Цю Шаосян никак не мог взять в толк, с чего это Е Тан снова начал вести себя так странно. Ведь это ему полагалось выходить из себя!
Какая же заноза!
Цю Шаосян с нетерпением разжал пальцы и произнес:
— Делай что хочешь, до чего же ты капризный!
Стоило ему это произнести, как мисс Люсика и Дэвид невольно бросили на Е Тана взгляд, но тут же отвели глаза.
Слишком невоспитанно — вынюхивать чужие негласные отношения, особенно столь смелые двусмысленности между двумя мужчинами.
Е Тан непонятным образом вдруг оказался тем самым невыносимым человеком.
Ах этот ублюдок Цю Шаосян, разыгрывает этот фокус перед посторонними!
— Отступление как средство наступления, сплетение реального и иллюзорного, пускание дымовой завесы!
Е Тан торопливо сменил тему и обратился к Дэвиду:
— Чем конкретно занимается ваша лаборатория? Говорят, вы исследуете микроскопы с высоким разрешением?
Дэвид ответил:
— Не только. Наша лаборатория также разрабатывает различные линзы. Перед самой смертью профессора Шиллера мы как раз добились успехов в создании линз с эффектом прозрачности.
— Линз с эффектом прозрачности? — мисс Люсика тоже проявила определенный интерес.
Дэвид кивнул:
— Да, я могу сходить вглубь лаборатории и принести одну показатьуважаемой публике.
Внешняя часть этой лаборатории напоминала планировку офисных кабинок, там даже имелся книжный шкаф, однако на нем было выставлено куда больше кубков, грамот и групповых фотографий с награждений. Настоящим же рабочим помещением лаборатории, судя по всему, являлась та самая внутренняя комната, куда вела маленькая дверь.
Пока они ждали, Цю Шаосян взял из стопки бумаг, которую держал Е Тан, другой документ и спросил мисс Люсика:
— Имеются ли здесь конкретные материалы дела?
Мисс Люсика пояснила:
— Школа может предоставить лишь академические данные. Что касается обстоятельств дела, вам следует обратиться за консультацией к следователю Старый Джек, который ведет это расследование; его контактные данные указаны в последнем документе.
Е Тан подумал, что это дело и впрямь невероятно запутанное, а триста тысяч буни заработать, очевидно, и впрямь непросто.
— А сохранилась ли в школе финансовая отчетность лаборатории?
— Насчет этого мне еще придется сделать запрос руководству школы, все-таки финансы не относятся к числу общедоступных сведений, прошу меня извинить, — мисс Люсика виновато улыбнулась.
— Мм, верно, разумеется. Благодарю за хлопоты, — ответил Цю Шаосян.
В этот момент Дэвид вышел, бережно неся в руках плоскую деревянную шкатулку. Он открыл ее — внутри оказалась подкладка из мягкого черного бархата, на которой покоилась вещица в золотой оправе, похожая на лупу.
К чему столько церемоний!
Проворчал про себя Е Тан, однако по приглашению Дэвида охотно и очень осторожно взял в руки тот самый научный результат, что якобы стоил десять тысяч буни. Наведя его на пасмурное небо за окном, он поинтересовался:
— Дэвид, говоришь, эта штука делает прозрачным все подряд?
Только и умеют эти научно-исследовательские лаборатории, что вытягивать деньги!
— Она позволяет делать прозрачными живые организмы, позволяя разглядеть ткани небиологического происхождения, — без умолку тараторить Дэвид. — Мы планировали использовать ее в медицине для проверки степени износа искусственных органов, предназначенных для трансплантации. Если запустить такие линзы в серийное производство, отпадет необходимость в полостных операциях — это не только избавит пациентов от мучений, но и сократит нагрузку на врачей.
— Правда ли? — Цю Шаосян забрал у Е Тана ту линзу и поднес ее совсем близко к груди Е Тана.
Хотя освещение оставляло желать лучшего, в грудной клетке Е Тана все равно отчетливо виднелся изящный, бьющийся прозрачный предмет в форме сердца.
Эта прозрачность чем-то напоминала летний стакан с холодным чаем с лимоном: ее окутывала легкая дымка влаги, а переливающийся алый свет струился по венам и артериям.
Цю Шаосян уже аккуратно вернул линзу в маленькую деревянную шкатулку, а Е Тан ужасно рассердился и набросился на него:
— Я же тебе русским языком говорил: я ради тебя продал собственное сердце и заменил его хрустальным! И что это должно значить? Мне не веришь?
— Дело не в том, что я тебе не верю. Просто ты такой вредный, я боюсь, что хрустальное сердце тоже почернеет, вот и решил провести тебе бесплатный осмотр.
— Ах ты!
— Ну я, и что? — Цю Шаосян тут же пошел в атаку.
— Хм, я-то прекрасно знаю, из-за чего ты затаил злобу! — Е Тан выглядел крайне довольным собой.
— Серьезно? Ты что, так хорошо меня знаешь? — Цю Шаосяну было ничуть не в тягость устроить громкую ссору.
Однако Е Тан не собирался ни опускаться до уровня ревнивца, ни устраивать скандал на глазах у посторонних.
Хотя в глубине души он даже немного пожалел: стоило ли вообще задирать Цю Шаосяна? Чем больше его задеваешь, тем яснее видишь, как сильно этот парень привязан к тому гонщику — настолько сильно, что не способен вынести ни единой шутки.
Наблюдавшие за ними мисс Люсика и Дэвид выглядали крайне смущенными. К счастью, мисс Люсика проявила сообразительность и предложила:
— Уважаемые господа, не хотите ли задать Дэвиду еще какие-нибудь вопросы? Он был любимым учеником профессора Шиллера и прекрасно знал обо всех бытовых привычках профессора.
Е Тан повернулся к нему и спросил:
— Что из себя представляла ситуация в момент гибели профессора Шиллера? Ты сам его нашел?
Дэвид, казалось, мысленно заново пережил ту жуткую картину. Немного понервничав и взяв себя в руки, он произнес:
— Обычно в лаборатории работали как по расписанию, но в тот день как раз была пятница, у всех назначены свидания, так что народ разошелся еще до наступления вечера. Профессор Шиллер тоже обычно уходил вовремя, но тогда ему, похоже, поступил какой-то личный звонок, и он сильно задержался.
— Ты упоминал об этой зацепке следователю Старый Джек? — допытывался Е Тан.
— Упоминал, но Старый Джек сказал, что этот звонок невозможно отследить — судя по всему, использовалась одноразовая сим-карта.
— Вот оно как… Неужели кто-то намеренно заставил профессора остаться в лаборатории в одиночестве? Если дело обстоит именно так, этот человек несомненно должен отлично знать лабораторию профессора Шиллера. Неужели кто-то из учебного заведения?
Впрочем, в национальном университете учатся десятки тысяч людей, круг подозреваемых получался слишком широким.
— А кто первым добрался до места гибели профессора Шиллера? — продолжил допрос Е Тан, в то время как Цю Шаосян скрупулезно прислушивался ко всему рядом. Стоило им заняться серьезным делом, как оба мгновенно вывешивали флаг перемирия, демонстрируя молчаливую договоренность забыть прошлые обиды.
Дэвид ответил:
— Это был я. В тот день я обронил в лаборатории бумажную салфетку, вспомнил об этом только в баре и снова притащился обратно в университет.
— Бумажную салфетку? — Е Тан нахмурился.
Дэвид слегка смутился:
— Я отчитывался об этом полиции. Вообще-то в баре я познакомился с девушкой, она оставила на салфетке свой номер и сказала, что это древний способ флирта, а потом сунула ее мне в карман рубашки. Позже я по невнимательности постирал рубашку, и чернила на салфетке расплылись! Мне пришлось взять этот комок салфетки с собой в лабораторию в надежде восстановить номер с помощью каких-нибудь линз — в общем, я задействовал целый ряд оптических линз…
— Ладно! Я понял, что ты вернулся в лабораторию за салфеткой, чтобы закадрить девчонку, а потом наткнулся на профессора Шиллера! — Е Тан грубо оборвал Дэвида; он и раньше больше всего на свете ненавидел подчиненных, докладывавших обо всем длинными простынями отчетов!
Дэвид умолк и, напряженно вспоминая, заговорил:
— Эм-м, профессор Шиллер висел на этой двери, затянутый на шее веревкой. Веревка самая обычная, но в лаборатории веревок сроду не водилось, должно быть, ее принес убийца. Узел тоже завязан самый заурядный, но у убийцы определенно была просто громадная физическая сила, ведь профессор Шиллер весил не меньше ста шестидесяти с лишним цзиней.
— Выходит, убийца — мужчина? Или в Галактике полно женщин, обладающих силой быка? — эту фразу Е Тан адресовал Цю Шаосяну. Тот на удивление соизволил ответить:
— Да нет же, мужская сила все-таки превосходит женскую. Например, хрупкая мисс Люсика точно не смогла бы подвесить человека весом под сто шестьдесят цзиней.
Мисс Люсика застенчиво улыбнулась и замахала руками.
— Ну а после того, как ты обнаружил тело профессора, Дэвид? — продолжил Е Тан.
— Я тут же позвонил в полицию, стражи порядка приехали в течение получаса.
— Который тогда был час?
— Я позвонил в полицию в восемь вечера, а около половины девятого приехали полицейские. Когда я снял профессора, его тело было еще теплым — судя по всему, убийство произошло совсем недавно. К сожалению, я не заметил убийцу, иначе! — Дэвид слегка разозлился; судя по всему, профессор Шиллер пользовался большим уважением.
— А были ли у профессора Шиллера, насколько тебе известно, какие-нибудь заклятые враги? — Е Тан допытывался со всей скрупулезностью. Он вовсе не воспринимал профессора Шиллера как жертву — для него тот был коммерческим проектом, способным принести прибыль! Он намеревался дотошно изучить все уязвимые места этого проекта и идти до конца — пожалуй, методы решения большинства задач в этом мире изначально схожи: главное, проявлять достаточную настойчивость, твердость и ясность…
— Профессор Шиллер поддерживал прекрасные отношения и с коллегами, и со студентами. Он был ученым высочайшей квалификации. Если говорить о… — Дэвид замялся.
— О чем же?
— Вообще-то у профессора была довольно бурная личная жизнь. Его нынешняя жена — уже третья по счету.
— Его студентка?
— Откуда вы знаете?
— Профессора вечно норовит жениться на молодых аспирантках, у нас это обычное дело, — Е Тан пожал плечами.
Дэвид виновато захихикал, испытывая стыд за своего преподавателя:
— Пожалуй, вы правы. Оба предыдущих повторных брака учителя выглядели не слишком благовидно: сначала он изменял духовно, а затем разводился и женился снова.
У инопланетян разве существует понятие духовной измены?
— Подумаешь, эка невидаль! Мужчины и женщины любят друг друга! Со стороны это кому-то может показаться пошлым, а для самих участников — сплошная глубина чувств и неземная романтика! — у Е Тана снова прорезался его ядовитый язычок, отчего Дэвид смутился еще сильнее.
Цю Шаосян мягко отстранил Е Тана назад и поинтересовался:
— А не вызывают ли подозрений две предыдущие жены профессора и его третья супруга?
— По моему разумению, вряд ли. Все они очень кроткие женщины, нравом куда более покладистые, чем большинство представительниц прекрасного пола.
— Ну еще бы, раз способны мириться с изъянами на любовном фронте, значит, у них железно золотой характер, — с ленцой вставил Е Тан.
Цю Шаосян оглянулся на него и тихо рассмеялся.
— Чего ты ржешь? — возмутился Е Тан.
Цю Шаосян вдруг фамильярнo приобнял его за плечи. Эх, сколько раз уже обожженный Е Тан даже не стал сопротивляться — все равно вырваться не удастся, он лишь по-прежнему недовольно нахмурился и сверкнул глазами.
Придвинувшись к самому его уху, Цю Шаосян прошептал:
— Детка, ты же только что утверждал, будто любишь заводить лишь одноразовые интрижки с девчонками, как же ты в один миг пренебрежительно отзываешься о столь любвеобильном профессоре Шиллере?
Твою мать! Прокололся!
Лицо Е Тана переменилось. Обладавший неизменной брезгливостью Е Тан сроду не занимался ничем подобным на одну ночь, да и времени свободного не было.
Он попытался сделать хорошую мина при плохой игре:
— Мой образ жизни называется влюбчивостью, а то, чем занимался он — распутством! Не надо все валить в кучу!
— Вот как? — настроение Цю Шаосяна, казалось, вновь улучшилось. Вокруг словно повеяло легким ветерком: если бросить в него разорванную гусиную пуховку, неужели эти невесомые пушинки тоже закружатся повсюду вслед за его настроением, излучая золотистое сияние?
Е Тан, которого так легко раскусили, чувствовал себя прескверно. Этот Цю Шаосян и впрямь оказался крепким орешком!
Нет уж! Он просто обязан доказать, что его интересуют исключительно женщины!
Может, и впрямь заявиться сегодня вечерком в бар, подцепить какую-нибудь красотку и затащить к себе на постой для бурной ночки?
http://bllate.org/book/28351/3427757
Готово:
