястье тисками, причиняя резкую боль, но ему было некогда думать об этом — он продолжал отчаянно успокаивать Ди Ханя.

Ди Хань медленно перевёл руку Ши И к себе на грудь. Его голос натянулся струной, готовой лорнуть от предельного напряжения: — Сяо И… дотронься, если ты дотронешься, станет легче…

Ши И на мгновение замер. Столкнувшись с упрямым взглядом Ди Ханя, он опустил глаза и, наконец приняв окончательное решение, протянул руку. Сначала кончиком указательного пальца, а затем и всей ладонью он осторожно коснулся его кожи.

Первым чувством было обжигающее жжение.

Грудь Ди Ханя напоминала раскалённый докрасна кусок железа, отчего ладонь Ши И едва заметно защипало.

Однако Ши И не отдёрнул руку, а нежно погладил затянувшийся рубец. Проведя пальцами по неровным следам, он ощущал, как при дыхании слегка вздымается грудная клетка мужчины. Самый длинный шрам чётко выделялся на фоне здоровой кожи: он был чуть длиннее человеческой ладони и слегка неровно возвышался над поверхностью.

Раньше Ши И уже спрашивал Ди Ханя о происхождении этих шрамов, но тот так и не дал ему прямого ответа.

Под его медленными, успокаивающими движениями Ди Хань тяжело выдохнул.

Любимый человек находился прямо перед ним, разрешая беспрепятственно прикасаться к себе, но у Ши И не было никаких праздных мыслей — в его голове крутилась лишь одна-единственная мысль.

Кончики пальцев Ши И едва заметно дрожали.

При таких глубоких ранах — как же больно было Ди Ханю, когда он их получил?

***

Дождь за окном всё не прекращался, превратившись в настоящий ливень. Под мягкими ласками Ши И приступы у Ди Ханя, казалось, значительно утихли.

В душе Ши И скопилось множество вопросов — всё то, что он раньше намеренно или случайно оставлял без внимания.

Откуда взялись эти шрамы?

Что Ди Хань пережил в детском доме до того, как они встретились?

И связано ли с этим то отклонение, о котором говорил психолог?

Но он не стал ничего расспрашивать. Он просто молча сидел рядом с Ди Ханем, точно так же, как тот поступал раньше.

Когда дыхание Ди Ханя полностью выровнялось, Ши И украдкой зацепил мизинец сидевшего рядом парня и произнёс: — Мне холодно, поспи со мной сегодня.

Ди Хань пристально глянул на него, и в его черных глазах отразились тёплые язычки пламени из камина.

— Хорошо, — согласился он.

Вторую их совместную ночёвку на одной постели можно было смело назвать делом привычки.

Узкая, едва ли в метр с небольшим шириной кровать в перевалочном домике с трудом вмещала двух рослых парней, и в конце концов Ди Хань уложил Ши И у стенки, а сам прижал к себе, заключая в объятия.

То ли сказывалась усталость после сегодняшнего подъема в горы, то ли в голове роилось слишком много мыслей, но едва голова Ши И коснулась подушки, как сознание тут же погрузилось в туман.

Убедившись, что дыхание устроившегося в его объятиях человека стало ровным и спокойным, Ди Хань приоткрыл глаза и жадно обвёл взглядом каждую черту его лица.

Ши И уродился писаным красавцем: кожа на щеках была белой и гладкой, словно отражающий снег лунный свет, изящные брови и глаза источали живой блеск, светотень на переносице легла мягкими переходами, а линия губ была чёткой и нежной.

http://bllate.org/book/28045/3395186