Об ошибке с подменой детей Шэнь Цюфан и У Гуйфэн думали как о счастливой случайности. У Цзэ, как главный бенефициар этой истории, конечно, тоже считал себя счастливчиком. Вот только… настоящий сын был глубоко несчастен.
К семи часам утра на втором этаже всё ещё стояла тишина. Тетя Сунь спросила:
— Может, мне подняться и узнать? Скажу, что он раньше всегда рано выходил, проверю, не проспал ли он, чтобы не пропустить важные дела.
У Цзэ и его родители, к тому моменту уже окончательно потерявшие терпение, кивнули:
— Хорошо, тетя Сунь, сходите, пожалуйста.
В спальне на третьем этаже окна были распахнуты, но шторы задернуты так плотно, что не пропускали ни ветер, ни солнечный свет. Человек на кровати выглядел так, будто не спал нормально много лет. Тетя Сунь несколько раз постучала в дверь, прежде чем спящий наконец отозвался.
Цзоу Яньчэнь встал с кровати, открыл дверь и позвал:
— Тетя Сунь.
Глаза его были затуманены сном, волосы растрепаны — сразу видно, что только проснулся. Тетя Сунь, на которую возложили ответственную миссию, почувствовала нешуточное давление и виновато произнесла:
— Простите, молодой господин Чэнь. Я просто… вы последние дни всегда уходили очень рано, а сегодня уже такой час, вот я и забеспокоилась, не проспали ли вы. Решила заглянуть, не ожидала, что потревожу ваш сон.
Голос Цзоу Яньчэня прозвучал хрипло:
— Ничего страшного, как раз пора вставать.
— Хорошо-хорошо! Завтрак уже готов. Может, молодой господин позавтракает сегодня дома?
— Хорошо, я переоденусь и спущусь.
У поворота лестницы между первым и вторым этажами тетя Сунь едва показалась, как тут же наткнулась на три полных ожидания взгляда. Расстояние было приличным, разговаривать было неудобно, поэтому тетя Сунь украдкой показала им жест «окей».
Завтрак разогрели повторно. У Цзэ и остальные сделали вид, что только что спустились, и уселись на диване в гостиной. С лестницы послышались шаги. У Цзэ, игравший в телефоне, поднял голову и позволил своему игровому персонажу погибнуть.
Белая рубашка, черные классические брюки, пиджак перекинут через руку — с такой фигурой Цзоу Яньчэнь мог бы легко работать моделью. У Цзэ сначала восхитился, а на второй взгляд почувствовал… зависть и ревность. Его аж перекосило от досады. В прошлой жизни Цзоу Яньчэнь каждый божий день носил строгие костюмы. У Цзэ наблюдал за этим много лет, но сейчас, глядя на него снова, всё равно не мог не признать: это просто нереально. Человек с широкими плечами и длинными ногами в костюме — это же просто смертельное комбо.
Главная актриса Шэнь Цюфан затормозила: она слишком долго молчала, не зная, как начать. У Цзэ слегка повернулся и подмигнул ей. Строгий костюм придавал Цзоу Яньчэню еще более властный вид. Шэнь Цюфан, хоть и считала внешность сына безупречной, невольно понизила голос:
— Яньчэнь, давай вместе позавтракаем? Я приготовила много разного, надеюсь, найдется то, что ты любишь.
— Хорошо.
Он направился к столу и выбрал место.
Шэнь Цюфан повернулась к дивану, и её мягкость чуть убавилась:
— Только и знаешь, что в телефоне сидеть! Брат уже спустился, а ты всё еще не идешь завтракать.
— О, хорошо, — послушно убрал телефон У Цзэ.
От дивана до обеденного стола было около десяти шагов. У Цзэ шел нормально, но тут Цзоу Яньчэнь, непонятно с чего, начал сверлить его взглядом. К концу пути У Цзэ так крепко вцепился в телефон, что начал путать ноги. Однако внутри он был взбудоражен: сегодняшняя сцена — это кульминация конфликта, и результат точно будет лучше, чем в прошлый раз.
На завтрак в Семье У подали блюда в китайском стиле: на круглом столе красовались соевое молоко, яйца и паровые булочки. Иногда всё бывает до смешного странно: У Цзэ даже немного растерялся. Четверо сидели за столом, но атмосфера начала сгущаться, приобретая зловещий оттенок.
Шэнь Цюфан и У Гуйфэн сидели молча, Цзоу Яньчэнь повесил пиджак на спинку стула и тоже хранил молчание. Стало ясно, что родители тоже почувствовали неладное, и они синхронно посмотрели на У Цзэ. Цзоу Яньчэнь, заметив их взгляды, тоже перевел взгляд на У Цзэ.
У Цзэ почувствовал, как у него дрогнуло сердце: «...И что, всё теперь на мне держится?»
Он считал это очень странным: Цзоу Яньчэнь ничего не делал, но одной своей аурой превращал атмосферу в доме в лед. Казалось, что они втроем — проштрафившиеся ученики, а Цзоу Яньчэнь — строгий директор школы: ему даже не нужно было кричать, достаточно одного взгляда, чтобы они втянули головы в плечи.
— Кхм, мам, пап, может, будем есть? — подал голос У Цзэ, пытаясь передать родителям эмоции глазами.
Шэнь Цюфан идеально считала посыл. Про себя повторив реплику, написанную сыном, она мягко обратилась к Цзоу Яньчэню:
— Я не очень умею готовить, только рисовая каша у меня получается неплохо. Мы столько лет были в разлуке, и ты ни разу не пробовал кашу, которую я варила. Я в эти дни пробовала её готовить, хотела узнать, понравится ли тебе, но последние несколько дней вставала поздновато.
Тетя Сунь, не знавшая сценария, как раз проходила мимо. В ней проснулась актриса, и она решила сыграть эпизодическую роль:
— Да какая там поздновато! Хозяйка встает в шестом часу, это молодой господин Чэнь выходит раньше. Сегодня она вообще в четыре утра поднялась, чтобы сварить кашу, всё сидела в гостиной и ждала!
Тетя Сунь улыбнулась:
— Потом вам, хозяйка, нужно будет лечь доспать.
— А я больше всего люблю мамину рисовую кашу, сколько раз просил — она мне не варила. В последний раз она готовила её, когда я болел, — пробурчал У Цзэ с наигранным недовольством.
Шэнь Цюфан нахмурилась:
— Сяо Цзэ, ты о чем? Ты что, обвиняешь маму в том, что она к тебе плохо относится?
— Я не говорю, что плохо, просто ты всегда на его стороне! Как только он вернулся, ты совсем перестала обо мне заботиться.
Война слов была на грани срыва. Шэнь Цюфан начала один за другим сыпать упреками:
— Сяо Цзэ, как ты до этого докатился? Ты что, не понимаешь? Мы тебя вырастили, сколько сил вложили! А Яньчэнь — другой. Мы о нем не заботились, мы перед ним в долгу!
— То, что случилось тогда, — не твоя вина, но ты занял место моего сына. Мы тебя любим и балуем, а как его родители обращались с моим сыном?
— Он попал в приют в восемь лет, сколько натерпелся! А я только кашу ему сварила, ты уже начинаешь по-детски ревновать?
— Да, ревную! Вы сейчас совсем не заботитесь обо мне! Сварила кашу — налей в одну миску, пусть ест он, а мне не надо! — У Цзэ начал изображать предел терпения и выплеснул свою обиду: — А в тот день, когда покупали одежду? Вы купили ему больше десяти вещей, но даже не вспомнили, что можно было захватить что-то и мне!
— Вы с папой просто предвзяты! Вы любите только своего родного сына, а меня больше совсем не любите!
Сцена достигла кульминации. У Цзэ резко вскочил, выкрикивая эти слова с обвинительными интонациями. Шэнь Цюфан прикрыла лицо руками и зарыдала, а У Гуйфэн с громким стуком шлепнул палочками по столу — с такой силой, что одна палочка отлетела на пол.
Не только Шэнь Цюфан и У Цзэ испугались — даже сам У Гуйфэн был в шоке. Он никогда ни на кого не кричал, а сцена с палочками была отрепетирована с Шэнь Цюфан сотню раз. Но во время репетиций палочки ни разу не падали — видимо, сегодня он превзошел сам себя.
У Гуйфэн рявкнул:
— У Цзэ, извинись перед мамой!
Сцена подошла к кульминации, и У Цзэ столкнулся с проблемой. По сценарию он должен был пустить крокодиловы слезы и упрямо прошептать: «Не буду». Но… кажется, он не мог выдавить из себя слезу. У Цзэ думал, что подвести могут родители, но никак не ожидал, что подведет сам себя.
Может, сунуть руку в карман и ущипнуть себя посильнее? Не слишком ли заметно? У Цзэ решил украдкой взглянуть на Цзоу Яньчэня — не отвлекся ли он? Если да, он ущипнет себя.
Взгляд У Цзэ внезапно встретился с парой черных, как смоль, глаз. У Цзэ от испуга аж подпрыгнул и резко отвел глаза. «Черт, кажется, конфликта на сегодня хватит, Цзоу Яньчэнь внимательно смотрит спектакль, не отвлекаясь». Вот только заплакать всё еще не получалось.
— У Цзэ, извинись перед мамой, — У Гуйфэн повторил реплику, напоминая, что сейчас очередь У Цзэ.
У Цзэ промямлил:
— Я…
— Садись ешь, — равнодушно прервал его Цзоу Яньчэнь, перехватив инициативу в этой сцене.
Шэнь Цюфан и У Гуйфэн осторожно взглядами спросили у У Цзэ: «Сцена еще не закончена, последние слова не сказаны, продолжаем?»
— Тетя Сунь, дайте господину палочки.
Утренний переполох утомил Цзоу Яньчэня. Он слегка нахмурился, и в его голосе прозвучало нескрываемое раздражение. Теперь, без всяких подсказок от У Цзэ, Шэнь Цюфан и У Гуйфэн вернулись в свое обычное состояние: запал спора мгновенно улетучился, и они снова превратились в безобидных кошек.
За столом четверо: двое ели, уткнувшись в тарелки, один ел как обычно, и только У Цзэ продолжал стоять. Стоять с важным видом было круто, но стоять в одиночестве выглядело глупо. А если послушно сесть — не покажется ли это трусостью?
— Тетя Сунь, принесите, пожалуйста, пустую миску, — попросил Цзоу Яньчэнь.
— Ой, хорошо, молодой господин! — испуганная странной атмосферой тетя Сунь поспешила на кухню.
Она проработала в Семье У много лет. В старом особняке она ела отдельно, а когда переехала вместе с Шэнь Цюфан на Цзяннаньскую виллу, та разрешила ей есть вместе со всеми. Но когда вернулся Цзоу Яньчэнь, они не знали его привычек и не рискнули звать домработницу за один стол. Тетя Сунь, понимая правила, в последнее время ела на кухне вместе с Ли Жуй.
У Цзэ, всё еще стоявший на месте, промедлил две секунды. Цзоу Яньчэнь попросил миску, чтобы сменить тему — значит, всё прошлое уже в прошлом. Теперь сесть — не значит подчиниться ему, лицо не потеряно.
Поняв это, У Цзэ молча сел и сделал глоток молока.
Сцена была прервана Цзоу Яньчэнем, слова спутались, да и… У Цзэ посмотрел на родителей, снова превратившихся в тихих перепелок: эти двое актеров на сегодня были окончательно списаны в утиль.
http://bllate.org/book/28253/3415039
Готово:
