Готовый перевод Heartbeat Irregularity / Аритмия чувств: Кот из Наньлогусян: Глава 9

Линь Чэнь пока размышлял лишь об этом, поэтому, улучив свободное время, оформил заказ в интернете, накупив всяких добавок с ягодами годжи, а заодно прихватил термос. Адрес доставки указал отельный, так что, если не случится непредвиденных обстоятельств, всё добро должно было прибыть ровно через два дня.

***

Без десяти семь вечера машина вовремя припарковалась у входа в гостиницу. Линь Чэнь изначально полагал, что Фан Линь позаботился лишь о транспорте, однако, сев в салон, обнаружил менеджера на переднем пассажирском сиденье. На том всё еще была та же одежда, что и днем, разве что голову украшал серый берет.

Помимо Фан Линя, на заднем сиденье кто-то присутствовал.

Этот человек был облачен в повседневный костюм цвета слоновой кости и вальяжно откинулся на спинку сиденья. Заметив Линь Чэня, он приветливо улыбнулся:

— Привет.

Улыбка улыбкой, но во взгляде не читалось и тени веселья — пожалуй, его даже можно было назвать холодным и отстраненным.

Медийное лицо, мелькающее на экранах сплошь и рядом — физиономия до боли знакомая, однако Линь Чэнь с ходу не мог припомнить, как его зовут. Впрочем, раз Фан Линь захватил его с собой, статус у товарища явно нехилый, не исключено, что и вовсе исполнитель главной роли.

— Здравствуйте.

Линь Чэнь вежливо поздоровался, после чего умолк и по привычке уставился в окно. Они сидели по разные стороны салона, и просторный простор заднего сиденья казался разделенным невидимой чертой.

Машина тронулась, покидая отель.

Ци Минцянь не удержался и скосил глаза на соседа сбоку — на этого наглого «юнца», который держался так холодно и демонстративно ставил себя выше заслуженного артиста.

Семь лет прошло с его дебюта, он давно закрепился в первом эшелоне, а Линь Чэнь? Всего лишь безродный новичок. Увидев его, даже не удосужился выказать старшему положенного уважения, да и энтузиазма ноль.

И вот этот субъект...

С какой стати он сумел задеть нервы Се Чубо?

Ци Минцянь наведывался днем на съемочную площадку режиссера Циня. Се Чубо как раз пролистывал сценарий, когда он невзначай обмолвился, будто Фан Линь пригласил Линь Чэня на роль третьего кавалера, и тот прибудет уже сегодня после обеда.

Тогда Ци Минцянь никак не ожидал, что вечно невозмутимый и собранный Се Чубо при этих словах резко вскинет голову. Его длинные глубокие темные глаза сперва отразили удивление, которое, впрочем, тут же сменилось мягкой улыбкой.

Острые, холодные черты лица вдруг смягчились, словно их овеял весенний ветер.

Ци Минцянь за всё время знакомства с ним еще ни разу не видел Се Чубо таким.

Глава 8

Автомобиль затормозил у клуба Минши.

Проводник-официант провел троих гостей через внутренний дворик, петлял по коридорам, увешенным плетеными бамбуковыми фонарями, пока наконец не остановился перед дверью в самом дальнем углу заведения.

Название у кабинета было изысканное — Сливовый ветер. Обстановка радовала тишиной и уединенностью, а внутри уже собралось несколько человек, оживленно беседавших между собой.

Фан Линь толкнул дверь и с ходу рассмеялся:

— Прошу прощения, господа, за опоздание! Задержались, задержались.

— Старина Фан, за опоздание с тебя штрафная!

Среди присутствующих выделялись исполнительница главной женской роли, восходящая звезда Нин Цинчжи, а также продюсер, сценарист, шоураннер, второй режиссер и прочие тяжеловесы съемочной группы — сплошь знаменитые в индустрии фигуры.

— Да кто боится? — отшутился Фан Линь, одновременно шагая в сторону и пропуская стоявших за его спиной Ци Минцяня и Линь Чэня. — Маленького Ци все знают, представлять не нужно, а это Линь Чэнь.

— Здравствуйте, уважаемые старшие коллеги.

Линь Чэнь вежливо поклонился, приняв скромный и сдержанный вид.

Судя по всему, Фан Линь заблаговременно предупредил команду о новичке, так что появление Линь Чэня никого не шокировало — скорее, на лицах читалось сдержанное одобрение.

Продюсер Лю Хэ, в прошлом сам режиссер, судя по всему, уже успел заслушать отзывы Фан Линя о пробах Линь Чэня, поэтому одобрительно кивнул:

— Парень что надо! Для айдола решиться на столь неблагодарную роль злодея — поступок смелый!

Линь Чэнь, разумеется, не стал распространяться, что его вынуждает к этому суровая жизнь, лишь улыбнулся и выдал максимально дежурную фразу:

— Роли не делятся на благородные и презренные.

Эти слова пришлись Лю Хэ по душе, и тот раскатисто рассмеялся:

— Рассудительный юноша! Ну-ка, присаживайтесь, давайте.

По указке Фан Линя Линь Чэнь занял место рядом с Нин Цинчжи. Эта популярная актриса едва отпраздновала три года с момента дебюта; за плечами у нее было профильное актерское образование, а в студенческие годы она по праву носила звание первой красавицы киноакадемии. С самого прихода в индустрию она успешно совмещала смазливую внешность с реальным талантом, а после прошлогоднего взрывного хита в жанре сянься прочно закрепилась в высшей лиге.

С той самой минуты, как Линь Чэнь переступил порог, Нин Цинчжи не сводила с него глаз. Ее ясные миндалевидные очи и подрагивающие длинные ресницы выдавали живой интерес и скрытое любопытство.

Воспользовавшись тем, что остальные шишки увлеклись собственными разговорами, Нин Цинчжи качнулась ближе к Линь Чэню и понизила голос:

— Привет, а я ведь смотрела трансляцию.

Линь Чэнь:

— ...?

Нин Цинчжи моргнула и пояснила:

— Вчерашнюю.

Линь Чэнь наконец сообразил.

Неужели эта барышня — фанатка Dazzle?

— Вы вчера обмолвились, что ваша группа выпускает новый альбом. Когда релиз-то? Обязательно дай знать, я клянусь поднять вам продажи!

— Песня Встреча вновь просто потрясающая! Я чуть не расплакалась, когда слушала, даже поставила ее на звонок телефона!

— У вас в ближайшее время концерты намечаются? Забронируй мне VIP-место заранее, а?

Ого, да она та еще болтушка...

— И еще, еще! Ваши совместные крутящиеся обручи с Се Чубо — это было невероятно горячо! — в глазах Нин Цинчжи заплясали розовые сердечки, а в голосе прорезалось неподдельное волнение. — Я вчера полночи просидела, пересмотрела все возможные версии, это же просто милота невероятная!

Милота?

Что эта девица несет?!

Линь Чэнь, только что сделавший глоток воды, едва не захлебнулся. Он прижал ладонь к груди и зашелся в надрывном кашле, привлекая внимание Фан Линя и остальных.

— Эй, ты чего это?

— Кхе-кхе-кхе... — Линь Чэнь закашлялся до багрового цвета лица. — Н-ничего, всё в порядке.

Нин Цинчжи поспешила прийти на выручку:

— Поперхнулся водой.

Фан Линь громогласно хохотнул:

— Ха-ха-ха, тише, не спеши.

Нин Цинчжи вытащила из пачки влажную салфетку, протянула ему и шепнула:

— Утрись.

— Спасибо.

Линь Чэнь взял салфетку и промокнул уголки глаз: от недавнего приступа кашля у него рефлекторно выступили слезы, а горло саднило от попавшей не в то горло воды.

Нин Цинчжи исполнилась раскаяния:

— Прости ради бога, я просто слишком перевозбудилась и не удержалась...

Не удержалась и на глазах у главного участника начала шипперить их парочку...

Линь Чэнь покачал головой, давая понять, что ничего страшного не произошло. И хотя Нин Цинчжи оказалась трещоткой, было очевидно, что человек она неплохой — наивная, живая, отлично подходящая под образ Линь Сяожань. Пожалуй, именно поэтому ей и досталась главная женская роль.

В кабинете царила непринужденная обстановка. Ци Минцянь, будучи давним знакомым Фан Линя и Лю Хэ, перекинулся с ними пару слов о пустяках, а затем внезапно перевел взгляд на Линь Чэня.

На его губах играла мягкая улыбка, а тон источал старческую заботу:

— Кстати, Линь Чэнь, извини за мое невежество, но скажи, сколько лет ты уже на сцене?

Линь Чэнь ответил без утайки:

— Ровно два года.

Ци Минцянь многозначительно протянул:

— То-то я смотрю, лицо незнакомое, раньше тебя как-то не доводилось встречать. Если бы не вчерашние тренды в поисковиках, я бы в жизни не узнал, что вы с Чубо в одной группе. Но как старший позволю себе дать совет: всё же лучше реже прибегать к подобным фокусам ради привлечения внимания, а то ведь и оступиться недолго.

Фраза эта крыла в себе тонкий намек: дескать, Линь Чэнь — бездарная выскочка, которая не умеет ничего лучше, чем за счет грязных приемов пиариться за счет товарища по группе. Ци Минцянь явно преследовал нечистоплотные цели, если не сказать проще — вел себя откровенно по-хамски.

Сидевшие за столом старые лисы прекрасно уловили подтекст, но предпочли сделать вид, будто ничего не поняли. Они благодушно поглядывали на Линь Чэня, предвкушая, как тот станет держать удар.

Впрочем, самому Линь Чэню было глубоко фиолетово — это казалось лишь убогими детскими штучками.

Он изобразил невинного птенца, не до конца постигшего взрослую жизнь, озарил лицо вежливой улыбкой и с честным видом закивал, демонстрируя, что урок усвоен:

— Благодарю старшего за предупреждение.

Излишние слова не требовались: если укусившая тебя собака спровоцирует на ответный укус, сам опустишься до ее уровня.

Попытка Ци Минцяня задеть соперника ушла в пустой вакуум, отчего его настроение испортилось окончательно.

Строго говоря, его переполняла злость еще с прошлого вечера, когда он увидел в трендах кадры, где Се Чубо и Линь Чэнь так близко прижались друг к другу во время игры. Если выражаться прямо — его просто бесило.

Семьи Ци и Се связывали давние узы, и Ци Минцянь, будучи старше Се Чубо на четыре года, с младых ногтей воспринимал его как родного младшего брата.

За столько лет знакомства Ци Минцянь успел отлично изучить привычки Се Чубо: у того имелся брезгливый пунктик на чистоту, он на дух не выносил телесных контактов с посторонними, и даже самому Ци Минцяню спуску не давал.

Он помнил, как однажды в шутку закинул руку товарищу на плечо, но стоило ладони коснуться ткани, как последовал жесткий, не оставляющий шансов сброс. А те мрачные черные глаза, казалось, источали лед, обжигая острой болью.

Ци Минцянь искренне полагал, что Се Чубо просто по своей природе таков — высокмен, гордец, для которого не существует исключений.

Тогда почему же Линь Чэнь оказался этим самым исключением?

***

Вернувшись в отель, Линь Чэнь принял душ, переоделся в пижаму и устроился в маленьком кресле на балконе. На банкете ему довелось пригубить пару бокалов, однако под струями душа хмель выветрился, а сонливость испарилась.

За неимением лучших занятий Линь Чэнь машинально подхватил сценарий, распечатанный Вэй Сяолуном, зажал между пальцами ручку и принялся то тут, то там делать пометки.

Рядом на тумбе горела небольшая настольная лампа — ее он попросил доставить со стойки регистрации. Свет бил ярко, подчеркивая оправу очков на переносице.

Вообще-то зрением он не страдал, но старик в прошлом годами маялся легкой близорукостью, и по старой привычке Линь Чэнь продолжал носить очки. Правда, не ту дорогостоящую золоченую оправу, что носил прежний владелец тела, а самую заурядную пластиковую, черную, с простыми стеклами — она сидела на переносице, прикрывая едва ли не половину лица.

Прочитав страниц с полдоза, он отпил из кружки чай с ягодами годжи, рассчитывая взбодриться и одолеть оставшийся хвост, однако веки вдруг отяжелели, а строчки на бумаге поплыли, размываясь в тумане.

Глухой стук: сценарий выскользнул из ослабших пальцев и брякнулся на пол.

Линь Чэнь вздрогнул, выныривая из полусна, и сквозь туман в голове уловил звук — в дверь кто-то стучал.

Бросив взгляд на часы, он отметил, что время перевалило за половину двенадцатого.

Переборов остатки хмельной усталости, Линь Чэнь поднялся босиком с кресла, даже забыв натянуть тапочки.

Поздняя весна ночью радовала изрядной прохладой, отчего ступни тут же прошиб холодок. Он собирался вернуться за обувью, но потом махнул рукой — тут всего-то пару шагов, — и, заставив себя стерпеть зябкость, зашагал открывать.

Раздался сухой щелчок, и створка подалась наружу.

На пороге застыл широкоплечий высокий мужчина.

Голову гостя венчала черная бейсболка, козырек которой был надвинут почти до самого носа, а сам он с головы до ног кутался в черное: брюки, обувь — сплошной траурный антрацит. Одинокая фигура монолитным силуэтом сливалась с полумраком коридора.

Мягкий свет автоматического датчика движения в проходе отбрасывал от его ног длинную худую тень.

— Линь Чэнь.

Тихий голос окликнул его по имени.

Линь Чэнь мгновенно оцепенел. То ли сказывалось заторможенное алкоголем последействие, то ли рефлексы замедлились сами собой, но он так и замер на месте. Мертвенно-бледную кожу подсвечивало сияние лампы из прихожей, а черная оправа очков отбрасывала легкую тень на брови и глаза, визуально делая лицо еще мельче, в то время как темные зрачки за стеклами остолбенело и пусто уставились на стоящего перед ним мужчину.

http://bllate.org/book/28310/3422066