Готовый перевод The King's Vest Cheese Grape Ice / Королевский маскарад: Возвращение забытого монарха: Глава 11

Поэтому возвращаться назад было нельзя.

Если бы он рассчитывал укрыться под защитой темноты и, чтобы его не нашёл владелец, вернулся бы в район той комнаты, где нашёл сердце, и спрятался там — это ещё куда ни шло. Но стоило ему вспомнить ту долгую, не рассеивающуюся, мощную ауру, что царила в комнате, как его охватывал ужас, и он не мог вернуться туда ни при каких обстоятельствах.

Так что прятаться поблизости от того дома тоже было нельзя.

Найти какую-нибудь работу далеко от этого места, снять жильё, обосноваться там и переждать какое-то время — если бы его не обнаружили, это можно было бы считать безопасным, и такой вариант ещё имел право на жизнь.

Но ведь он добрался сюда на той птице, на которой ехал верхом. Теперь же у него не было никаких средств передвижения, и если полагаться на собственные ноги, то сколько времени уйдёт на дорогу?

К тому же при нём не было карты: где что находится и что где расположено, он понятия не имел. Какой смысл бесцельно бродить наугад?

Поэтому уходить отсюда тоже было нельзя.

Ему больше некуда было идти.

Мо Рушэн тяжело вздохнул про себя, и на его лице проступила ещё более глубокая печаль. Если Бай Тяньмин непременно захочет прогнать его отсюда, поделать он ничего не сможет — в конце концов, это жилище Бай Тяньмина, и он не мог нагло сидеть здесь до последнего.

Но и уйти отсюда ему было действительно некуда. Отправься он сейчас на поиски нового приюта, вряд ли прошло бы много времени до его гибели: умер ли бы он от страха, сбился бы с ног до смерти или на него открыли бы охоту из-за того самого сердца — исход был бы одинаково плачевным.

— Так что же ты можешь мне дать? — задумчиво глядя на Мо Рушэна, спросил Бай Тяньмин.

Мо Рушэн моргнул, ошеломлённо глядя перед собой.

Тогда Бай Тяньмин привёл ему пример, указав на хлопочущего неподалёку Нань Пу: — Это мой слуга, он работает на меня. А ты? Ты не мой слуга и не помогаешь мне. Кто ты такой, находясь здесь? Гость? Я тебя не приглашал. Друг? Мы ведь едва знакомы.

Мо Рушэн попытался сообразить, но так и не смог придумать, что именно он может предложить. Одежда и обувь, которые были на нём сейчас, нашлись в доме у Бай Тяньмина, а птица, на которой он прилетел, уже пала.

Что он вообще мог достать?

То сердце, что он принёс с собой и которое Бай Тяньмин уже забрал? Так оно ему не принадлежало. К тому же оно больше не находилось у него в руках.

С другой стороны, хозяин той вещи был невероятно опасен. Если бы он явился сюда и обнаружил, что предмет у него, то Мо Рушэн пострадал бы в первую очередь.

Стоило вещи ускользнуть из его рук, как ему следовало бы успокоиться и не переживать, но не успел он порадоваться и двух дней, как всё вернулось на круги своя — и что это вообще должно было значить?

При этой мысле его лицо стало ещё более бледным и серым.

Бай Тяньмин не мог смотреть на этот его вид человека, которому только что вынесли смертный приговор. Нахмурившись, он произнёс: — Неужели совсем ничего не можешь придумать?

Бай Тяньмин вовсе не жаждал выставить его вон. В конце концов, раз уж тот свалился на его голову, уйти сию минуту не сможет, да и ест и живёт здесь. Если объявится кто-то разыскивающий Мо Рушэна, чтобы свести счёты, под удар, пожалуй, попадет и сам Бай Тяньмин; но выстави он Мо Рушэна за порог, нет никаких гарантий, что это убережёт его от неприятностей.

Поэтому спешить выгонять Мо Рушэна у Бай Тяньмина не было никакой необходимости.

Однако оставлять его здесь просто так, в подвешенном состоянии, тоже было нельзя. Иначе что, если в один прекрасный день тот вдруг решит уйти, подвернется удобный случай, и он исчезнет, даже не попрощавшись — кем тогда придётся считать самого Бай Тяньмина?

Мо Рушэн лишь молчал. Очевидно, когда сказать было нечего, молчание становилось единственным ответом.

Бай Тяньмин вздохнул, чувствуя некоторое бессилие, и потянул за поводок сидевшую рядом собаку. Та была в ошейнике, и от рывка послушно подалась вперед, неуклюже приближаясь к Бай Тяньмину.

Пёсик жалобно тяфкнул на Бай Тяньмина, словно не понимая, с чего это тот вдруг начал дёргать за поводок, и виновато вильнул хвостом. Его кругленькая тушка, стоявшая на месте, напоминала огромный продолговатый шарик из кунжута.

Бай Тяньмин сунул поводок прямо в руки Мо Рушэну и со вздохом произнёс: — Пока что поручаю его тебе. Смотри, чтобы эта собака не бегала где попало и не подбирала всякую гадость. Если согласен — оставайся, можешь жить здесь. Когда надумаешь уйти — уходи, я тебя не стану задерживать. Ну как?

Мо Рушэн перехватил поводок, в его глазах вспыхнул свет, и он закивал: — Я согласен! Я буду хорошо за ним присматривать! — Сейчас он был готов даже бить себя в грудь, лишь бы пообещать, что непременно уследит.

Правда, стоило ему вспомнить, что перед ним Тиндалосов пёс, как ему подумалось, что на самом деле эту собаку приставили следить за ним самим — чтобы он тайком не сбежал, ничего не сломал или, упаси небо, случайно не отдал концы.

— Желаете, я приготовлю вам к полднику молочный смузи? Или какие-нибудь фрукты понадобятся? Кофе сделать? — добросовестно закончив уборку, Нань Пу подошел к Бай Тяньмину и задал вопрос.

— Сделай виноградный кофе, — Бай Тяньмин поднялся на ноги, кивнул и, глядя на застывшего рядом Мо Рушэна, спросил: — А тебе нужно?

Мо Рушэн машинально переспросил: — Что? — а сообразив, смущенно покраснел и торопливо ответил: — Нет, спасибо. — Он и впрямь не делал ничего особенного, ел и пил даром, и так уже устроился слишком хорошо, а просить еще и послеобеденный чай казалось ему уже перебором.

— После обеда я тоже хотел бы сходить на свои грядки, — приведя себя в порядок, сказал Бай Тяньмин Нань Пу. — Кофе заверни с собой.

Нань Пу кивнул, развернулся и ушел на кухню, но вскоре вернулся с чашкой кофе и протянул её хозяину. Тот взял стакан, повернулся к задней двери и обратился к следовавшим за ним Мо Рушэну и собаке: — Вы оставайтесь дома.

Пёс отчаянно замахал хвостом, изо всех сил рванулся вперед и зашелся лаем. Поскольку его держали на поводке, он, бросившись вперед, тут же отлетал назад, снова бросался и падал на землю, так что в конце концов ему пришлось просто кружиться на месте.

Тиндалосов пёс вполне мог бы порвать этот поводок, но раз уж его нацепил сам Бай Тяньмин, то после освобождения пришлось бы зажимать верёвку в зубах и заставлять кого-то перевязывать её заново, что было невероятно хлопотно. Уж проще прикинуться обычной дворняжкой.

А обычный щенок порвать поводок не мог, так что пёсу оставалось только скакать во все стороны, заливисто лаять и безумно вилять хвостом, бросаясь на Бай Тяньмина в попытке показать, как сильно он хочет пойти с ним.

На самом деле, столь бурное поведение тихого обычно пса говорило само за себя, но Бай Тяньмин засомневался: если взять собаку с собой, то даже на поводке она вполне могла сорваться с места. Любоваться цветами и одновременно следить за псом казалось слишком утомительным.

К тому же он не знал, захочет ли Мо Рушэн идти и сможет ли он постоянно удерживать пса.

Увидев, как собака лает, словно и впрямь отчаянно рвётся на прогулку, Мо Рушэн сказал Бай Тяньмину: — Давайте возьмём пёсика с собой. Я тоже пойду и буду крепко держать его.

— Ладно, — согласился Бай Тяньмин.

И они поднялись на гору.

Бай Тяньмин осмотрел цветы на грядках. Все они были необычными, поэтому и росли совсем не так, как обычные растения: не прошло и полудня, как на зелёных листьях уже набухли бутоны.

Судя по всему, ещё немного, и эти бутоны один за другим распустятся — тогда здесь станет невероятно красиво, куда красивее, чем сейчас.

Бай Тяньмин присел на камень, глядя на зелёные листья и нежно-розовые бутоны перед собой, и прищурился. Солнце сияло ярко, и всё вокруг искрилось.

В этот момент навстречу ему пахнул лёгкий ветерок, взъерошив волосы. Поправляя растрёпанные пряди, он подумал, что при случае стоило бы притащить сюда кресло-качалку.

Сесть в тени деревьев, любуясь густыми рядами ярких цветов и подставляя лицо теплому ветерку, пока кресло мерно покачивается, а сверху то и дело падает одинокий лист — вот это было бы настоящее счастье.

Солнце постепенно клонилось к закату. От проходящих мимо теней мрак вокруг сгустился, словно листва на кронах деревьев вдруг стала вдвое гуще, и Бай Тяньмин поднялся со своего места.

Он направился к своим грядкам, шагая среди растений и проверяя, не раскрылся ли какой-нибудь из мелких бутонов, как вдруг услышал какой-то звук.

Повернув голову, он увидел крошечный бутон, который изо всех сил раскрывался. Он замер прямо возле него, не отрывая глаз от цветка.

Бутон раскрывался лепесток за лепестком прямо у него на глазах, обнажая нежно-жёлтые тычинки в серединке. Лепестки были бело-розовыми. Тем временем бесшумно приблизился пёс, а следом за ним шёл Мо Рушэн, сжимавший в руке поводок.

Пёс был низким и, приближаясь, ничего особо не задевал. Мо Рушэн был выше, и хотя взгляд его был стеклянным, он всё же старательно обходил цветы и травы на дорожке, не причинив цветам Бай Тяньмина никакого вреда.

Бай Тяньмин бросил на них взгляд и мешать не стал.

Пёс на цыпочках осторожно вытянул шею, пытаясь коснуться цветка своим чёрным влажным носом. Вряд ли он собирался проглотить цветок целиком, но Бай Тяньмин не хотел, чтобы собачий нос испачкал лепестки, и наотмашь схватил пса за морду.

Пёс тихо взвизгнул, мотнул головой, но вырваться не смог, так что ему пришлось опустить голову, показывая, что он больше так не будет. Лишь тогда Бай Тяньмин медленно разжал пальцы.

Стоявший рядом Мо Рушэн моргнул, медленно приблизился к цветку, а заодно и к самому Бай Тяньмину, и неуверенно, с лёгким, словно невесомая пыльца, трепетом в голосе — так, будто боялся, что от громкого звука цветок осыплется — осторожно спросил: — Можно мне попробовать один лепесток?

Бай Тяньмин бросил на него косой взгляд, не зная, какое выражение лица принять. Хотя эти цветы и впрямь были невероятно милыми, очень вкусно пали и, по правде говоря, прекрасно годились в пищу, но если срывать и есть каждый распустившийся цветок, то зачем тогда вообще их выращивать?

Глава 12

Находись Мо Рушэн в нормальном состоянии, при одном таком взгляде Бай Тяньмина он бы уже давно сжался и отступил. Но сейчас его взгляд был прикован к маленькому цветку перед ним, всё его внимание безраздельно принадлежало этому растению. Он облизал пересохшие губы, а его зрачки судорожно метались — вылитый изголодавшийся хищник, готовый пустить слюну, он уже был не в состоянии думать ни о чём другом.

Бай Тяньмин протянул руку и нажал ему на плечо, пресекая попытку податься ближе к цветку. Поразмыслив, он тяжело вздохнул и произнёс: — К завтрашнему утру здесь распустятся все цветы. Обязательно есть его прямо сейчас?

Мо Рушэн перевёл взгляд и с большим трудом оторвал его от цветка, бывшего буквально в шаге от него. С отрешенным выражением лица, словно он совершенно не понимал, где находится, он через силу улыбнулся и произнёс: — Я ужасно голоден.

http://bllate.org/book/28143/3403399