Он вдруг почувствовал себя немного обиженным. Раньше Гу Цзинцзэ всегда звал его по домашнему прозвищу, но после возвращения из больницы всё изменилось.
— Гу Цзинцзэ: «...»
Так какое же домашнее прозвище было у Ши Цинцю?
Он внезапно вспомнил, как Да Син и Старый У называли Ши Цинцю раньше.
Он попытался прощупать почву:
— Цзюцзю, давай не будем расставаться, м?
Ши Цинцю наморщил личико, с подозрением посмотрел на него и поправил:
— Цзюцзю. Твой учитель словесности преподавал физкультуру?
Цзюцзю — оказывается, домашнее прозвище Ши Цинцю было Цзюцзю. Довольно мило.
Гу Цзинцзэ расплылся в улыбке:
— Нет, просто язык заплёлся. Так давай не будем расставаться, Цзюцзю?
Ши Цинцю ничего не ответил.
Гу Цзинцзэ не сдавался:
— Захочешь — будем держаться за руки, захочешь... захочешь, и поцеловаться можно.
Хотя они и не были настоящими возлюбленными, сначала нужно было заставить его успокоиться, ведь нельзя же допустить ухудшения его состояния.
Ши Цинцю на самом деле уже не так сильно сердился. Поведение Гу Цзинцзэ порой казалось странным, но он был тем, кого тот любил, а значит, заслуживал прощения.
Он сдержанно кивнул:
— Ну ладно, пока не расстаёмся. Но чтобы больше такого не повторялось.
Гу Цзинцзэ с облегчением выдохнул и торопливо пообещал:
— Больше точно не повторится.
Там, где Гу Цзинцзэ не мог видеть, Ши Цинцю уголки губ тронула лёгкая улыбка.
Восемь-девять часов вечера были пиковым временем для прогулок парочек. Они не стали просто сидеть на месте и, как и все остальные, пошли кружить вокруг озера.
Они редко забирались в такие места, не говоря уже о том, чтобы наматывать круги вокруг воды — обычно они просто проходили мимо.
Глядя на руку Ши Цинцю, опущенную вдоль тела, Гу Цзинцзэ шевельнул кончиками пальцев и осторожно протянул руку, словно улитка, высунувшая рожки.
Сначала он медленно зацепил его своими пальцами, а затем их пальцы переплелись в замок.
В тот момент, когда их пальцы сплелись, он даже разучился ходить и замер на месте. Они уже не в первый раз держались за руки, но впервые — сплетя пальцы.
Изначально Гу Цзинцзэ планировал лишь взять его за руку, но кто же знал, что всё перерастёт в переплетённые пальцы.
Заметив человека, внезапно замершего на месте, Ши Цинцю склонил голову и с недоумением посмотрел на него.
— М? Чего это ты остановился?
Другая рука Гу Цзинцзэ тоже отчаянно вспотела от напряжения. Он глубоко вздохнул:
— Ничего. Пройдёмся ещё немного, а потом пора будет возвращаться.
Ши Цинцю кивнул:
— Ладно.
Он немного расстроился. Время было ещё раннее, некоторые парочки расходились только перед самым сном, а возвращаться сейчас, когда ещё так рано, ему совсем не хотелось.
Заметив по отсветам фонарей разочарование в его глазах, Гу Цзинцзэ почувствовал, как у него защемило в груди, и добавил:
— Хочешь, погуляем ещё подольше? Вернёмся в десять.
Ши Цинцю кивнул, внутренне радуясь: сейчас было всего девять, и они могли подержаться за руки ещё целый час.
— Хорошо.
Они шли рука об руку, прогуливаясь, и даже не подозревали, что на форуме уже разгорелась нешуточная буря.
Совсем недавно кто-то услышал их разговор о расставании, выложил запись на форум, и теперь там вовсю шли жаркие споры.
Цю Вэй: [Прекрасно, мой божественный муж наконец-то расстался.]
Мой отпадный пейринг реален: [Бред собачий. Скорее они расстанутся со своими жизнями, чем друг с другом.]
Цю Вэй: [Хотите верьте, хотите нет, я сама своими ушами слышала. Ненавижу вас, фанатиков чужих пейрингов. Забираю Цюцзю себе, Цюцзю прекрасен в одиночестве.]
У моего мужа фамилия Гу: [И чем хорош этот со с фамилией Ши? Только и умеет, что корчить из себя ледяную неприступность.]
Дальше пошла новая волна яростных препирательств, о чём, разумеется, ни один из главных участников событий даже не догадывался.
Глава 11: Напряжение
А тем временем те двое всё ещё прогуливались, держась за руки.
Ши Цинцю высвободил руку, достал из кармана пачку салток итёр лоб Гу Цзинцзэ:
— Чего это ты так вспотел? Заболел, что ли?
С тех пор как их пальцы сплелись, Гу Цзинцзэ весь горел. И надо же было такому случиться — среди ночи обдувало прохладным ветром, а он покрылся потом. Поистине удивительное зрелище.
Гу Цзинцзэ почувствовал неловкость: подумаешь, за руки подержались, не впервой же. И чего это он вдруг так перенервничал?
Он заикался:
— Я... да не заболел я, просто жарковато.
Признаваться в том, что он нервничал, он не собирался.
Ши Цинцю всё равно волновался:
— Раз заболел, не притворяйся крепким. Давай сходим в больницу, проверимся.
Гу Цзинцзэ покрутил рукой — от избыточного напряжения его конечности просто оденеменели.
— Не болен я, правда, просто жарко.
Ши Цинцю с подозрением посмотрел на него и приложил ладонь ко лбу — жар и впрямь был уже не таким сильным, как только что.
— Ну ладно. Если заболеешь, обязательно скажи мне.
Гу Цзинцзэ поспешно закивал:
— Конечно скажу. Ну что, пойдём назад?
Он уже с трудом держался на ногах; если они продолжат идти за ручку, он точно заболеет по-настоящему.
Видя, что тот всё ещё потеет, Ши Цинцю тоже запереживал и в конце концов кивнул:
— Мм, пойдём.
В общежитии Да Син и Старый У всё ещё рубились в игры, два здоровенных лба теснились на одной кровати и вовсю крыли друг друга матюгами.
Ещё не успев толком толкнуть дверь общежития, Гу Цзинцзэ и Ши Цинцю уже услышали их ругань снаружи.
— Твою мать, что это за порода бревна такая? До чего же косой!
— Больше не играю, всё, к чёрту, этот нубяра нас сейчас потопит.
Увидев Гу Цзинцзэ и Ши Цинцю, оба вмиг захлопнулись.
— Вы наконец-то вернулись! небось опять на свидание ходили? — Да Син не отличался особой проницательностью и, считая всех парней в комнате закоренелыми натуралами, с лёгким сердцем подтрунивал над ними, видя, как они постоянно шляются туда-сюда вместе.
Хоть это и была шутка, сами участники невольно почувствовали себя виноватыми и потёрли носы.
Ши Цинцю снял рюкзак:
— Мы в библиотеку ходили.
Старый У громко рассмеялся, не заметив ничего странного:
— Утиные шейки на столе, это вам обоим оставили.
Гу Цзинцзэ глянул на стол: там действительно лежала коробочка с утиными шейками.
— Ага, спасибо.
Старый У отмахнулся:
— Да ладно, чё ты.
Их общежитие было довольно дружным, еду они всегда делили на всех. Гу Цзинцзэ с первого взгляда казался младшим сыном из богатой семьи — обувь на нём стоила десятки тысяч, но жадиной он не был и охотно делился с остальными любыми вкусняшками.
Ши Цинцю был точно таким же: с виду — избалованный барчук из состоятельного дома. И пусть по одежде брендов было не разобрать, благородное происхождение выдавала сама его манера держаться.
После стольких часов ходьбы Ши Цинцю и впрямь проголодался и бросил взгляд на Гу Цзинцзэ.
Тот мгновенно всё понял и вскрыл упаковку.
— Много есть нельзя, острое, — произнёс он, одновременно надевая на Ши Цинцю перчатки.
Ши Цинцю не переносил острую пищу, и Гу Цзинцзэ выяснил это уже после того, как они начали жить вместе.
Ши Цинцю кивнул:
— Угу, я понемногу.
Гу Цзинцзэ всё равно волновался:
— Я закажу тебе что-нибудь другое.
Ши Цинцю поднял на него глаза:
— Не надо, я эту поем.
Гу Цзинцзэ не послушал его. Ши Цинцю по вечерам почти ничего не ел, а раз сейчас ел — значит, действительно проголодался. Достав телефон, он заказал несколько любимых блюд Ши Цинцю, но немного: всё равно всё не съест.
— Подожди немного, сейчас привезут.
В школе работала специальная служба доставки, так что забирать заказ самим не требовалось.
Ши Цинцю замер с утиной шейкой в руке и уставился на него. Гу Цзинцзэ без сомнений был прекрасным парнем.
— Спасибо, — тихо проговорил он.
Ши Цинцю всё ещё застыл в той же позе — с зажатой шейкой и ошеломлённым видом. Гу Цзинцзэ усмехнулся: со стороны это выглядело довольно глупо, но от этого человека казалось безумно милым.
Внезапно у него зачесались руки, и он, поддавшись необъяснимому порыву, погладил Ши Цинцю по голове.
Закончив жест, он тоже замер, вскинул голову и опасливо глянул на кровати Да Сина и Старого У. Убедившись, что те заняты своими делами и не смотрят в их сторону, он с облегчением выдохнул.
Заказ привезли через тридцать минут. Сам Гу Цзинцзэ не особо жаловал вечернюю еду, поэтому он просто распаковал еду и поставил перед Ши Цинцю.
— Слезайте перекусить, — крикнул он, поднимая голову на двух игровых маньяков на втором ярусе.
Да Син и Старый У согласно закивали, не прекращая жмякать по экранам телефонов:
— Идём-идём!
Видя, что те слезут ещё нескоро, Гу Цзинцзэ повернулся к Ши Цинцю:
— Давай без них, мы сами поедим.
Ши Цинцю:
— Угу.
Он действительно проголодался. Обычно он по вечерам почти ничего не ел, но сегодня съел чуть больше обычного.
Гу Цзинцзэ, как и всегда, отложил палочки, едва притронувшись к еде.
Вскоре и Ши Цинцю наелся и погладил себя по животу:
— Я сыт.
Гу Цзинцзэ бросил взгляд на его живот, хотя под одеждой всё равно ничего не было видно:
— Остальное им оставим. Отдохни немного и иди в душ.
Пользуясь тем, что парочка на кроватях была занята игрой, Ши Цинцю чуть ближе придвинулся к нему:
— Хорошо.
Не каждый способен принять однополую любовь. Оставалось только гадать, как к этому отнеслись бы Да Син и Старый У, но на всякий случай было лучше от них это скрывать.
Ши Цинцю отлично понимал, что Гу Цзинцзэ пока не планирует афишировать их отношения, и говорить, что ему совсем не грустно, было бы ложью.
Было уже за одиннадцать. После душа и сборов на часах подбиралось к полуночи. Ши Цинцю зевнул: обычно он ложился рано, и в это время его уже вовсю клонило в сон.
Гу Цзинцзэ сидел за столом перед светящимся монитором компьютера, увлечённый изучением чего-то. Ши Цинцю, потирая сонную голову, подошёл к нему сзади и прошептал у самого уха:
— Я искупался.
Гу Цзинцзэ был настолько поглощён документами, что даже не заметил его появления за спиной. Он обернулся и посмотрел на Ши Цинцю: от того, только что из ванной, ещё веяло влажной прохладой и ароматом геля для душа.
Лёгкий, чистый запах — очень приятный.
Глядя на белизну кожи Ши Цинцю и чуть порозовевшие щёки, Гу Цзинцзэ невольно сглотнул слюну:
— Искупался? Тогда я пойду.
Ши Цинцю посмотрел на его уши и тихонько улыбнулся, закусив губу:
— Угу.
Он заметил, что уши у Гу Цзинцзэ краснели на удивление легко.
Проводив взглядом Гу Цзинцзэ, который прихватил смену одежды и скрылся в ванной, Ши Цинцю забрался на свою кровать. Он смертельно устал и беспрестанно зевал, в уголках глаз уже блестели хрустальные слёзки.
Похоже, дождаться Гу Цзинцзэ сегодня он уже не сможет. Изнурённый и сонный, он погрузился в сон едва его голова коснулась подушки.
Десять минут спустя Гу Цзинцзэ вышел из ванной. Все уже устроились по постелям, но на кроватях Да Сина и Старого У всё ещё продолжалось какое-то шевеление — сразу было ясно, что те и не думали спать.
Он перевёл взгляд в другую сторону: на той кровати царила абсолютная тишина, и он сразу понял, что Ши Цинцю уже заснул.
Осторожно поднявшись по двум ступенькам, он заглянул наверх: парень спал крепким сном, одна нога даже высунулась из-под одеяла. Не раздумывая, Гу Цзинцзэ аккуратно засунул чужую стопу обратно под одеяло.
Ши Цинцю спал так крепко, что даже не шевельнулся, когда его ногу спрятали в постель. Услышав его ровное дыхание, Гу Цзинцзэ облегчённо выдохнул — он так боялся разбудить его.
http://bllate.org/book/28180/3407854
Готово:
