— У меня дела, я пошел, развлекайтесь.
Тон Юй Суя звучал вполне нормально. Чэнь Янь и Ся Пэй, вытянув шеи из кухни, неизвестно чем там занимались, а Юй Суй, обогнув Ши Сунцзиня, поспешно прижал и отдернул колени, словно боясь даже случайно задеть его, и быстрыми шагами направился к прихожей у выхода, больше не взглянув на него ни разу.
Ши Сунцзинь испуганно поджал ноги, приоткрыл рот, но всё же проглотил неуместный вопрос.
— Уходишь? — поспешно вышел к нему Чэнь Янь. — Декларации во второй половине дня?
Юй Суй даже не обернулся:
— Да.
Ся Пэй перевел взгляд между ними двумя, явно тоже не понимая, что произошло:
— А как же Сунсун? Ты не проводишь его домой?
Юй Суй уже толкнул дверь и вышел:
— У Чэнь Яня есть водитель.
Чэнь Янь хотел было еще о чем-то спросить, но Юй Суй, придерживая дверную ручку, обернулся. Его темные, погруженные во мраке глаза уставились на Чэнь Яня, и он глухим голосом предупредил:
— Не мели чушь.
Обычно Юй Суй не разговаривал на шэньчэнском диалекте. С самого детства у него была поразительная языковая одаренность: во время переговоров с другими людьми и даже с иностранными клиентами он всегда спускался до уровня собеседника, переходя на его язык, и никогда не пользовался услугами переводчика. Лишь когда он чувствовал себя чересчур непринужденно или когда его терпение подходило к концу, с его губ слетали местные слова.
Сейчас обстановка явно была далека от непринужденной.
Мягкий и нежный диалект У, который из уст других людей звучал так, будто человек ластится или капризничает, в исполнении Юй Суя полностью преобразился. Эта давящая атмосфера заставила Чэнь Яня тут же судорожно кивнуть и изобразить пальцами жест застегивающейся молнии.
—? — Ся Пэй обернулся на Ши Сунцзиня, который по-прежнему с озадаченным видом сидел на диване. — Вы что, ругались? Почему я не слышал ни звука? Как вы поссорились — силой мысли или взглядами?
Ши Сунцзинь тоже был совершенно сбит с толку. Подумав про себя, что тот на него даже не смотрел, он долго вспоминал всё, а затем робко и тихо произнес:
— Я и сам не знаю.
Глава 12. Не нужно владеть
У шэньчэнской «золотой молодежи» имелось множество способов развлечься: чтобы предаться утехам и разгулу, вовсе не обязательно было дожидаться огней неоновой рекламы. Некоторые заведения работали круглосуточно, а если кому-то казалось, что рамки и правила недостаточно забавны, можно было арендовать яхту и выйти в открытое море. Огромные денежные потоки здесь циркулировали так быстро, что за одну минуту могло пролететь годовое содержание обычной семьи.
Чэнь Янь был самым мастеровитым по части развлечений среди них всех. Родители баловали и потакали ему во всем, так что о будущем ему думать было не нужно — дорога перед ним стелилась гладко и ровно. Он лишь числился в компании для вида, а дни напролет проводил среди огней большого города и окружающих его красавиц. И то, что за столько лет он не испортился, объяснялось исключительно тем, что рядом находились равнодушный к подобным развлечениям Юй Суй и знающий меру во всем Ся Пэй.
Образ же жизни Ши Сунцзиня с самого детства всегда отличался здоровым и размеренным ритмом. Ему не нравился блеск роскоши, и он совершенно к нему не привык, поэтому Чэнь Янь даже не стал предлагать отправиться в тот знаменитый своими злачными местами район ради приобщения к декадентству. Вместо этого все трое какое-то время просто провели дома.
Держа в руках полную коробку шоколада, он чувствовал себя невероятно уютно. Распаковав одну плитку и положив ее за щеку, он ощутил, как сладкий и сливочный вкус разливается на губах и языке. Ши Сунцзинь довольно прищурился, словно его вкусовые рецепторы, отвыкавшие от ярких вкусов долгие годы, наконец пробудились. Он отправил Юй Сую сообщение: «Шоколад очень вкусный, спасибо».
С той стороны быстро прилетел ответ: [Не забудь, если захочешь еще — можешь заглянуть в мастерскую шоколада ручной работы. Там есть одно неплохое местечко, рекомендую.]
Похоже, он не сердится? Ши Сунцзинь с облегчением выдохнул.
Следом за сообщением шел адрес. Ши Сунцзинь еще не успел на него нажать, как заметил, что в верхней части экрана непрерывно мигает надпись: «Собеседник печатает…», однако прошло много времени, но никаких новых сообщений не появлялось.
Он с любопытством немного подождал, думая, что Юй Суй упомянет, из-за чего тот остался недоволен во второй половине дня. При мысли о такой возможности он невольно выпрямился, усевшись прямо, словно послушный ученик перед выговором, но в следующее мгновение увидел, как в поле ввода выскочил стикер.
[Медвежонок. Звездочки в глазах.jpg]
Перед глазами Ши Сунцзиня на несколько секунд поплыло, зрачки расширились от потрясения, словно его поразила молния. Раздался мысленный треск — казалось, что-то хрустнуло и разбилось.
…Это было… сарказмом?
Прошло ровно пять минут, прежде чем он в растерянности и тревоге неуверенно ответил: [Ты в порядке?]
Пять минут спустя пришел короткий ответ: «Угу».
С самого первого мгновения, как он снова увидел Юй Суя по возвращении, Ши Сунцзинь превратился в пугливую птицу, опасающуюся каждого шороха. Любое малейшее колыхание воздуха и даже простейшая перемена настроения заставляли его приписывать те кажущиеся неприятными вещи исключительно собственной вине.
Он слишком многим был должен Юй Сую.
Поэтому Ши Сунцзинь чувствовал суеверный ужас перед столь нетипичным поведением Юй Суя. Забыв про гордость, лицемерие и необходимость соблюдать дистанцию, он дрожащими пальцами набрал вопрос: [Это я где-то поступил неправильно?]
Собеседник ничего не ответил.
Нет, дело вовсе не в том, что он не сердился.
Уняв смятенный дух, он еще более почтительно отправил: [Я сказал что-то не то? Если я вас чем-то задел, мне очень жаль.]
Снова ни слова в ответ. Каждая секунда и минута тянулись как пытка, однако Юй Суй не отвечал ни через пять, ни через десять минут.
Необоснованный страх подступил к горлу. Ши Сунцзинь снова вспомнил, как Юй Суй уходил, не оглядываясь, и раз за разом прокручивал в голове все свои поступки, начиная с сегодняшнего утра и до самого ухода Юй Суя.
Он понятия не имел, какое именно движение или какая фраза разозлили Юй Суя, или, может быть, он перешел черту в тот момент, когда сам этого не заметил.
Характер у Юй Суя на самом деле был неплохим, даже можно сказать хорошим: пока дело не касалось вопросов принципа, признаков гнева не наблюдалось — по крайней мере, так было на протяжении трех лет старшей школы.
Но давление от молчания многократно превосходило открытую злость. Ши Сунцзинь предпочл бы, чтобы Юй Суй с порога отчитал его за оплошности, чем томиться в этой зловещей тишине, где сообщения тонули, словно в океане.
Он все еще не отпустил прошлое, но заставлять другого человека испытывать беспокойство из-за его собственной «неспособности отпустить» было верхом бестактности.
Тревога, паника, беспокойство, чувство вины.
В один миг эти чувства туго стянули грудную клетку, перекрывая дыхание. Смутно Ши Сунцзинь почувствовал, что всё это — грозное предостережение долго копившихся ошибок.
Раньше он воспринимал способность Юй Суя злиться лишь как отвлеченный факт. И только сегодня, когда пуля попала в него самого, он наконец в полной мере прочувствовал то, что сотворил в те годы, смутно осознавая: именно так Юй Суй и морозил его все эти восемь лет, словно отбывающего условный срок.
Сердце резко ухнуло вниз, и Ши Сунцзиню открылась та капля за каплей рождавшаяся в бесконечном ожидании боль.
Сам того не заметив, он вспотел ладонями, а в голове неизбежно поднялась черная волна пессимизма: Юй Суй, должно быть, до ужаса его ненавидел.
[Нет, просто были дела, нужно было отлучиться.]
Новое сообщение пришло полчаса спустя. Ши Сунцзинь с облегчением выдохнул, но на душе у него так до конца и не отлегло.
Словно потерпев поражение, он отправил дежурное пожелание счастливого пути, сунул телефон обратно в карман и больше не смел на него смотреть.
Задерживаться дольше он не стал и под предлогом поисков жилья поспешил уйти. Отклонив предложение Чэнь Яня выделить водителя и настойчивое желание Ся Пэя проводить его лично, он сам поймал такси прямо у подъезда.
По дороге обратно он скачал приложение по аренде жилья, намереваясь найти вариант с посуточной или краткосрочной арендой поближе к своим знакомым.
Установив фильтры по району и количеству комнат, он стал пролистывать объявления. Ши Сунцзинь мало что смыслил в съеме квартир, поэтому действовал наугад, выбрал несколько на вид приличных вариантов и уже собирался связаться с арендодателями, чтобы договориться о просмотре.
Но ровно в этот момент его взгляд внезапно упал на одну квартиру: сто двадцать квадратных метров, окна на две стороны, район у реки, близко к метро, рядом крупный торговый центр, заезжай и живи. Судя по фотографиям, ремонт выполнен в минималистичном и элегантном стиле, к тому же допускалась аренда всего на один месяц.
Самое главное — цена составляла чуть ли не половину от стоимости остальных предложений.
Не веря своим глазам, Ши Сунцзинь нажал кнопку связи с хозяином, чтобы уточнить, свободна ли квартира и можно ли на нее взглянуть. Арендодатель ответил удивительно быстро, прислав голосовое сообщение.
Это оказался мужчина преклонных лет, лет пятидесяти-шестидесяти, говоривший на чистейшем шэньчэнском диалекте. Наполовину уловив суть по догадкам, Ши Сунцзинь разобрал, что тот готов показать квартиру уже сегодня во второй половине дня и ждет его в любое время.
Взглянув на часы, Ши Сунцзинь решил отправиться на просмотр первым делом и попросил водителя такси сменить маршрут.
Двадцать минут спустя он вышел из машины у ворот жилого комплекса, молча оплатив крупную сумму за проезд.
Оглядевшись вокруг, он замер: знакомый логотип мгновенно приковал его взгляд к небесам, и грудная клетка прежде, чем он успел осознать это, наполнилась странным, одновременно знакомым и чуждым трепетом, словно инстинкт, навечно высеченный в кровеносных сосудах.
Это было здание корпорации Жуйчэн.
Оно возвышалось всего в двух кварталах отсюда, а лаконичный и величественный логотип висел как раз в поле его зрения.
Разумеется, здесь находился лишь один из знаковых офисов Жуйчэн, тогда как технологические парки, заводы и филиалы компании были раскинуты по всему Шэньчжэню и всей стране, и Юй Суй вовсе не обязательно работал именно в этом здании.
Однако задирать голову давно вошло у него в привычку. Ши Сунцзинь так и стоял с запрокинутой шеей, глядя на этот небоскреб, точно так же, как когда-то смотрел на луну.
Лишь когда солнце стало невыносимо жечь глаза, он медленно отвел взгляд, тяжело моргая сквозь черные слепые пятна перед глазами, и шагнул на территорию комплекса.
Жилой комплекс выглядел не слишком новым, но в столь дорогом и престижном районе подобная низкая арендная плата с лихвой окупала любые несоответствия фотографий с реальностью или прочие мелкие недостатки.
Лифт остановился на двадцать третьем этаже. Выйдя в коридор, Ши Сунцзинь на секунду замер: высота этого этажа позволяла оказаться буквально лицом к лицу с одним из этажей высотки Жуйчэн.
Настолько близко, что, вооружившись биноклем, можно было разглядеть, чем занимаются люди в офисах напротив.
Он еще немного постоял у окна на лестничной площадке.
Этот город, выстроенный из бесчисленных громадин-небоскребов, походил на погруженного в сумерки, но не теряющего рассудка исполина, каждое дыхание которого поглощало и изрыгало несметные потоки денег и человеческих желаний.
А Жуйчэн оставался на своем месте — там, где и должен был быть. Словно маяк этого мегаполиса, он вечно возвышался до небес и вечно оставался недосягаемым.
Этот гигантский монстр был подобен великой горе и в то же время — огромному военному кораблю в бушующем море бизнеса, нос которого рассекал встречные течения материальных благ, позволяя тем, кто стоял на вершине пирамиды, вершить судьбы и сметать всё на своем пути.
Но он больше не станет, как три года назад во время своего прошлого возвращения, отказываться от приглашений друзей и тратить половину дня на то, чтобы стоять под палящим солнцем у стен Жуйчэн, глядя на самую верхушку здания и жалко напоминая при этом какого-то молящего о милости сектанта.
Ши Сунцзинь понимал: у него больше нет никакой необходимости чем-либо владеть в этом городе.
Его смятенный разум прервал знакомый по голосовому сообщению голос пожилого мужчины, заговорившего на местном диалекте:
— Малыш, иди сюда!
Голос прозвучал не сказать чтобы громко, но погруженный в собственные мысли Ши Сунцзинь от неожиданности вздрогнул.
Впрочем, его тело среагировало быстрее мозга: придя в себя, он уже с улыбкой поднял руку, слегка поклонился в знак приветствия арендодателю и не слишком уверенно произнес:
— Здравствуйте, дядя.
http://bllate.org/book/28224/3412341
Готово:
