Готовый перевод Omega with Love Brain's Glands Removed / Омега с разбитым сердцем: Цена запретной любви: Глава 8

Внезапно за его спиной кто-то громко выкрикнул:

— Ты хочешь сказать, что эта картина — плагиат?!

В одно мгновение все посетители выставки обернулись к источнику шума. Сан Е тоже невольно прислушался к этим словам. Однако стоило ему повернуть голову, как он увидел в толпе самого заметного человека.

Сян Чжаонань.

При его росте в метр девяносто один затеряться в толпе было почти невозможно. Сан Е узнал бы его из тысячи, даже со спины, ведь этот человек был для него до боли родным. Сердце словно пронзило острой иглой, и Сан Е машинально принялся искать глазами кого-то рядом с ним — и, конечно же, увидел того самого незнакомого Омегу.

Он мог лишь безмолвно выдавить из себя горькую усмешку.

Позавчера он приготовил бенто и принес его в Корпорацию Сян, вручил собственноручно нарисованное приглашение, умоляя составить ему компанию на выставке, но получил лишь холодное: Мне не интересно искусство, больше не зови меня на такие мероприятия.

А сейчас этот человек, который якобы равнодушен к искусству, сопровождал другого Омегу.

Дело было не в отсутствии интереса к искусству, а в отсутствии интереса к нему самому. Ему следовало догадаться об этом гораздо раньше. Если он требовал верности, то почему она должна была действовать только в одну сторону? Но он не смел спросить. В конце концов, их отношения никогда не были равными: он силой принудил Сян Чжаонаня к браку, а значит, должен был нести последствия своей нелюбимости.

Сан Е глубоко вдохнул, подавляя ноющую боль в груди, и заставил себя сосредоточиться на картине, вокруг которой разгорелся скандал.

— Пропустите, дайте пройти! — мужчина с камерой на плече проталкивался сквозь толпу; по голосу он был тем самым, кто только что кричал.

По мере того как он прокладывал путь, картина, до этого скрытая людьми, предстала во всей красе.

Лунный свет.

Луна, зависшая в небе, озаряла землю, покрывая темно-коричневую почву серебром. Колышущиеся стебли кукурузы и застывшая в вышине луна гармонично дополняли друг друга. Если бы это не выставлялось на художественной выставке, кто-то мог бы усомниться, не фотография ли это.

Камера снимала полотно около десяти секунд, затем повернулась к Омеге, стоявшему рядом с Сян Чжаонанем. Оператор спросил:

— Вы действительно говорите об этой картине, получившей первый приз?

Омега слегка улыбнулся:

— Не поймите меня неправильно, я не утверждаю, что это плагиат. Я просто сказал, что она похожа на картину, которую я когда-то написал и выложил в интернет.

Ни один художник не смог бы стерпеть подобное обвинение. Выслушав это, Сан Е не выдержал: он похлопал по плечу стоявшего впереди человека, попросил пропустить его и прошел в самый центр событий.

— Здравствуйте. — Он еще не успел протиснуться в самый круг, но, слыша перешептывания толпы, вынужден был заявить о себе, чтобы привлечь внимание. — Я автор этой картины. Вы утверждаете, что я украл идею, но слова к делу не пришьешь. Могу я узнать, есть ли у вас доказательства?

Толпа взорвалась шумом, у всех на лицах читалось предвкушение сенсации, многие потянулись за телефонами, чтобы начать запись.

Улыбка Цянь Юя на мгновение дрогнула.

Он не сомневался, что перед ним настоящий автор, потому что прекрасно знал: он сам подражал именно этой работе. Он давно знал, что автор этой картины — Сан Е, а недавно узнал и о связи между Сан Е и Сян Чжаонанем.

Движимый нехорошими мыслями, он решил очернить Сан Е перед Сян Чжаонанем, заодно похваставшись собой. Кто же знал, что любопытный журналист услышит его слова и, приукрасив, разнесет их на всю округу, поставив его в крайне неловкое положение? Тщеславие не позволило ему признаться, что он приврал, поэтому он начал витиевато намекать, что с картиной действительно что-то не так. И тут появился сам Сан Е!

Но Цянь Юй был хитер и умел играть словами, поэтому он перевел удар:

— Я не это имел в виду. Моя картина была опубликована в сети шесть месяцев назад. Если у вас есть доказательства, что вы закончили свою работу раньше, то это, возможно, просто совпадение.

Сан Е всегда был скромен в своем творчестве: не любил вести записи, не любил делиться работами, никогда ничего не выкладывал в интернет и уж тем более не был настолько самовлюбленным, чтобы хранить фото картин в телефоне. Ему пришлось признать:

— У меня, действительно, нет таких доказательств.

Если до этого тон Цянь Юя был относительно вежливым, то теперь он стал язвительным:

— Тогда какие у вас есть доказательства, что эта картина — полностью ваша оригинальная работа?

До того как истек срок подачи заявок на конкурс, он случайно увидел эту картину в кабинете друга своего отца и поддался порыву скопировать ее, а затем выложил в сеть с двусмысленным комментарием. А оригинал… он внимательно изучил его, когда копировал: там не было ни подписи, ни даты, а сам Сан Е даже не был зарегистрирован в социальных сетях.

Он поставил на то, что Сан Е никак не фиксировал процесс создания, и он не прогадал. В его голосе даже промелькнули нотки порицания.

— Темы луны и кукурузного поля не редкость. Заимствования — это нормально. Если бы вы просто признались, ничего бы не случилось. — Поняв, что перегнул палку, он добавил это, словно проявляя великодушие.

Сан Е усмехнулся. Столь абсурдные слова из уст «художника» многое говорили о его уровне культуры. Он машинально повернулся к Сян Чжаонаню, желая узнать, какую позицию тот займет в этом споре.

Но увидел, как Сян Чжаонань, встретившись с ним взглядом, с отвращением нахмурился и произнёс:

— У тебя есть хоть какие-то доказательства?

Сердце, только что пылавшее от несправедливого обвинения, мгновенно остыло. Сян Чжаонань требовал доказательств от него, а не от того Омеги.

Почему?

Он знал, что Сян Чжаонань никогда ему не доверял, но ведь муж и жена — единое целое. Неужели в вопросе, касающемся чести семьи и нападок постороннего, Сян Чжаонань не готов подарить ему даже крупицу доверия?

Тогда в чем вообще смысл их брака?

Обвинения чужака не были так тяжелы, как эти семь слов Сян Чжаонаня. Его равнодушного вопроса хватило, чтобы глаза Сан Е мгновенно подернулись влажной пеленой.

Он стиснул зубы, подавляя желание расплакаться, выпрямился и протянул руку к Цянь Юю:

— Можно посмотреть вашу картину?

Цянь Юй с готовностью открыл нужную публикацию в социальной сети. Он был полон уверенности, вовсю используя Омегу Сян Чжаонаня, чтобы возвысить себя, и уже праздновал победу.

Зеваки обступили их, заглядывая в экран телефона. Сан Е взял гаджет и увеличил изображение.

На первый взгляд, уровень мастерства был слабоват, но картина действительно была почти идентична его собственной. Разница заключалась лишь в передаче динамики и скрытых деталях цвета. Уровень живописи и оригинальность — вещи разные, так что это не могло стать зацепкой.

Однако Сан Е хватило одного взгляда, чтобы заметить то, что всё меняло.

Он вернул телефон Цянь Юю и бросил взгляд на Сян Чжаонаня:

— Если так, то доказательства уже перед нами.

Цянь Юй на мгновение замер, принимая телефон, но Сан Е не обратил на это внимания и развернулся к картине Лунный свет.

— Хотя я не поставил подпись, в этой картине я спрятал одну деталь. Эти несколько примятых, пригнутых к земле стеблей кукурузы — не случайность.

Он сделал несколько движений рукой в воздухе, и его твердый голос разнесся над толпой:

— X, Z, N, S, Y.

— SY — это я, инициалы моего имени, Сан Е, — Сан Е обернулся и с разочарованием посмотрел на Сян Чжаонаня. — А XZN — это мой муж, инициалы Сян Чжаонаня.

Сказав это, он перевел взгляд на Омегу, стоявшего рядом с Сян Чжаонанем, и увидел, как тот мгновенно побледнел. Но Сан Е не остановился:

— В вашей картине тоже присутствуют эти буквы, но вы, должно быть, не знали о моем замысле, поэтому скопировали их как попало. Хорошо, что форму всё еще можно разобрать.

— Так может, вы объясните, чьи инициалы XZN и SY на вашей картине?

Доказать, что ты не вор — задача сложная, но доказать, что тебя обокрали — гораздо проще.

Лицо Цянь Юя стало белее мела. В одно мгновение ситуация перевернулась.

— Я не знаю, как вы увидели картину до того, как ее выставили, и не понимаю, зачем вы притворяетесь автором и обвиняете меня в плагиате. Но думаю, какая бы цель у вас ни была, вы должны извиниться.

Цянь Юй, дрожа, посмотрел на Сян Чжаонаня. В конце концов, он был лишь молодым парнем, не знающим жизни. И имитация, и клевета были лишь сиюминутной прихотью, а теперь, когда его разоблачили, он не мог скрыть своего страха.

Видя, что извиняться тот не собирается, Сан Е продолжил:

— Признаю, вы очень умны: вы с самого начала говорили о схожести, о заимствовании, не утверждая ничего категорично. Но, к сожалению, я не такой, как вы. Я скажу прямо: вы украли мою работу. Пожалуйста, извинитесь передо мной.

Он сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках, и сделал шаг вперед. Его голос звучал сурово — в нем смешались негодование из-за плагиата и обида на то, что его же выставили виноватым.

Цянь Юй, напуганный до смерти, спрятался за спину Сян Чжаонаня.

— Довольно, Сан Е, — внезапно подал голос Сян Чжаонань. — К чему эта агрессия? Обсудим это дома, это наше личное дело.

Сан Е застыл, его хрупкая фигура пошатнулась. Казалось бы, он уже давно усвоил отношение Сян Чжаонаня, но, услышав столь прямолинейные слова, всё равно почувствовал, как защипало в носу.

Если бы проявление слабости помогало получить защиту, почему тогда, когда он плакал и умолял, он не получил ни капли сострадания? Почему, когда плагиатор вел себя агрессивно, Сян Чжаонань не сказал, что агрессия бесполезна? Почему, когда плагиатор лил на него грязь, он не сказал, что это личное дело?

Ведь он — Омега Сян Чжаонаня.

Сан Е больше не мог сдерживаться, его губы задрожали.

— Ты мне противен! — выкрикнул он, не заботясь об извинениях, резко развернулся и бросился прочь из толпы к выходу.

Он оставил за спиной шумную толпу, выбежал из зала, чувствуя, как лицо стало влажным — всё в каплях воды.

Он плачет?

Нет, это пошел дождь.

…

Влажный сезон дождей всегда вызывал уныние. Шумный зал был полон гула настраиваемых микрофонов и запаха тяжелых, зловонных феромонов Альф. Сан Е подал знак Лин Синю и вышел через боковую дверь.

Ему почти восемнадцать, и, кажется, приближается его первый период течки. Тело постоянно чувствует слабость, поясницу ломит, ноги стали ватными, а настроение ни к черту — любая мелочь выводит из себя.

Он закрыл глаза, прислонившись к колонне у бокового выхода, куда долетал прохладный ветер с дождем.

http://bllate.org/book/28264/3416266