Ся Пинву не договорила, но в душе Мин Чуньшань уже зародилась жуткая догадка.
Та сделала несколько шагов вперед и, еще не успев схватить стоящую перед ней девушку за плечи, увидела, как Ся Пинву перевела палец и указала на другую фотографию:
— Это… мы с тобой вчера сфотографировались после поступления?
Вчера? После поступления?
Пальцы Мин Чуньшань слегка оцепенели.
В этот момент Ся Пинву окинула Мин Чуньшань взглядом с ног до головы, и ее голос стал еще более недоумевающим:
— Почему ты выглядишь такой растрепанной? Неужели… тайком бегала на задание с Наставницей?
Мин Чуньшань инстинктивно отступила на шаг:
— …Нет, постой здесь, я переоденусь и все тебе объясню.
Она пристально посмотрела на Ся Пинву и повторила:
— Подожди здесь, я сейчас же вернусь.
…
Ся Пинву не стала никуда бегать, и когда Мин Чуньшань вернулась, она все еще стояла в прежней позе.
Даже когда Мин Чуньшань объяснила ей, что на дворе мир десять лет спустя, выражение ее лица почти не изменилось:
С того момента, который остался в памяти Ся Пинву, —
с того времени, когда Чуньшань все еще ходила за ней хвостиком, —
прошло уже десять лет.
Если отсчитывать с той поры, то через три года разразилась великая битва, и Наставница погибла.
Сразу после этого Мин Чуньшань призналась в чувствах, и они поженились.
И вот сегодня, еще семь лет спустя.
Ся Пинву лишь долго молчала, а когда заговорила вновь, с ее губ сорвалось лишь:
— Значит… Наставница умерла?
Она на мгновение замолкла:
— Я могу навестить ее?
Затем Ся Пинву воспользовалась моментом, чтобы поднять взгляд и вблизи рассмотреть стоящую перед ней женщину, с каждым днем становившуюся все более зрелой.
Бег времени оставил на Мин Чуньшань неглубокие, но заметные следы: они позволили ей сохранить юношескую нежность, но в то же время добавили ей толику решительности и собранности.
Она видела, что Мин Чуньшань тоже смотрит на нее в ответ, заметила, как та слегка замерла после ее слов, а затем тихо рассмеялась и произнесла вполголоса:
— Годовщина смерти мамы только что прошла, ты уже ходила навестить ее могилу.
Не переживай, она погибла на поле боя, которое так любила, — она спасла очень многих людей.
— Тогда… — Ся Пинву уставилась на Мин Чуньшань. Сама она того не осознавала, но Мин Чуньшань отлично видела крошечные искорки света на дне ее глаз. — Мы… поженились?
У Мин Чуньшань перехватило дыхание, и она машинально пояснила:
— Последним желанием Наставницы было, чтобы мы поддерживали друг друга и жили вместе.
То ли ей показалось, то ли на мгновение глаза Ся Пинву действительно погрузились во тьму.
Но тут же девушка вновь обрела прежний вид и лишь указала на себя:
— А я? Что со мной сейчас?
— Ты… та война оставила у тебя побочный эффект в виде нестабильности способностей, поэтому ты проходишь лечение… но не переживай, скоро ты поправишься. — Мин Чуньшань указала на стены по обе стороны от комнаты.
Сейчас медицинское оборудование уже убрали, судя по всему, старшая сестра вставала с постели.
Зачем ей понадобилось это делать?
В свою очередь, Ся Пинву кивнула и окинула взглядом комнату:
— Значит, это… наше жилище?
— Это наш дом, — поправила Мин Чуньшань, инстинктивно желая взять ее за руку, но на полпути замерла и лишь произнесла: — Поздно уже, давай сначала выспимся, а обо всем остальном поговорим завтра, ладно?
Все это произошло слишком внезапно, ей нужно было все как следует обдумать.
К тому же… она больше не хотела видеть на лице старшей сестры даже малейшего разочарования.
Ся Пинву снова кивнула, ведя себя на удивление покладисто.
После этого, словно что-то вспомнив, она оглянулась на постель, на которой только что спала:
— Мы ведь спим здесь вместе?
Здесь так просторно и тепло, должно быть, это их общая супружеская спальня.
Подумав об этом, она прямо уселась на край кровати и похлопала по матрасу:
— Тогда иди прими ванну, я буду ждать тебя здесь.
Мин Чуньшань тут же остолбенела, указывая на постель, и с трудом подавила заикание:
— Здесь будешь спать только ты.
Соседняя комната — гостевая, я пойду помоюсь, и все это время буду спать там.
Чуньшань выглядит такой зажатой.
Ся Пинву молча улыбнулась про себя, а затем снова нырнула под одеяло:
— Ладно, тогда хорошо выспишься в соседней комнате.
Она ненадолго умолкла, и в ее голосе прозвучали дразнящие нотки:
— Ах ты, Чуньшань, и вправду выросла, совсем темноты не боишься.
Мин Чуньшань так и осталась стоять у двери. Она слегка прислонилась спиной к косяку и с тоской во взгляде уставилась на свернувшуюся калачиком на кровати Ся Пинву. Чуньшань крепко сжала губы, пытаясь, как в былые времена, легкомысленно фыркнуть, но в носу и в груди отчаянно защипало — словно там застряло что-то тяжелое, из-за чего она долго не могла сдвинуться с места.
Заметив, что Мин Чуньшань не двигается, Ся Пинву в недоумении повернула голову и осторожно предположила:
— …Тебе нужно принести еще одно одеяло?
Этот ее вид был до того милым, что Мин Чуньшань не удержалась и тихонько рассмеялась. Она сделала небольшой шаг вперед, пальцами аккуратно поправила волосы Ся Пинву, а затем покачала головой и ласково произнесла:
— Старшая сестра.
Ся Пинву пристально посмотрела на нее.
Мин Чуньшань не стала ничего отвечать, лишь чуть глубже запустила пальцы в ее пряди.
А Ся Пинву, словно внезапно все поняв, чуть изогнула губы в улыбке. Свет лампы очерчивал ее мягкие черты лица, и вид у нее был такой, будто она заманивала кого-то в ловушку:
— Ты правда не ляжешь со мной?
Мин Чуньшань ничего не ответила, лишь подоткнула за ней краешек одеяла и бросила напоследок:
— Старшая сестра, я буду скучать по тебе.
…
Проводив Мин Чуньшань и ложась обратно в постель, Ся Пинву вовсе не чувствовала себя такой невозмутимой, какой старалась казаться.
То самое первое сражение со Зверьми-мутантами казалось ей, едва поступившей в академию ученице, чем-то невероятно далеким — настолько далеким, что в учебниках по истории ему уделялось всего пара сухих строк, а Наставница отзывалась о нем лишь мрачными намеками.
Внешний мир, казалось, всегда старательно избегал этой темы, но она-то знала: она родилась именно для этого.
В свое время Наставница согласилась приютить ее, разглядев в ней талант Мастера способностей.
С тех пор она упорно трудилась день за днем лишь ради того, чтобы однажды суметь сражаться плечом к плечу с Наставницей…
И вот теперь кто-то говорит ей, что все кончено.
Этот мир пережил вторую великую битву, и она действительно сражалась бок о бок с Наставницей:
Вот только Наставница погибла.
А самой ей приходится временно соблюдать постельный режим и лечиться.
В разгар этих мыслей она вдруг услышала тихий щелчок открывающейся двери. Ся Пинву зажмурилась и замерла, прислушиваясь к тому, как кто-то нарочито бесшумно шагает к ее кровати.
Мягкое одеяло бесшумно приподнялось, кто-то осторожно присел на край, и матрас тут же слегка прогнулся. Выждав пару секунд и дождавшись, пока гость начнет стягивать обувь и носки, Ся Пинву резким движением щелкнула настенным выключателем.
В тот же миг комната залилась ярким светом. Энергосберегающая лампа осветила фигуру у кровати, выхватив из темноты лицо Мин Чуньшань.
Впрочем, на лице Мин Чуньшань не было ни капли удивления. Улыбнувшись, она посмотрела на Ся Пинву, затем не торопясь забралась на постель и прижалась щекой к ее плечу:
— Старшая сестра, я так по тебе скучала.
Интонация была такой сладкой, ни капли не изменившейся с прошлых времен.
Ся Пинву едва не сорвалась на улыбку, но все же поджала губы, вытянула палец и легонько ткнула Мин Чуньшань в лоб:
— Мы же договаривались раньше: ложиться со мной только тогда, когда Наставница отправляет тебя в наказание в постель.
Но стоило ей договорить, как Мин Чуньшань уже зарылась мягкими волосами в ее шею:
— Старшая сестра, раньше я каждый день спала с тобой и все равно не могла натешиться. Считай, что все мои прошлые слова были пустой болтовней, ладно?
— И вовсе не ладно, — твердо произнесла Ся Пинву. — Ты уже на десять лет старше, чем была, нельзя же нарушать обещания.
— А мне все равно, я уже легла. — Мин Чуньшань тут же съежилась, целиком укутавшись в мягкое одеяло, и крепко зажмурила глаза.
Рядом не раздавалось ни звука.
Мин Чуньшань машинально скомкала в кулаке простыню и тут же нашла оправдание:
— У тебя все еще держится температура, до конца ты не выздоровела, я здесь, чтобы ухаживать за тобой.
Как раз в тот момент, когда шумиха со Зверьми-мутантами улеглась, она подала запрос на просмотр домашних записей с камер за последние дни и покадрово, с предельнейшим вниманием просмотрела их все, не обнаружив ничего подозрительного.
И чем меньше было поводов для тревоги, тем страшнее ей становилось.
С этими мыслями Мин Чуньшань с самым честным видом понемногу придвинулась к Ся Пинву:
— Тебе сейчас не больно? Не тревожит что-нибудь?
— Вроде бы всё нормально. — Ся Пинву помедлила и отвернулась к стене. — Впрочем, раз я болею, нам лучше держаться подальше друг от друга.
Мин Чуньшань зажмурилась, потерпела несколько секунд, не выдержала, перевернулась и щелкнула выключателем, гася свет. Затем она снова улеглась, повозилась на матрасе и наконец нащупала руку Ся Пинву.
Протянув гласные, она капризно протянула:
— Болеть не страшно, к тому же я в последнее время так устала. Мы вполне можем просто поваляться вдвоем дома.
Рядом всё же не выдержали и тихо фыркнули. Ся Пинву больше не сопротивлялась, но Мин Чуньшань, словно что-то почуяв, затаила дыхание на пару секунд и наконец услышала тихий вопрос сидевшей рядом девушки:
— Чуньшань, когда я смогу полностью поправиться?
Этот вопрос все-таки прозвучал.
Хотя старшая сестра утверждала, что проснулась здесь сразу после сна, кто знает, не кроется ли за этим какой-то иной подвох.
Но прежде всего нужно было успокоить старшую сестру.
Выждав ровно столько, сколько требуется на один вдох, Мин Чуньшань подалась еще ближе и обвила руками талию Ся Пинву:
— Врачи говорят, что все зависит от твоего состояния, но ты непременно пойдешь на поправку.
Она изобразила крайнюю усталость, сладко зевнула и плотно закрыла глаза.
События сегодняшнего дня выдались слишком неожиданными, и она панически боялась выдать себя и свой испуг перед пристальным взглядом слишком хорошо знавшей ее старшей сестры.
Однако в следующий миг Ся Пинву крепко сжала руку Мин Чуньшань.
Ее голос звучал мягко и успокаивающе:
— Сегодня ты вся была в крови, я очень переживала за тебя.
Я хочу поскорее выздороветь, чтобы снова сражаться вместе с тобой.
Мин Чуньшань оцепенела. Ся Пинву уже перевернулась на спину, аккуратно убрала руку Мин Чуньшань на ее половину кровати, тщательно запахнула собственное одеяло и закрыла глаза:
— Ложись пораньше, спокойной ночи.
http://bllate.org/book/28361/3428683
Готово:
