Готовый перевод The Popular Junior Brother Won't Cultivate Ruthlessness / Младший брат, хватит идти по пути бесстрастия!: Глава 10

— Что бубнишь, дай-ка мне послушать?

Заклинание того человека застряло в горле, от напряжения лицо покраснело.

Четвёртый, пятый…

— Стойка неустойчивая.

— Меч выхватываешь слишком медленно.

— Ты талисман начертил неправильно, иди и переделай.

— И ты тоже старейшина? Повидал я на своем веку. У Бессмертного Владыки… Цинъянь… вкус поистине… чист и добр, кого попало в ученики набирает.

Ян Мэй, которого только что смахнули ударом палки, поддержал себя за пояс и наблюдал за происходящим с рябью в глазах.

Чуть не попался! Чуть самого не отчитали.

Пожалуй, из всех старейшин всей сектантской обители лишь Дан Цин оставалась невозмутимой, как скала в бурю, и не полезла с этим безумцем силами меряться.

— На что пялишься? Чего сама не лезешь? — Ян Мэй с неприязнью зыркнул на нее.

— Павлиний хвост распускает, — Дан Цин покрутила прядку волос, бросила на него взгляд и небрежно указала пальцем в сторону горы: — Цинъянь смотрит.

Ян Мэй проследил за ее пальцем и глянул на гору.

В стороне Цзяньнаньшань, среди переплетения бамбуковых зарослей, смутно угадывался силуэт в белых одеждах.

Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть выражение лица, но фигура застыла на месте неподвижно — неизвестно, сколько времени она там уже простояла.

— Тьфу ты, я ему весточку шлю, а он не отвечает, — Ян Мэй издал шипящий звук. — Живей бы позвать его вниз да столкнуть лбами с этим сопляком Се.

— Ну уж нет, кто кого отделает, если Цинъянь спустится, еще бабушка надвое сказала. — Дан Цин извлекла из рукава кисть, поставила несколько точек на одеждах нескольких старейшин и добавила: — Как раз кстати, пусть в следующие три дня травы в Саду Сяньлин подорожают.

Ян Мэй: !

И ведь посмеет нажиться на этом!

— Половину отдам ему. — Кисть дважды крутанулась в руке, и кончик указал на вошедшего во вкус Се Цзиньчжао. — Ишь какой малец удалой.

Глава 13. Купание в источниках

Когда Се Цзиньчжао сбросил с помоста последнего противника, бамбуковый шест наконец не выдержал.

По изумрудному стволу побежала сеть мельчайших трещин, расползаясь от места его хвата к обоим концам, точно готовая развалиться паутина.

Он опустил взгляд, пренебрежительно цыкнул и небрежно бросил шест. В воздухе тот разлетелся на добрые несколько десятков щепок, которые разнесло ветром, и с сухим стуком осыпался на каменные плиты тренировочной арены.

— Еще кто-нибудь? — Се Цзиньчжао хлопнул в ладоши и обвел взглядом окрестности.

У подножия помоста на мгновение воцарилась тишина. Несколько старейшин, сброшенных им вниз, как раз поднимались с земли: кто растирал запястья, кто подбирал оружие, и ни у одного не хватало духу поднять на него глаза.

Тот самый несчастный, которому за чтение заклинаний прилетело по лбу, все еще массировал шишку и что-то бормотал себе под нос, но так тихо, что разобрать было невозможно. Зевающие ученики перешептывались меж собой, но никто не решался выпрыгнуть на помост.

Се Цзиньчжао подождал с десяток вдохов и, убедившись, что желающих нет, одернул рукава и неторопливо зашагал прочь с арены.

Уже у самых ступеней он внезапно замер, бросил косой взгляд в сторону Цзяньнаньшань.

Среди бамбуковых зарослей белый силуэт все еще оставался на прежнем месте. Расстояние было слишком велико, и лица разглядеть не удавалось.

Се Цзиньчжао тронул губы усмешкой, взмахнул рукавом и произнес:

— Раз все почтенные молчат, то ваш покорный слуга откланяется.

С этими словами он подмигнул Юэ Шаншань, сделал шаг в пустом пространстве и растворился на месте.

На тренировочной площадке вновь повисла тишина.

— Куда это он делся? — Ян Мэй, придерживая стальную поясницу, разинул рот и вытянул дрожащий палец. — Мне что, померещилось? Разве он не на Стадии Превращения Божества? Как он посмел расколоть пустоту! Разве этому не учатся только в Сфере Пустоты…?!

Никто ему не ответил.

По сравнению с тем, как культиватор на Ранней стадии Превращения Божества в одиночку в пух и прах разнес весь Зал старейшин, эта странность казалась уже сущим пустяком.

Юэ Шаншань проводила взглядом уходящего наставника, протянула руку и потрепала по голове застывшего с открытым ртом Юэ Сяочжо:

— Возвращайтесь. Сегодня вы еще не закончили упражнения на базовую подготовку.

Она окинула взглядом троих детей: один с самого начала так и стоял с разинутым ртом, у второго горели глаза, и он, сжав меч ростом с него самого, сделал пару выпадов, а третий вел себя куда сдержаннее, но и на его лице читалось нескрываемое изумление.

Что ж, эффект оказался неплох.

— Старшая сестрица, а мы в будущем сможем стать такими же сильными, как наставник? — То ли из-за того, что ему дали фамилию старшей сестрицы, но Юэ Сяочжо явно чувствовал себя ближе к Юэ Шаншань, чем двое других детей.

Едва ли.

— Конечно, — Юэ Шаншань мысленно потрепала его по макушке. — Стоит вам прилежно учиться у наставника, и в будущем вы непременно… добьетесь успеха.

Лицо Юэ Сяочжо просветлело, и от его кивка два других ребенка, прислушивавшихся к разговору с навостренными ушами, тоже засияли мечтательными улыбками.

Значит, в будущем они смогут оказаться на помосте точно так же, как наставник, в одиночку противостоять десятерым противникам, парой взмахов бамбуковой палки обращать остальных в бегство, а затем с безмятежной улыбкой и непревзойденной легкостью удалиться!

*

— Бултых!

— Буль-буль… — Се Цзиньчжао вынырнул на поверхность, и его от холодной воды в голове аж слегка замутило.

Где это он?

Кто он такой?

Се Цзиньчжао доплыл до берега, опершись рукой о гладкий камень, перевел дух и наконец оправился от внезапного ощущения утопления.

Где упал…

Там и искупайся.

Се Цзиньчжао перевернулся на спину и уставился в синеву неба, по которому плыли ленивые облака.

Если его способности не дали сбой, то он должен находиться неподалеку от Цзяньнаньшань.

Вокруг зеленели густые заросли бамбука — пейзаж в точности соответствовал Цзяньнаньшань.Но разве раньше здесь был родник с прозрачной водой?

Не успел он обдумать это, как из бамбуковой рощи донеслись лёгкие шаги.

Се Цзиньчжао склонил голову набок, потянулся и произнёс, прежде чем фигура вошедшего успела показаться из-за деревьев:

— Почему это люди до сих пор умудряются позволять себя обнаружить, просто прогуливаясь?

Кто-то раздвинул склонившиеся бамбуковые стебли; кончики пальцев коснулись зелёных стволов, издав едва слышный шорох.

— Старший братушка?

Тот, кто мог оказаться здесь, был лишь один.

Се Ань.

Се Цзиньчжао, не поднимаясь, повёл плечом и так и остался сидеть в воде, запрокинув лицо и наблюдая, как Се Ань раздвигает листву и выходит на берег.

Се Ань остановился у кромки воды и посмотрел на него сверху вниз. Взгляд его скользнул по лицу, слегка покрасневшему от родниковой воды, задержался на промокшем вороте и тут же поспешно отвернулся.

— Старший братушка, почему ты здесь?

— Это я должен у тебя спросить, — Се Цзиньчжао зачерпнул ладонью воды и плеснул в сторону Се Аня, но не докинул. — Раньше здесь не было источника. Ты вырыл его?

Се Ань неопределённо повёл уголком губ и перевёл взгляд на водную гладь:

— Когда-нибудь да пригодится.

Се Цзиньчжао вытер ладонью лицо и решил оставить эту загадочную фразу без внимания.

Находясь в воде, он чувствовал, как одежда насквозь пропиталась влагой и неприятно липнет к телу.

Се Цзиньчжао протянул руку, развязал пояс и расслабил ворот:

— На что ты смотришь? Иди сюда, искупаемся вместе?

Се Ань на мгновение задумался:

— Вода в роднике ледяная, для старшего братушки это будет вредно.

Се Цзиньчжао просто переплыл с того места на это и, припав к берегу, поднял на него взгляд:

— О-о, значит, для практики младшего братушки этот источник полезен?

Се Ань на секунду растерялся, не зная, куда деть глаза, и машинально отступил на полшага, направляя внутреннюю энергию, чтобы подавить накативший на лицо жар:

— Угу.

Он опустил взгляд на старшего братушку, который, сидя в воде, смотрел на него снизу вверх, и его голос прозвучал чуть ниже, чем прежде:

— Родниковая вода обладает холодным свойством, она помогает успокоить разум и сосредоточиться, что, несомненно, полезно для практики Пути Бессердечия.

— Тогда тебе тем более нужно спуститься, — уверенно заявил Се Цзиньчжао. Он подплыл ближе к берегу, оперся локтями о каменный край, и капли воды потекли по его предплечьям. — Одному купаться так скучно.

Се Ань: …

Неужели его старший братушка в самом деле не понимает, что делает?

Он отвёл взгляд от промокшего ворота Се Цзиньчжао на плавающие в воде бамбуковые листья и ответил бесстрастно:

— Сегодня на арене для тренировок старший братушка был очень великолепен.

Се Цзиньчжао опешил, а затем рассмеялся. Он откинулся назад, прислонившись к берегу, и уставился в небо, проглядывающее сквозь бамбук:

— Почему же ты тогда не спустился? Стоял в стороне так долго и наблюдал? Не хотел со мной помериться силами?

Ветер, гулявший в бамбуковой роще, проносился сквозь листву, рождая шёпот, похожий на бесконечные тихие пересуды. Несколько бамбуковых листьев, кружась, опустились на воду; Се Цзиньчжао развёл их руками, но они медленно сблизились снова.

Се Ань смотрел на него сверху, не отвечая.

— Я тебя спрашиваю, — сказал Се Цзиньчжао. Он снова зачерпнул воды и плеснул в подол одежды Се Аня. Капли брызг попали на простую белую ткань, оставляя на ней тёмные цветочные узоры.

Пальцы рук Се Аня, опущенных вдоль тела, едва заметно сжались.

— Старший братушка хочет помериться силами? — спросил он.

— А нельзя? — Се Цзиньчжао вскинул бровь.

— Старший братушка только что провёл бой, духовная энергия потрачена не на шутку, — сказал Се Ань. — Сражаться сейчас — несправедливо.

Се Цзиньчжао фыркнул:

— Кого ты недооцениваешь? Много ли они могли забрать у меня духовной энергии?

— Я уже достиг Пика Сферы Пустоты, если мы будем сражаться, старший братушка не боится оказаться в невыгодном положении? — Се Ань просто сел на землю, чтобы оказаться на одном уровне с приподнявшимся из воды старшим братушкой.

Только вот халат на том был распахнут, под воротом всё было как на ладони, и несколько капель воды скользили по крепкой, жилистой линии талии, исчезая в глубине.

Взгляд Се Аня на мгновение скользнул следом за каплей, а затем вмиг отпрянул.

— Ты хвастаешься? — Се Цзиньчжао явно не мог понять, что у того на уме, и даже подался ещё ближе.

Се Ань почти ощущал исходящий от него едва уловимый аромат духовных трав.

[Посмотри на него, что он делает?]

[Твой самый почитаемый старший братушка… разве он не искушает тебя?]

[Следуй зову сердца, Бессмертный Владыка, ты ведь хочешь поступить с ним именно так.]

[Схвати его…]

— …Ты что делаешь?

Когда Се Ань вновь пришёл в себя, он понял, что в его объятиях оказалось мягкое… тело, от которого веяло лёгкой прохладой.

Сердце Се Аня подскочило, он опустил взгляд и увидел, что его старший братушка смотрит на него с выражением лица в духе «Ай, ну что с тобой поделать» и «Почему этот ребёнок такой прилипчивый».

Нет, всё не так.

Это не прилипчивость, это не ребёнок, это совсем не…

Он прикусил кончик языка, во рту разлился вкус железа, и он с помощью этой острой боли подавил захлестнувшие его мысли. Однако рук не разжал, а, наоборот, сжал их крепче.

Се Цзиньчжао, которого он стиснул, тихо издал: «М-м?», — и, протянув руку, подтолкнул его в плечо:

— Что ты делаешь, Се Аньань? Мы ещё не помирились, а то, что случилось тогда…

http://bllate.org/book/28338/3426251