Готовый перевод Rose on the Branch / Роза на ветке: Искушение бедняка: Глава 1

Глава 1. Пролог

Нин Чживей глубоко вздохнул, в последний раз поправив галстук на груди, который уже невозможно было разгладить до идеального состояния, и толкнул дверь.

Внутреннее устройство крупных компаний всегда поражало своей роскошью — даже переговорные здесь состояли из целого анфиладного комплекса. Помещение, в которое он только что ступил, служило зоной ожидания. Здесь суетились секретари и помощники, занятые подготовкой различных документов и чая.

Еще совсем недавно, до того как суд начал распродажу недвижимости семьи Нин, это здание целиком принадлежало личному имуществу самого Нин Чживея.

— Секретарь Чэнь, скажите, сейчас уже можно входить? — придя в себя, он сделал несколько шагов вперед и, озарив лицо непринужденной и почтительной улыбкой, обратился к женщине, которая листала бумаги у окна.

Секретарь Чэнь подняла голову и окинула его взглядом. За ярким макияжем скрывалась деловая, бесстрастная оценка, словно перед проведением эксперимента она проверяла образец на соответствие стандартам.

— Да, наш президент уже на месте, — завершив осмотр, секретарь Чэнь перевела взгляд обратно на лицо Нин Чживея и без тени смущения отвесила ему недвусмысленное предупреждение ровным тоном: — Генеральный директор Нин, раз уж мы дошли до этого момента, полагаю, обе стороны прекрасно понимают, чего именно мы добиваемся и что получите вы. У нашего президента всегда был тяжелый характер, поэтому я надеюсь, что генеральный директор Нин проявит максимальное сотрудничество ради нашего более плодотворного совместного дела.

Скрытый в этих словах намек был более чем очевиден. Законы бизнес-войн напоминали правила джунглей, где выживание сильнейшего оставалось незыблемым законом. Раз уж переговоры дошли до такой стадии, Нин Чживей и вовсе убедился, что его визит не имеет особого практического смысла — раз уж один здесь выступает в роли мясника, а другой — рыбы на разделочной доске, то всю грязную работу вроде укладывания собственного тела на плаху придется выполнять ему самому.

Улыбка на его лице слегка померкла. Опустив взгляд, он спокойно произнес:

— Секретарь Чэнь шутит. Если ваша уважаемая компания настроена на плодотворное сотрудничество со мной, я, разумеется, буду содействовать. Но раз уж у вашего президента тяжелый характер, ему впору обратиться к врачу традиционной китайской медицины за рецептом успокаивающего отвара — неужели это тоже входит в мои обязанности?

Как только эти слова сорвались с губ, на лице секретаря Чэнь чуть не отразилось неподдельное потрясение.

...Разве этот молодой господин Нин, избалованный отпрыск разорившейся богатой семьи, обычно не отличался самым податливым и мягким нравом?

Нин Чживей не желал больше тратить на нее слова. Повернувшись, он взял папку с тезисами предстоящего совещания и направился к дверям главной переговорной. По обе стороны от матовой стеклянной двери стояли два массивных телохранителя; судя по всему, сидячие места внутри уже были полностью заняты топ-менедждерами компании-покупателя.

Если же посмотреть на него самого — сотрудники компании были почти полностью распущены, и на подписание договора о поглощении он явился в полном одиночестве. Иначе как плачевным и жалким это зрелище назвать было нельзя.

Подумав об этом, Нин Чживей мысленно вздохнул, взялся за дверную ручку и, слегка надавив, распахнул дверь, уверенно шагнув внутрь.

Главная переговорная оказалась просторной. Было очевидно, что после повторного выкупа помещение подверглось капитальному ремонту и перепланировке — даже цвет потолочной люстры изменился. Однако, войдя и подняв голову, Нин Чживей не увидел ни ожидаемой чопорности, ни напряженного ожидания. Напротив, в этой переговорной, кроме него самого, находился всего один человек, сидевший на противоположном конце длинного стола.

Нин Чживей невольно растерялся, его шаги тут же замерли на месте. Он застрял между входом и выходом, совершенно не понимая, куда теперь присесть. Подняв глаза на человека в другом конце длинного стола, он узнал в нем того самого легендарного вершителя судеб из группы Тяньи, который сейчас слегка опустил голову и просматривал документы, не позволяя рассмотреть свое лицо из-за ровной осанки.

— Кхе... Президент Чи.

Нин Чживей никак не ожидал, что собеседник назначит ему встречу тет-а-тет, отчего на душе стало еще тревожнее. Последние годы он провел за границей и не следил за недавними бурями в Цинчэне, а потому, естественно, почти ничего не знал об этом решительном и беспощадном человеке, поднявшемся на самую вершину власти. Они никогда не встречались раньше, и ему было известно лишь имя собеседника. Постояв на месте какое-то время и заметив, что тот по-прежнему не собирается поднимать на него глаз, Нин Чживей подумал, что бесконечно тянуть время бессмысленно, и издал легкий кашель, чтобы привлечь внимание.

Услышав звук, мужчина наконец соизволил поднять голову, словно только что заметив появление гостя, и равнодушно устремил на него взгляд.

В тот самый миг, когда их взгляды встретились, зрачки Нин Чживея резко сузились.

Стоило тому поднять голову на звук, как Нин Чживей мгновенно понял, насколько знакомым было это лицо. Сопоставив его с этой не самой распространенной фамилией, его сердце заколотилось с бешеной силой, и в ту же секунду в нем всколыхнулся непреодолимый импульс развернуться и бежать отсюда прочь.

Но к несчастью, он даже не успел сделать хоть какое-то движение, как этот человек уже пригвоздил его к месту тяжелым, пронзительным взглядом, вонзившимся прямо в самую глубь его глаз.

Было уже слишком поздно.

— Давно не виделись, — Чи Унянь тронул уголки губ равнодушной усмешкой, но в его зрачках, словно скованных ледяной коркой, не было ни капли веселья.

— Нин Чживей, не ожидал меня увидеть?

В голове Нин Чживея образовалась абсолютная пустота. Зрительные нервы подсказывали ему, что губы стоящего перед ним человека шевелятся, но он никак не мог сосредоточиться, чтобы уловить смысл сказанного.

Воздух застыл на долгие мгновения, после чего Чи Унянь заговорил снова.

— Садись.

Это был все тот же отрешенный тон, привычный для человека, облеченного властью. В его словах не звучало ярости, но в них сквозила словно бы врожденная безапелляционность, не допускающая ни малейшего сопротивления или возражения.

Нин Чживей наконец шевельнулся. Подчинившись приказу, словно зачарованный, он оцепенело дошел до противоположной от Чи Уняня стороны, отодвинул стул и опустился на сиденье.

Он сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели, но на лице все еще держалась та самая хрупкая маска спокойствия, грозящая треснуть в любую секунду. Он обратился к Чи Уняню:

— Эта компания... принадлежит тебе?

— Да, — ответил Чи Унянь коротко и беспристрастно. По прошествии стольких лет в нем уже не осталось ничего от того замурзанного молодого человека, который метался по строительным площадкам в поисках хоть какой-нибудь работы ради тарелки вечерней поданной еды.

Нин Чживей ошеломленно смотрел на мужчину перед собой.

Только сейчас он по-настоящему разглядел лицо Чи Уняня. Оно оставалось таким же красивым, как и десять лет назад... нет, пожалуй, стало еще привлекательнее. Его нынешняя стрижка подходила ему гораздо больше, линия челюсти казалась более резкой и мужественной, а глаза приобрели еще более темный, несгибаемый блеск, в котором таилось слишком много непонятных для него вещей.

В горле пересохло. Не смея выдержать и секунды прямого зрительного контакта, Нин Чживей был вынужден опустить голову, уставившись на четкие следы от принтера на черно-белом листе бумаги.

— Проект поглощения я заранее велел секретарю передать тебе, — Чи Унянь бесстрастно наблюдал за тем, как подрагивают плечи собеседника, чья фигура казалась еще более тощей, чем десять лет назад. — За исключением небольшой доли, оставшейся у нынешних сотрудников компании, все акции семьи Нин в Ланьши, включая то здание под стартапы на Третьем транспортном кольце, я забираю целиком по единому списку.

— ... — Нин Чживей продолжал смотреть в стол, его голос слегка охрип: — А деньги?

Чи Унянь бросил небрежно:

— Три миллиарда.

Нин Чживей резко вскинул голову:

— Невозможно! Научно-исследовательский отдел Ланьши сейчас владеет не менее чем десятком перспективных патентов, а рыночная стоимость только двух проектов по беспилотному вождению превышает три миллиарда! Даже с учетом нынешних колебаний на фондовом рынке, компания вместе с недвижимостью никак не может стоить так дешево...

Он не успел договорить, как Чи Унянь прервал его:

— Ты можешь отказаться от продажи.

Он не гневался, но трещины в глубине его зрачков несомненно отдавали холодом.

— Но можешь попытать счастья и проверить, найдется ли во всем Цинчэне хоть одна компания, которая осмелится сесть с тобой за стол переговоров по Ланьши после того, как ты переступишь порог этой переговорной.

Нин Чживей едва не до крови прикусил нижнюю губу.

Чи Унянь проявлял завидное терпение, замолкнув сразу после того, как вывалил на собеседника не прикрытую ничем угрозу. Время в повисшей тишине грозило остановиться, а Нин Чживей чувствовал, как его собственная кровь капля за каплей покидает тело, пока ладони окончательно не стали ледяными.

Прошло еще несколько минут, и он вдруг качнулся с места.

Стулья в переговорной были сделаны из ценного дерева цзиньсыму — тяжелые, с трудом поддававшиеся сдвигу. Руки Нин Чживея дрожали, но он вложил все оставшиеся силы в то, чтобы отодвинуть стоявшее рядом с Чи Унянем кресло, после чего бесшумно опустился перед ним на колени.

Пол в переговорной покрывал толстый слой ковра, так что даже при всем давлении веса на колени боли не чувствовалось — только онемение. Нин Чживей опустил глаза, и его расфокусированный взгляд упал на мыски туфель Чи Уняня. Тот был обут в дорогие эксклюзивные кожаные туфли ручной работы от JL, чьи блестящие, заостренные носки напоминали иглу, вонзившуюся в самое сердце и вызвавшую глухую, острую боль.

Но в реанимации все еще капали капельницы для матери в ожидании операции, и у него не оставалось иного выбора.

Заметив его движение, в глазах Чи Уняня, бывших до того тихими, как озерная гладь, внезапно мелькнула рябь. Хотя эта природная невозмутимость тут же исчезла без следа, ледяная корка на его поверхности все же треснула, навсегда утратив прежнюю прочность.

Губы Нин Чживея легонько дрожали, и голос звучал сбивчиво. Он почти умолял:

— Господин Чи, уступите еще немного в цене, эта сумма никак не соответствует истинной стоимости Ланьши...

Чи Унянь вновь прервал его, произнеся тихо:

http://bllate.org/book/28104/3400104