Готовый перевод Soul Weapon's Spear / Копье Души: Путь к вершине в мире монстров: Глава 11

Вперше получив «огромное богатство» в пятьсот медных монет, то есть пять серебряных, босс Цзян почувствовал легкое волнение. В каком бы мире он ни находился, деньги действительно оставались тем единственным, что давало ему наибольшее чувство безопасности. Ему стоило лишь послушать звонкий перестук медных монет, как на душе становилось легко и приятно, а в ногах появлялась такая легкая поступь, будто он мог лететь.

Выйдя на улицу, он сперва купил для Чжи Сюаня флягу первоклассного сливового вина, а для Мэн Шэна — пару оленьих сапог. И старик, и ребенок были безумно рады. На сердце у Цзян Чаого шевельнулось какое-то странное чувство: если бы у него была своя семья, интересно, выглядело бы всё точно так же? Водить за руку старого отца и малого сына, гулять по улицам, делать покупки, наслаждаясь тихим семейным счастьем...

— Разве этой фляги мне хватит? — бессовестно заявил Чжи Сюань.

Цзян Чаого вернулся к суровой реальности. Глядя на нахмурившегося вредного ребенка с сердито выгнутыми бровями, он в очередной раз подумал, что если бы этот сорванец был его собственным сыном, он бы его придушил... Он тихо кашлянул:

— Сперва давай найдем материалы из диких зверей. Чем больше я заработаю, тем лучше смогу тебе купить.

— Та лавка звериных материалов неплоха, там часто удается откопать хорошие вещицы, — Мэн Шэн указал на старый магазинчик на углу улицы.

Трое вошли внутрь, и Цзян Чаого похлопал Чжи Сюаня по спине:

— Поищи-ка, нет ли здесь чего-нибудь, что ты ел, или того, что кажется тебе древним.

Чжи Сюань с наслаждением отхлебнул вина:

— Пронеси меня вокруг.

Цзян Чаого взял его на руки и зашагал по просторной лавке.

— Подожди, — крошечный палец Чжи Сюаня указал в сторону. — Отдай мне вот это.

Цзян Чаого поднял обломок змеиного позвонка:

— Это?

Чжи Сюань приблизился и принюхался:

— Это брюшной червь.

— Самое ценное у брюшного червя — это шип на носу. Если шип отсутствует, скорее всего, из него уже давно сделали Оружие духа, — заметил Мэн Шэн.

Цзян Чаого кивнул:

— Если дешево, давай купим. Испытаем удачу.

Чжи Сюань продолжал морщить нос и вовсю принюхиваться:

— А это дикий бык. Шкура слишком грубая, совершенно невкусная.

Цзян Чаого поднял с прилавка какой-то череп, который внешне походил на коровью голову.

В этой лавке Чжи Сюань отыскал лишь эти две вещи. Цзян Чаого свирепо поторговался с лавочником и в конце концов забрал оба куска за семьдесят медных монет.

Троица отправилась в следующую лавку звериных материалов.

Хотя с вредным ребенком было трудно сладить, в данный момент он приносил огромную пользу: почти в каждом магазине он находил одну-две ценные вещицы. Внешность трехлетнего малыша заставляла Цзян Чаого то и дело забывать, что он держит на руках дикого зверя, прожившего не одну тысячу лет, живую ходячую 《Энциклопедию диких зверей》, которой, правда, приходилось полагаться лишь на свое обоняние при осмотре кучи разрозненных костей.

К тому времени, когда они добрались до последней лавки, личико Чжи Сюаня раскраснелось от выпитого, глаза почти закрывались, а голова покоилась на плече у Цзян Чаого, так что слюна даже намочила воротник. По его опьяненному выражению лица и улыбке в уголках рта было видно, что он невероятно доволен.

Цзян Чаого шлепнул его по заду:

— Предпредок наш, это последняя лавка. Обойдем ее, и я отведу тебя спать.

Чжи Сюань открыл глаза, тяжело вздохнул пару раз, и его маленькая грудь заходила ходуном:

— Этот запах...

— Какой запах?

— Дай подумать... — Чжи Сюань покачал головой. — Это... мафу. Запах мафу.

Глаза Мэн Шэна ярко вспыхнули, а голос тут же упал на восемь октав, будто он боялся, что кто-то услышит:

— Сяо Цзян, из мафу ведь можно сотворить оружие духа уровня Сюань!

Цзян Чаого тоже воодушевился:

— Какое именно?

Чжи Сюань указал пальцем в угол. Мэн Шэн долго копался и вытащил из груды костей почерневшее ребро. В нем осталось всего четыре реберных дуги, но оно было намного крупнее костей обычных домашних животных, и с первого взгляда было ясно, что оно принадлежало свирепому хищнику.

Цзян Чаого спросил:

— Хозяин, сколько стоит это?

Лавочник забегал маленькими глазками:

— Сразу видно, что это материал из дикого зверя! Дешево не отдам.

— Это обломок звериного материала, кто знает, не была ли Звериная Душа давно забрана. Как насчет ста медных монет?

Лавочник замахал руками:

— Такой большой кусок ребра за сотню не отдам! Если бы это был не обломок, его бы сюда на всеобщее обозрение не выложили. Среди обломков тоже полно сокровищ, всё зависит от того, умеете ли вы их искать. Погляжу я на вас, глаз у вас наметанный, я и сам чувствую, что эта кость — по большей части сокровище. Двести медных монет, без торга.

Цзян Чаого улыбнулся и предельно равнодушно произнес:

— Ну тогда не надо.

С этими словами он взглядом велел Мэн Шэну положить ребро на место и, прижимая к себе Чжи Сюаня, собрался уходить.

Лавочник завопил:

— Эй-эй, братец, погоди! Звериные материалы в виде ребер — редкость невероятная.

— Какой бы редкостью они ни были, это всё же обломок. За сотню медных монет я еще готов рискнуть, а двухсот оно не стоит. Надеюсь, хозяин отыщет того, кто согласится выложить за него двести. — Цзян Чаого даже не оглянулся, продолжая идти к выходу.

— Братец, братец! — поспешно окликнул его лавочник. — Ладно-ладно, забирай! Я как раз собирался сворачивать лавку.

Вернувшись домой, они разложили купленные звериные материалы на столе. Пересчитав их, они насчитали ровно восемь штук, за которые в общей сложности отдали четыреста медных монет — улов выдался на славу.

Мэн Шэн погладил ребро, которое, судя по словам ребенка, принадлежало мафу:

— Если из него и вправду удастся сделать оружие духа уровня Сюань, этого хватит, чтобы всю жизнь жить припеваючи, ничего не делая.

— Старик Мэн, у тебя слишком узкий кругозор. Деньги, лежащие без дела, не принесут прибыли. Только заставляя деньги делать деньги, можно приумножить богатство до бесконечности, — Цзян Чаого мысленно прикинул цену каждого из добытых материалов.

— Сколько же в конце концов ты хочешь заработать?

Цзян Чаого ответил, даже не поднимая головы:

— Заработать достаточно, чтобы я мог позволить себе купить Пилюля Души, что усилит мою культивацию.

Его голос звучал совершенно спокойно, словно он говорил о погоде, однако скрытые за ним амбиции были настолько огромны, что внушали трепет.

Мэн Шэн облегченно выдохнул:

— А я уж испугался, что ты помешался на деньгах, и боялся, что из-за погони за прибылью ты упустишь главное.

Цзян Чаого вздохнул:

— Какая польза от того, что я заработаю горы денег в этом мире? Я ведь не смогу их забрать... Во всяком случае, не все. Моя главная цель — вернуться обратно. Не бойся, я об этом никогда не забуду.

Чжи Сюань громко икнул с пьяных глаз и пробормотал:

— Цзян Чаого, искупай меня.

Цзян Чаого удивленно приподнял бровь:

— Ого, предпредок, да ты впервые назвал меня по имени.

Раньше он был для него то невеждой, то ничтожеством. Стоит ли ему сейчас чувствовать себя польщенным?

Чжи Сюань перевернулся на другой бок, черные волосы упали ему на лицо, но он даже не удосужился их откинуть, продолжая требовать:

— Искупай, живо искупай меня.

Цзян Чаого наполнил большую бадью водой и выставил во двор. Стянув с вредного ребенка всю одежду, он попросту швырнул его в ледяную воду — в конце концов, холода тот не боялся.

Чжи Сюань прищурился, глядя на молодой месяц в небе. Черные зрачки, которые он прятал по дороге, постепенно возвращали себе ярко-золотой оттенок, а в его взгляде читалась непередаваемая тоска.

Цзян Чаого уселся на землю и принялся натирать его маленькие ручки:

— На что ты смотришь?

— На луну. Этот мир совсем не похож на тот, где я жил, но луна всегда остается прежней.

Цзян Чаого тоже поднял глаза и мельком глянул на светило:

— В моем мире луна выглядит точно так же.

Возможно, они с Чжи Сюанем всё это время смотрели на одну и ту же луну, и пусть их эпохи и пространства разделяли расстояния шириной с Млечный Путь, какое-то чудесное стечение обстоятельств свело их вместе именно здесь. Мир был настолько огромен и невероятен, что человек и зверь, казалось бы, никогда не пересекшиеся пути, встретились перед лицом жизни и смерти. Цзян Чаого не мог выразить словами то, что творилось у него на душе; он знал лишь одно: отныне в этом мире для него больше не существовало понятия невозможно.

— Когда меня запечатывали, я знал, что однажды меня пробудит воин оружия духа, — Чжи Сюань неотрывно смотрел на Цзян Чаого. — Я думал, что тот, кто меня разбудит, непременно окажется невероятно сильным воином оружия духа, но никак не ожидал встретить такую бездарность, как ты.

Цзян Чаого вздохнул:

— Разве у нас только что не была вполне мирная атмосфера?

Чжи Сюань фыркнул:

— Я проснулся, а значит, скоро проснутся и они... Если из-за того, что ты окажешься слишком слабым, я потерплю поражение, я непременно тебя сожру.

— Они? Кто они? Оружие Души небесного ранга?

Чжи Сюань зыркнул на него:

— Мы не оружие духа. Мы лишь заключены внутри Оружия духа в качестве печати.

— Но ты же умер, сейчас ты — самое что ни на есть оружие духа.

— Кто сказал, что я умер? — на нежном детском личике Чжи Сюаня промелькнула ледяная усмешка. — Нас невозможно убить, можно лишь запечатать.

Цзян Чаого остолбенел, и на сердце у него вновь шевельнулось смутное беспокойство. Чжи Сюань никогда прежде не говорил с ним столько, и даже когда он пытался выведать у него правду о том, какой именно он дикий зверь, тот лишь с презрением бросал, что Цзян Чаого недостоин этого знать. Сегодня же, судя по всему, он перебрал с вином и наговорил всякой бессмыслицы, отчего Цзян Чаого становилось всё более не по себе. Он нахмурился:

— Но ведь из твоих рогов сделали клинок.

Ярко-золотые зрачки Чжи Сюаня запылали, словно огонь:

— Однажды я верну свое тело... — он перевел взгляд на Цзян Чаого и резко взмахнул маленькой ручкой, швырнув в лицо собеседнику брызги ледяной воды. — Становись сильнее быстрее, ничтожество!

Цзян Чаого смахнул воду с лица, с бесстрастным выражением лица зачерпнул полный ковш и хладнокровно окатил Чжи Сюаня с макушки до пят.

Чжи Сюань, не желая сдаваться, забавно замахал руками и ногами, разбрызгивая ледяную воду во все стороны, так что одежда Цзян Чаого мгновенно намокла.

Вредный ребёнок холода не боялся, а вот Цзян Чаого — очень даже. Он крепко прижал Чжи Сюаня за плечи:

— Ладно-ладно, хватит баловаться, а не то я перестану тебя мыть.

Чжи Сюань задрал маленькие ручки:

— Сделай так, чтобы я был чистым!

Цзян Чаого, смеясь сквозь слезы, взял полотенце и тщательно вытер его тело, после чего вымыл длинные волосы мыльным корнем. Чжи Сюань блаженно развалился в большой бадье, прищурившись и глядя на звездное небо, погруженный в какие-то свои мысли.

Уложив гладкого и лощеного вредного ребенка в комнате, Цзян Чаого сел на кровать и принялся культивировать. Он понимал, что излишняя спешка ни к чему не приведет, но жажда скорее увеличить скорость накопления силы духа росла с каждым днем. Казалось, всё его будущее зависело от этого. Ему совсем не улыбалось ждать пять, десять или еще больше лет ради возможности сразиться с Великим Государевым Наставником — он хотел научиться управлять Клинок Чжи Сюаня прямо сейчас. Он надеялся, что это Оружие Души небесного ранга сможет компенсировать нехватку его собственной силы духа, но, как и говорил старик Мэн, для начала ему нужно было совладать с ним!

Чжи Сюань свернулся калачиком в углу комнаты, наблюдая за погруженным в медитацию Цзян Чаого, и его ярко-золотые зрачки казались в темноте ночи еще более пронзительными.

Проведя почти всю ночь без сна, утром Цзян Чаого выглядел слегка бледноватым. Впрочем, в те времена, когда он только начинал свое дело, ему доводилось бывать куда в больших тяготах, так что к подобному он давно привык. Умывшись и перекусив, он захватил с собой Чжи Сюаня и снова отправился скитаться по городу. На этот раз он решил не заглядывать в крупные лавки звериных материалов, поскольку они уже обошли их вчера, а вместо этого сосредоточился на лавках в глухих переулках, уличных развалах и точках неподалеку от портов.

Они вдвоем выискивали сокровища среди груд хлама и к концу дня оба испачкались с ног до головы. Шагая через порт с потертым матерчатым мешком в руке и прижимая к себе Чжи Сюаня, Цзян Чаого глянул на их жалкое отражение в воде и понял, что они выглядели точь-в-точь как сборщики тряпья. В тот момент он действительно не знал, плакать ему или смеяться. Подумать только: в прежнем мире он был крупным боссом, а теперь, попав в беду, вынужден терпеть издевательства вредного целого зверя и целыми днями копаться в мусоре в поисках костей. Он понятия не имел, до какой еще степени он может пасть. Цзян Чаого упорно трудился больше десятка лет, а после перемещения в другой мир в мгновение ока откатился к самому подножию. От такой горькой иронии судьбы ему хотелось рыдать, но слез уже не оставалось.

Три дня спустя они вновь навестили стареца Сюй. Едва завидев их, старец сиял довольной улыбкой, и Цзян Чаого сразу радостно понял: кость Ли-ли наверняка превратилась в успешный клинок.

И верно, едва они вошли, старец Сюй тут же вынес короткий кинжал. Его лезвие цвета слоновой кости покрывали отчетливо видимые костяные узоры, а рукоять была обернута черным металлом. Тончайшая работа выдавала вещь высочайшего качества.

Старец Сюй самодовольно заявил:

— Ну как? Я выжал из этой кости Ли-ли всё до последней капли. Если отнести такой кинжал в оружейную лавку, за него запросто выручишь три-четыре сотни серебряных монет.

Цзян Чаого взял кинжал и привычно повертел его в руках. Оружие заскользило между его запястьями, словно водная змея, — с поразительной ловкостью и ослепительным блеском. Проведя много лет на стыке преступного и легального миров, он отточил движения запястий до совершенства еще тогда, когда промышлял мелкими кражами на улицах. Позже этот навык владения кинжалом и вовсе стал его главным козырем. Впрочем, разбогатев, он непременно раздобудет себе клинок получше — на эту поделку из кости Ли-ли он даже смотреть не хотел.

Мэн Шэн невероятно удивился:

— Ты умеешь обращаться с кинжалом?

Цзян Чаого улыбнулся:

— Это то, чем я владею лучше всего.

Чжи Сюань, наблюдавший за тем, как кинжал в руках Цзян Чаого выписывает замысловатые узоры, вовсю таращил глаза — похоже, зрелище показалось ему весьма занятным.

Цзян Чаого протянул кинжал Мэн Шэну:

— Старик Мэн, призови Звериную Душу, дай мне взглянуть.

Мэн Шэн взял оружие. Клинком промелькнула белая вспышка, и в следующее мгновение в комнате материализовался черный грубый зверь размером с крупную свинью. Присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что туловища у зверя было свиное, но лапы напоминали птичьи когти. Строй этот выглядел чудовищно и внушал некоторое опасение.

Цзян Чаого довольно усмехнулся:

— Прекрасно, просто великолепно!

Старец Сюй возбужденно затараторил:

— Ну как, братец Цзян, хорош мой кинжал?

Цзян Чаого улыбнулся:

— Хорош.

— Тогда насчет остальных звериных материалов...

Цзян Чаого слегка приподнял мешок, который держал в руке:

— Сегодня я принес еще четыре штуки. Но на этот раз мне нужна предоплата.

— Без проблем.

— Однако у меня есть одна просьба: я бы хотел, чтобы старец Сюй одолжил мне немного денег. Я приметил в городе Хуань несколько отличных звериных материалов, но у меня не хватает на них монет. Пожалуйста, будьте уверены, я верну эти деньги в двойном размере.

Только что сотворивший кинжал уровня Ди и возведший Цзян Чаого в ранг бога богатства, старец Сюй, разумеется, не собирался отказывать. Он щедро махнул рукой:

— Говори смело, братец!

— Мне нужно сто серебряных монет, — с улыбкой произнес Цзян Чаого.

http://bllate.org/book/28302/3421080