Плод Забытья Скорбей?
Фан Тин с улыбкой сделал глоток чая и произнес: — Я вырастил его для одной старой знакомой. Позже она покинула Гору Юйшань, и я давно собирался забрать плод обратно, да совсем вылетело из головы. Если бы ты не тронула дерево, я бы и не вспомнил.
Теперь мне стало даже немного неловко: человек вырастил его для давней знакомой, а я без зазрения совести умяла столько плодов. Я молча приложилась к пиале с чаем, чтобы скрыть смущение.
Чжао Юэ достал из рукава Плод Забытья Скорбей, который уже превратился у него в крошечное семечко, и протянул его: — Впрочем, твой плод заставил кое-кого полакомиться от души, так что можно сказать, что это пошло на пользу общему благосостоянию.
— И то верно, и то верно, — поддакнула я.
Чжао Юэ тихонько рассмеялся, а моя рука скользнула к усовершенствованной пилюле от зуда — так и подмывало скормить её Чжао Юэ.
— Вы это куда направляетесь?
— Мы просто прогуляемся куда глаза глядят. Если у брата Фан Тина есть дела, ступай скорее обратно.
— И то верно, и то верно, — снова поддакнула я.
Фан Тин неожиданно посмотрел на меня: — Если посчитать дни, Бай Лин вот-вот должна появиться на свет.
— Интересно, какой Бай Лин предстанет в мире людей? — с улыбкой спросила я.
— Её облик не изменится. Останется ровно такой же, как её истинное лицо.
— Разве это не опасно? Бай Лин ведь такая красавица, — не удержалась я от тревоги.
Фан Тин ничего не ответил, лишь улыбнулся, поднял пиалу и сделал глоток.
Чжао Юэ усмехнулся: — Мало в смертном мире найдется таких глупцов, как ты.
Не успели мы отойти далеко, как Фан Тин поднялся и попрощался. Перед тем как сесть в повозку, он протянул мне парчовый мешочек, сказав, что выполняет чужую просьбу и возвращает вещь законной владелице. Заглянув внутрь, я обнаружила маленький серебряный браслет и записку: спеши в Беседку посреди Реки на свидание со мной.
Что это за загадка или пророчество? Бай Лин учила меня грамоте, и хотя я крутила и так и эдак каждое из этих слов, отчетливо читая их каждое по отдельности, я всё равно не могла постичь их смысл. Чжао Юэ выхватил записку у меня из рук и откинул со лба прядь растрепавшихся волос: — И что здесь сложного? Пойдем да взглянем.
Беседка посреди Реки находилась не так уж далеко, и Чжао Юэ с помощью Божественной Силы домчал нас туда едва ли за полдня. Я стояла на берегу, глядя на утреннюю речную дымку, и в груди у меня поднималась невиданная тоска, словно я очутилась на краешке речушки времени, на другом берегу которой раскинулось моё прошлое — окутанное густым туманом, расплывчатое и недоступное взору.
Чжао Юэ поманил рукой, и вскоре из тумана выплыла небольшая лодка. На носу стоял мальчик в зеленом одеянии. Едва мы поднялись на борт, Чжао Юэ преспокойно уселся под навесом и принялся за вино с непостижимым для меня спокойствием. Я хоть и пребывала в полном недоумении, допытываться не стала — всё равно всё прояснится, как только сойдем на берег.
Я поднялась и встала на носу лодки рядом с мальчиком. Реку по-прежнему заволакивал густой туман, а пространство между водой и небом было наполнено прохладным, свежим воздухом. Проникая сквозь ноздри мне в тело, он навевал неизъяснимую печаль.
— Судя по твоим одеждам, ты не из семьи этого лодочника, — повернувшись к мальчику, произнесла я.
— Получив приказ от учителя, я жду здесь вашего прибытия, — вежливо ответил он.
— Кто твой учитель? — спросила я.
— Мой учитель — владыка Моря Гуаньшэн по имени Умин.
— Умин? — я мысленно повторила это имя, перебирая память в его поисках, но человека с таким не знала.
Лодка шла быстро, но на редкость плавно, словно водная гладь была зеркалом без единой ряби. Беседка посреди Реки показалась очень скоро. Издалека было видно, как несколько человек сидят кружком возле небольшого глиняного очага и пьют чай. Я наклонилась, собираясь заглянуть под навес и предупредить Чжао Юэ, но, увидев, что он преспокойно и сладко дремлет внутри, выпрямилась обратно.
Когда лодка причалила к беседке, я ступила на помост, но в тот же миг мне в лицо пахнуло свирепым, режущим порывом ветра. Я мгновенно отпрянула в сторону, выхватила с пояса мягкий хлыст, взлетела на крышу навеса и громко крикнула: — Кто здесь? Зачем заманили меня сюда и устраиваете такие фокусы?
Из беседки донесся звучный смех: — Просто маленькая шутка. Прошу внутрь, я уже приготовил свежий чай и сладости, чтобы разделить их с тобой.
Подумав, что он вряд ли стал бы городить такой огород и просить Фан Тин передать послание лишь для того, чтобы меня обмануть, я легко ступила носками туфель на землю и вошла в беседку.
Я увидела его сидящим с видом благопристойного ученого мужа: глаза опущены, уголки губ чуть приподняты.
Я вытащила из-за пазухи парчовый мешочек со серебряным браслетом, швырнула их на стол и, скрестив руки на груди, упрямо молчала.
Он перевел взгляд с браслета на меня и заговорил: — Дай Инь, твой нрав похож на материнский процентов на семьдесят-восемьдесят.
Мать? Дай Инь?
Я настороженно уставилась на него. Он встал и повернулся ко мне спиной, а я воспользовалась моментом и бросила в его пиалу пилюлю «Трудно сказать правду».
— Я знаю, что сейчас у тебя множество вопросов, так что позволь мне рассказать обо всём по порядку.
Он снова повернулся, сел и поманил меня: — Подойди, отведай любимое лакомство твоей матери — сахарные нити дракона, вкусные ли?
Хотя в обычные дни я страшная сластена, сейчас я осталась неподвижной.
За шестьсот лет совместной жизни с Бай Лин я однажды жестоко поплатилась за свою доверчивость.
В тот день я тайком обернулась человеком и сбежала с горы в местечко у подножия, чтобы раздобыть еды. Стоило мне спуститься, как к селению подошла старушка и принялась слезно умолять проводить её до дому, приговаривая, что дома наготовили уйму зеленых колобков цынтуань, и зазывая меня в гости.
Тогда у меня не было и тени подозрения. Кто же знал, что на полпути она обернется монстром-скорпионом? Моя духовная сила еще не окрепла — разве могла я одолеть соперника, столь искусно владеющего техникой превращений?
Не прошло и четверти часа, как она притащила меня в свою пещеру. Никаких колобков там в помине не было — повсюду громоздились лишь груды человеческих костей. К людям я с рождения питала отвращение, считая их невыносимо скверными, а уж превратившись в человека, и вовсе не представляла, как к ним подступиться.
Если бы не мои хорошие связи на Горе Сюйу и не то, что по дороге я позвала на помощь Монстр-обезьяна, велев им передать весть Бай Лин, меня бы давным-давно сожрала эта тварь, не оставив и костей.
И пусть в обычные дни я терпеть не могла этих вечно галдящих Монстр-обезьяна, нельзя было отрицать, что они — самые благородные духи на свете.
— Садись же... — снова заговорил он.
Мои мысли оторвались от берегов прошлого и вернулись назад: — Не хочу.
— Как странно, — произнес он, опустив голову и сделав глоток чая.
Тогда я тут же опустилась на стул, упершись обеими руками о края квадратного стола, и в упор глянула ему в глаза: — Говори, кто такая Дай Инь? Зачем ты велел Фан Тин разыскать меня и зазвать сюда?
Он допил чай до дна и жестом предложил мне последовать его примеру. Заметив, что его пиалочка опустела, я отбросила остатки сомнений, подняла свою чашку и осушила её залпом. И впрямь — великолепный чай, оставляющий во рту долгое благоуханное послевкусие.
http://bllate.org/book/28185/3408328
Готово:
