Фу Е чувствовал некоторое раздражение. Быстро ополоснувшись под душем, он только вышел из ванной, как в дверь комнаты постучали. Подумав, что это кто-то из инструкторов пришёл позвать его вместе пообедать, он сразу же отпер дверь.
Стоявший на пороге человек держал в руках поднос и сиял улыбкой, от которой глаза превращались в полумесяцы.
На лице Фу Е не отразилось ни единой эмоции. Каким бы удивлённым он ни был в этот момент, он лишь холодно и сдержанно спросил:
— Зачем пришёл?У Цзян Жаня показались два маленьких клыка, и он с улыбкой произнёс:
— Есть дело, есть! Я пришёл сюда специально, чтобы извиниться! — в конце он понизил голос и нарочито обиженно посмотрел на Фу Е.
Собеседник стоял в дверях с обнажённым торсом, и в его ледяном взгляде наконец промелькнул слабый интерес:
— Даю тебе пять минут. Я слушаю.
Цзян Жань тем временем не переставал мысленно ругаться: «Да что он из себя строит? Вот стану инструктором — живьём тебя сгною, твоего ребёнка!»
Но при этом он с вежливой улыбкой слегка склонил голову:
— Сегодня утром я повёл себя глупо: не понял ваших с учебным заведением благих намерения, намеренно пошёл наперекор и заставил вас потерять лицо перед однокурсниками, простите…
Фу Е смотрел на его заученное словно по бумажке извинение и едва сдерживал смех. Все эти пять минут он не велел ему останавливаться и не пускал в комнату, так что Цзян Жаню пришлось всё это время стоять с подносом в руках и продолжать извиняться.
Наконец тот заглянул внутрь комнаты, затем перевёл взгляд на полуголого Фу Е и тихо произнёс:
— Может, войдём внутрь? Боюсь, вы простудитесь, стоя здесь у открытой двери, тогда я и вовсе окажусь виноват перед вами пуще прежнего.
Заметив, что руки Цзян Жаня, державшие поднос, начали слегка подрагивать, а плечи неестественно вздрагивать, Фу Е отступил в сторону, приглашая гостя войти.
Такого характера, как у Цзян Жаня, он действительно ещё не встречал: страх перед ним, казалось, действовал ровно семь секунд. Стоя сейчас перед ним, этот парень выглядел так, будто сегодняшним утром вовсе не он горел желанием содрать с Фу Е шкуру.
Цзян Жань поставил поднос на стол, наконец обессиленно опустился на стул и принялся массировать затекшую руку.
Когда на него устремился ледяной взгляд Фу Е, Цзян Жань словно ошпаренный вскочил на ноги, вытянулся по струнке в позе военного и продолжил извиняться.
Фу Е взглянул на настенные часы и прервал его:
— Пять минут истекли, можешь идти.
Цзян Жань подумал, что решение прийти сюда было сплошным унижением для него самого. Но вспомнив о нывшей руке, он всё же сжал зубы и настоял на своём:
— Я пришёл сегодня в полдень именно с извинениями, примете вы их или нет — ваше дело. Просто есть столовскую еду нашей школы в состоянии гнева вредно для желудка, вот я и решил загладить вашу вину, заодно захватив еды от шеф-повара из ресторанчика за территорией кампуса. Не хотите отведать?
Фу Е даже не взглянул на поднос, стоявший на столе, лишь холодно бросил:
— Во-первых, я не сержусь. Во-вторых, я никогда не ем то, что мне приносит кто-то чужой.
Цзян Жань на мгновение прикрыл глаза и решил пойти ва-банк. С улыбкой он произнёс:
— Ну тогда ладно. Когда вы сбривали мне волосы утром, на вашу одежду ведь упало много мелких соринок? Я помогу вам очистить спину, иначе сами вы этого не увидите.
Досказав, он повернулся и направился в ванную за полотенцем. Фу Е вдруг что-то вспомнил, но не успел даже предостеречь парня, как из ванной донёсся испуганный вскрик.
Уголки губ Фу Е невольно дрогнули в усмешке. Постаравшись вернуть на лицо прежнее бесстрастное выражение, он последовал за ним в ванную.
Пол в ванной был залит мыльной пеной от только что постиранной одежды, и скользить по нему было совершенно невозможно.
Когда он подошёл к дверям ванной, выражение его лица мгновенно стало суровым: Цзян Жань упал довольно тяжело, это было видно с первого взгляда.
Парень сжался в комок, прижимая руку к запястью, и молча превозмогал пронизывающую до мурашек боль.
Фу Е шагнул вперёд, помог ему подняться и спросил:
— Повредил руку?
Цзян Жань страдал от невыносимой боли и ещё не успел прийти в себя. Лицо его было искажено мукой, но в объятиях Фу Е он, сжав зубы и терпеливо кивнув, указал на ногу.
Фу Е подхватил его на руки, уложив поперёк груди, на что Цзян Жань испуганно завопил:
— Ай! Больно, больно, больно! Не трогай поясницу!
Услышав это, Фу Е тут же убрал правую руку, лишив спину Цзян Жаня опоры, так что тому пришлось крепко вцепиться руками в шею Фу Е. Поза получалась странноватой, но боль была настолько сильной, что парлю было уже не до того.
Придерживая одной рукой под коленями, Фу Е донёс его из ванной и посадил на диван.
Падая, Цзян Жань инстинктивно выставил вперёд руку, и запястье теперь онемело от удара, а со лба градом катился холодный пот.
Присев на корточки перед ним, Фу Е осторожно взял его за запястье, погладил и глухим голосом произнёс:
— Перелома нет.
Цзян Жань к этому моменту уже немного успокоился. Его слегка возмутил такой тон из серии сойдет, раз не помер:
— Даже без перелома это адски больно, между прочим! Хочешь сам попробовать?
Фу Е поднял на него взгляд:
— С кем это ты разговариваешь?
Цзян Жань с виноватым видом опустил голову:
— Простите! — после чего, придерживая рукой поясницу, поднялся на ноги. Напускной дерзости на его лице уже не осталось, и он глухим голосом бросил: — Извините за беспокойство, прощайте!
С этими словами он попытался обойти Фу Е и уйти, но тот встал, посмотрел ему в спину и громко произнёс:
— А я разве разрешал тебе уходить?
Оба плана мести, подготовленные Цзян Жанем, с треском провалились, и напускная покорность вместе с терпением у него окончательно иссякли. Он развернулся, доковылял до кровати Фу Е и рухнул на неё:
— Нет. Тогда я останусь.
С этими словами он стянул обувь и прямо в одежде растянулся на постели Фу Е:
— Жду вашего приказа убираться вон.
Фу Е сузил глаза, вперив взгляд в этого наглеца. Тот лежал навзничь, закрыв глаза, с таким видом, будто дожидался, пока гильотина обрушится ему на шею, источая мужественную скорбь обречённого на смерть героя.
В тишине комнаты раздавалось лишь мерное тиканье часов. Цзян Жань думал про себя: «Всё равно помирать, так почему бы перед смертью не дать себе как следует отдохнуть?»
Мысль эта принесла ему умиротворение, и он действительно погрузился в состояние сна.
Фу Е смотрел на лежащего на кровати человека, и холод в его глазах превосходил стужу суровой зимы.
Подобное наглевшее до бесстыдства поведение он раньше встречал только у подозреваемых. Ни один нормальный человек, приближавшийся к нему, не посмел бы вести себя столь вызывающе.
Но ещё больше его поражало то, что он вовсе не злился.
Фу Е опустил взгляд на обед, стоявший на столе. На горячих блюдах всё ещё отчётливо виднелся порошок белого цвета. Уголки его губ скривились в усмешке, и он тихо пробормотал себе под нос:
— Жалкая, неуклюжая методика!
Столь нелепый способ совершить задуманное казался Фу Е прямым оскорблением его интеллекта, и у него даже закралось подозрение, что Цзян Жань просто жаждал получить наказание.
http://bllate.org/book/28341/3426616
Готово:
