Вэй Сюань рассказывал о том, как много внимания и тепла дарит ему госпожа Калис, и невольно вздохнул: Тетя действительно относится к вам очень хорошо. И это еще мягко сказано, ведь она любит вас как родных сыновей.
Вэй Сюань кивнул: Она всегда говорит, что мама была её лучшей подругой.
Заговорив о своей мачехе, Вэй Сюань не смог скрыть искренней благодарности и любви. В этот момент его словно прорвало, и Ло Цинъи, наконец, узнал правду, скрытую за ворохом слухов.
Мать Вэй Сюаня была первой женой адмирала Калиса. Она родилась на Земле, а во время второго этапа вступительных экзаменов поступила в военное училище на Столичной планете, где и познакомилась с тогда еще вице-адмиралом Калисом, приехавшим с лекцией. В браке у них родилось двое сыновей: старший взял фамилию отца, младший — матери. К несчастью, когда Вэй Сюань появился на свет, отношения между Империей и Федерацией обострились, и начались мелкие стычки. В то время мать с ребенком жили в Хуася, но из-за участившихся попыток покушений находиться там стало небезопасно. Адмирал Калис забрал их на Столичную планету, но спустя несколько лет мать Вэй Сюаня всё же погибла в результате диверсии Империи.
После её смерти многие положили глаз на место госпожи Калис. Все прекрасно понимали: родители адмирала давно погибли в сражениях с космическими пиратами, семья покойной первой жены тоже опустела, а сам адмирал вечно пропадал в Военном ведомстве. Двум маленьким сыновьям жизненно необходима была материнская забота.
Однако выбор адмирала пал на близкую подругу матери Вэй Сюаня. Она происходила из еще более скромной семьи — выросла в приюте, не зная своих родителей, отличалась вспыльчивым нравом и в школьные годы часто ввязывалась в драки.
Именно этот человек с тяжелым характером стала верным другом матери Вэй Сюаня. Они обе полюбили одного мужчину, но когда та выбрала адмирала, она смиренно отступила. Пока адмирала не было дома, она не раз спасала подругу от козней недоброжелателей. После смерти соперницы она приставила пистолет к груди адмирала Калиса и потребовала взять её в жены, заявив: В этом мире никто не полюбит этих детей так, как я.
Адмирал Калис в конце концов женился на ней.
Она сдержала своё обещание: заботилась о мальчиках как о родных, сохранила все привычки, которые были при жизни матери, и часто рассказывала им о ней — нежной, храброй и доброй. В её рассказах мать стала самым совершенным существом на свете.
Однажды, в период переходного возраста, старший брат Вэй Сюаня бросил ей: Сегодня мне сказали, что моя мама была не такой замечательной, как ты говоришь, и вы с ней не были такими уж близкими подругами.
Тогда госпожа Калис впервые посмотрела на пасынка с холодной строгостью: Она была лучшей из всех. Остальные могут говорить о ней что угодно, но только не вы.
Она также рассказывала Вэй Сюаню, что при жизни его мама часто говорила: иероглифы Хуася устроены так, что в паре слов может скрываться глубокий смысл. Имя Вэй Сюаня было словно письмом, которое она ему оставила. К сожалению, в те неспокойные годы у них не было возможности приобщить мальчика к культуре родной планеты его матери.
Теперь, когда война завершилась и Вэй Сюаня перевели в Хуася, госпожа Калис постоянно напоминала ему, чтобы он прилежно учился — только так он сможет стать ближе к своей второй родине.
Вэй Сюань, выросший на историях о матери, принял её наказ близко к сердцу. Он не хотел, чтобы Ло Цинъи относился к предстоящим занятиям спустя рукава.
Глядя в серьезные глаза Вэй Сюаня, Ло Цинъи почувствовал, как вся его усталость исчезла: Педагогическая этика не позволяет учителю бросать учеников. Раз уж вы хотите учиться, мне придется приложить все усилия. Он выпрямился, открыл свой план занятий и принялся вносить правки. — А теперь тебе пора идти. Слушай внимательно на следующем уроке, вечером проверю. Следующее занятие у первого класса ведет уже не я, мой урок стоит третьим, а потом еще нужно успеть в Научно-исследовательский институт — читать лекции по истории Хуася.
Увидев, что преподаватель пришел в норму, Вэй Сюань похлопал его по плечу и направился обратно в класс.
Тем временем в Академии меха, как только прозвенел звонок, профессор сперва мысленно поставил себе высший балл за проведенный урок, а затем объявил об окончании занятия.
Треть класса мгновенно испарилась, будто студенты спасались бегством.
Профессор дрожащими руками указал на пустеющие ряды, его голос дрожал от недоумения: Неужели мой урок был настолько невыносимым?
Они что, собираются поступать в актерскую академию на Столичной планете? Во время лекции сидели с таким интересом, а теперь рванули так, будто в классе их пытали. Неужели та гармоничная атмосфера была лишь притворством?
Безобразие! Даже если так, неужели нельзя было подождать, пока я выйду из класса, прежде чем показывать истинное лицо? Сбежать прямо на глазах у преподавателя — теперь любой дурак поймет, что что-то здесь не так.
Оставшиеся студенты, боясь задеть самолюбие профессора — они помнили строгое напутствие не доставлять новому преподавателю неудобств, — робко пояснили: Дело не в вас, профессор. Они просто помчались в корпус Научно-исследовательского института.
Корпус Академии меха и корпус гуманитарных наук находились слишком далеко друг от друга. Академия меха занимала треть территории университета, так как для практических занятий требовались полигоны и учебные Меха, поэтому она была изолирована от других факультетов, и путь до остальных зданий занимал немало времени даже на транспорте.
Институт? — удивился профессор.
Сегодня у первокурсников пятой и шестой групп первая совместная лекция по истории Хуася, вот они и побежали занимать места, — вздохнул студент. Он уже хотел похвастаться, что у него там есть знакомые, которые придержат место, но, вспомнив, как яростно профессор нахваливал преимущества Меха, смутился. Не хотелось, чтобы тот подумал, будто они пропустили его слова мимо ушей, поэтому он добавил более туманно: Наверное, хотели узнать, какое будет домашнее задание.
Профессор: ...
По правде говоря, Меха — самая популярная специальность в Федерации, и каждый год тысячи людей готовы грызть землю, лишь бы поступить туда. Но он еще ни разу не видел, чтобы студенты, не прошедшие отбор, приходили на лекции, чтобы хотя бы так утолить свою любовь к Меха.
Неужели хуасясцы настолько сильно промывают мозги подрастающему поколению?
В группе изучения языка Федерации профессор еще не успел выйти из аудитории, как услышал разговор: У нас нет пар на четвертом и пятом часах, бежим занимать места на седьмом этаже!
Лекция профессора Сяо в 702-й, займите побольше мест, там такой маленький класс!
Профессор, не успевший покинуть аудиторию, тяжело вздохнул и постарался как можно более небрежно спросить: Вы говорите о Сяо Пине?
Девушка радостно закивала: Точно! Сейчас будет лекция для первокурсников факультета языка Хуася. Профессор Сяо каждый год так здорово открывает семестр, а задания дает просто потрясающие! В прошлом году я была на первой лекции у третьей и четвертой групп, до сих пор помню. Хорошо, что мне есть кому занять место, иначе бы и я побежала.
Профессор почувствовал, как к горлу подступил ком. Оказывается, он зря распинался три часа подряд! В этот момент ему ужасно хотелось помчаться вслед за этой безумной толпой, вытащить того знакомого, который крадет его студентов, и отчитать его по полной программе.
Он здесь из кожи вон лез, рассказывая о важности языкового единства, а этот Сяо Пин вставляет ему палки в колеса!
Негодяй!
Преподаватели, ошарашенные поведением студентов, начали жаловаться в общем чате. Оказалось, что почти все, у кого сегодня были лекции, столкнулись с той же проблемой. В чате воцарилась долгая тишина.
Минут через десять Эндрю написал: Пойду схожу послушаю.
Ему стало интересно, что же это за содержание такое, ради которого люди готовы забыть о приличиях и нестись сломя голову.
Сяо Пин не знал, что снова стал объектом всеобщей ненависти. Закончив лекцию в группе ускоренного обучения, он без промедления вернулся в гуманитарный корпус.
Аудитория уже была забита битком. Посмотрев на часы и увидев, что есть еще пара минут, он толкнул дверь: Так, все студенты нашего факультета, потеснитесь, уступите места! Вольнослушатели — подвиньтесь к краям! Не надо каждый раз тратить по пять-шесть минут на рассадку! Это я вам говорю, старички, вы уже на выпуск подаетесь, а всё еще новичков задираете! Быстрее к... Да вашу ж мать!
Он подключил свой Световой мозг к системе, чтобы открыть план занятия, и на ходу здоровался со студентами. Внизу толпа, хихикая, пересаживалась, но проход все еще был заблокирован. Он уже собирался начать перекличку, как вдруг перевел взгляд ниже и, увидев несколько пожилых лиц с горящими глазами и скрещенными на груди руками, чуть не подпрыгнул, выдав в сердцах грубое ругательство.
Глава 12
Почему профессор Андре в его аудитории?!
Если раньше, читая лекцию перед группой старых студентов, которые смотрели на него как экзаменаторы, он чувствовал напряжение, то теперь, перед лицом нескольких профессоров, которые, судя по всему, собирались остаться на занятии, Сяо Пин задрожал всем телом.
Он дрожащими руками отправил Ло Цинъи сообщение с мольбой о помощи: Мне нужно, чтобы кто-то спас ситуацию!
В ответ пришел безжалостный отказ лучшего друга: У меня лекция.
Сяо Пин проявил полное отсутствие мужества: Мне страшно!
Большинство преподавателей могут спокойно демонстрировать свои способности на открытых уроках перед коллегами из других вузов. Но если на лекции присутствуют их собственные учителя, возникает чувство неловкости, напряжения и скованности. А Сяо Пин к тому же прекрасно понимал: эти профессора пришли явно не для того, чтобы делиться советами.
Ему казалось, что как только закончится урок, его тут же свяжут и увезут на Столичную планету для живых экспериментов.
В этот момент пришло сообщение от Ло Цинъи: Вспомни, зачем ты вернулся на Землю. С такой трусостью ты ничего не добьешься.
Сяо Пин замер.
Зачем он вернулся на Землю?
Он выпускался в годы самой ожесточенной войны. Научно-исследовательский институт нуждался в разработке более совершенных Меха — только передовые технологии могли позволить Военному ведомству одержать верх над Империей. Он был одним из лучших выпускников, но, оставив все свои исследования, без оглядки вернулся на Землю.
Боуэн много раз приезжал к нему, пытаясь убедить остаться, и в конце концов обвинил его в отсутствии вклада: Без тебя разработка замедлилась в разы. Если Федерация проиграет из-за отставания в технологиях, ты... ты...
http://bllate.org/book/28191/3409202
Готово:
