Мало кто знал о том, что тогда произошло между ним и Ли Янем. Чэнь Минь умом не блистал, да и соображал туго, поэтому лишь спустя много лет до него стал постепенно доходить необычный смысл тех событий. Однако к тому моменту они с Ли Янем уже давным-давно разошлись в разные стороны, не оставив после себя даже мелких щепок.
Фань Цзинъяо понятия не имел, как именно Чэнь Минь до всего додумался, но раз тот больше не поднимал эту тему, он просто обходил острые углы и делал вид, будто ничего не произошло.
— Какие у тебя планы на Новый год? Не хочешь вернуться со мной в Пинцзин, встретить праздник у нас дома? — спросил Чэнь Минь.
— Мне нужно в Цзиньчуань, самолёт сегодня после обеда.
— Чего тебе в Цзиньчуань понадобилось? На отдых, что ли?
Фань Цзинъяо бросил на него взгляд, полный затаённой обиды на безработного праздного человека:
— Новый проект нашей компании в этом году запускается в Цзиньчуань, мне нужно вернуться к работе.
Выражение лица Чэнь Миня из недоверчивого превратилось в перекошенное:
— Боже мой, Новый год на носу, неужели ваш начальник такой бессовестный?
Фань Цзинъяо наконец наелся и вытер руки:
— Ничего не поделаешь, работа — моя опора в жизни, к тому же начальник тоже не отдыхает.
— Эх... — вздохнул Чэнь Минь. — Раньше ты ко всему относился без всякого энтузиазма, кто бы мог подумать, что теперь превратишься в трудоголика.
— Вовсе нет, — поправил его Фань Цзинъяо. — Я просто искренне люблю зарабатывать деньги. В конце концов, я один, и в старости смогу хотя бы нанять сиделку или переехать в дом престарелых, чтобы не умереть в своей комнате в полном одиночестве так, что об этом никто и не узнает.
Чэнь Минь дважды сплюнул, пытаясь отогнать дурные предзнаменования, но, переведя взгляд на совершенно невозмутимого собеседника, невольно подумал о том, как же сильно изменился Фань Цзинъяо.
Из-за погодных условий послеобеденный рейс Фань Цзинъяо в Цзиньчуань задержали.
Задержка оказалась недолгой — вылетели на час с небольшим позже, так что делам это не помешало.
Вот только приземлившись и увидев серые, унылые пейзажи Цзиньчуаня, он испытал некоторое удивление. Лишь по дороге в апартаменты он услышал, что в последнее время в Цзиньчуане шёл снег.
Этот туристический город на юго-западе славился в первую очередь своим приятным климатом, где круглый год стояла весна, и даже зимние дожди случались нечасто, не говоря уже о снеге.
Поэтому стоило подобным новостям появиться, как они мгновенно стали главной темой для всего города — куда ни пойди, везде только и слышно было, что обсуждения.
Впрочем, сам Фань Цзинъяо не видел в этом ничего особенного. Он и сам много лет прожил в городе, где зимой регулярно выпадает снег, а в Цзиньчуань зачастил только в этом году из-за создания филиала и кадровых переломов. Он ещё только привыкал к этому месту и, конечно, не мог проникнуться теми же чувствами, что и местные жители.
Филиал, созданный в рамках реорганизации юго-западного региона, официально заработал в середине года. Фань Цзинъяо пошёл на небольшое повышение, при этом его реальная власть значительно возросла — теперь в его руках находились два крупных региона: Юго-Запад и Южный Китай. Среди топ-менеджеров сопоставимого уровня он был самым молодом.
Из-за этого во второй половине года его даже чуть не избили завистники.
К счастью, всё происходило на глазах у генерального директора, поэтому до драки не дошло. Но как бы вежливо и сдержанно он себя ни вел, если ты кому-то не по нраву, вражда неизбежна. Принимай какие угодно смиренные позы — толку ноль, так что Фань Цзинъяо просто перестал стараться. Победа на словах или в драке не имела особого значения, а вот то, что оказалось у тебя в руках — это уже весомо и реально.
Основные дела филиала в Ихе теперь курировал заместитель генерального директора, однако полностью выпустить бразды правления из рук было ещё нельзя. Поэтому Фань Цзинъяо приходилось с невероятной частотой курсировать между тремя городами: штаб-квартирой в Нинхае, Ихе, где располагался филиал, и Цзиньчуанем.
В периоды сильнейшей загруженности он, просыпаясь поутру, порой даже не мог вспомнить, на землю какого именно города ступает его нога.
Учитывая, что новая компания и проект находились на начальном этапе, организация приобрела для Фань Цзинъяо апартаменты в Цзиньчуане в качестве его резиденции в новом городе.
Фань Цзинъяо было всё равно, привык он к этому или нет — в конце концов, он жил один со старшей школы, и везде было одинаково, ему не составляло никакой разницы.
Расположение апартаментов оказалось отличным: всего в десяти минутах езды от филиала, а дойти пешком коротким путём и вовсе не составляло труда. Единственным минусом была астрономическая цена.
Впрочем, по сравнению с баснословно дорогим Нинхаем это ещё выглядело вполне разумно, тем более что платила компания.
Их организация всегда отличалась щедростью в подобных вопросах и денег на это не жалела. Вероятно, сказывалась философия генерального директора, который считал, что время, сэкономленное на мелочах, можно использовать для создания куда большей ценности.
Звучит весьма разумно, хотя и отдаёт лёгким снобизмом.
В конце концов, их начальник наверняка никогда не переживал те дни, когда при температуре почти в минус двадцать приходилось пешком идти сорок минут только ради того, чтобы сэкономить полтора юаня на автобусе и купить себе завтрак.
Лишь тот, кто сыт, имеет силы рассуждать о какой-то там ценности.
У Фань Цзинъяо была всего одна секретарша, но она осталась в Ихе. Переносить ли ей рабочее место в Цзиньчуань вслед за ним — этот вопрос он планировал обсудить с ней уже после Нового года. Если же ничего не выйдет, придётся просить у компании открыть ещё одну штатную единицу секретаря.
Поэтому, прибыв в Цзиньчуань, Фань Цзинъяо взял такси и доехал до апартаментов в полном одиночестве.
Консьерж в холле первого этажа узнал его и попытался помочь с чемоданом, но Фань Цзинъяо с улыбкой отказался. Подав знак, что справится сам, он принял помощь швейцара, который нажал нужную кнопку лифта и с улыбкой провожал его взглядом, пока створки дверей не сошлись.
Стены лифта с янтарно-желтой подсветкой отражали всё вокруг, как зеркало, под ногами лежал мягкий, бесшумный и чистый ковёр, а в замкнутом пространстве витал лёгкий, ненавязчивый аромат.
Добравшись до нужного этажа, Фань Цзинъяо вышел, катя за собой чемодан. Напольная плитка блестела, как новая, и подошвы обуви издавали едва слышный стук, который в его мыслях сливался с тем самым скрипом, с каким он когда-то шёл по сугробам.
Жалкое и одинокое детство казалось столь далёким, словно из прошлой жизни. Никто больше не заводил об этом речь, и все вокруг думали, будто всё давно забыто.
Из-за пасмурной погоды перед дождём и снегом даже просторная и светлая гостиная погрузилась в полумрак.
Фань Цзинъяо включил свет, немного разобрал вещи и тут же получил сообщение от ассистента генерального директора.
Вечернее совещание отменялось, его перенесли на завтрашний день, на после обеда.
Внезапно у Фань Цзинъяо образовалось свободное время. По обыкновению ответив парой вежливых фраз ассистенту шефа, он уселся на диван и погрузился в оцепенение.
Изменение графика мало что значило, но видеозапись, которую показал Чэнь Минь, не давала Фань Цзинъяо покоя, заставляя безостановочно предаваться праздным мыслям.
Его сознание металось среди урывков воспоминаний, вздымая и опуская потревоженные, словно пылинки, крошечные детали прошлого.
Фань Цзинъяо даже удивился, что события давних лет, о которых никто не вспоминал годами, до сих пор способны всплывать в памяти с такой детальностью.
Впрочем, это ментальное отвлечение и погружение в прошлое длилось всего несколько минут. Очень скоро Фань Цзинъяо взял себя в руки, взял ноутбук и занялся делами.
Думать о людях и вещах, с которыми вас не может связывать абсолютно ничего — лишь пустая трата энергии. На данном этапе для него не было ничего реальнее и практичнее зарабатывания денег.
Отложенное совещание началось во второй половине следующего дня точно по расписанию.
Отчёты высшего руководства корпорации Чанцин завершились сразу после новогодних праздников. Что же касается филиала, открытого лишь в середине года, то средний и высший менеджмент всё ещё притирались друг к другу, а поскольку речь шла о ключевых направлениях и проектах, перед Новым годом требовалось провести отдельное небольшое совещание.
Проводить подобные встречи в онлайн-формате было вполне допустимо, но их генеральный директор являлся закоренелым трудоголиком, который никогда не чурался лишней возни в рабочих вопросах, требуя лишь одного — абсолютной надежности.
В итоге затянулось редкое длинное совещание, завершившееся лишь около шести часов вечера. Это также означало, что годовой объём работ официально исчерпан и наступает пора отпусков.
Фань Цзинъяо неспешно вышел из конференц-зала последним и, не успев на уходящий лифты, остался стоять в ожидании следующей кабинки.
Рядом с ним стоял недавно переведённый из штаб-квартиры Чанцин заместитель генерального директора Хань Бичэн.
Раньше Фань Цзинъяо пересекался с ним нечасто, зато наслышан о нём был более чем достаточно.
Этот человек слыл принципиальным и прямым. Проработав много лет в отделе контроля качества, он не умел ни нравиться людям, ни лавировать, а излишняя приверженность правилам то и дело заставляла его набивать шишки. Он нажил немало врагов — как явных, так и скрытых, — и вот теперь, уже в зрелом возрасте, наконец-то дождался повышения.
Такие прямолинейные упрямцы, лишённые всякой фальши, сейчас даже импонировали Фань Цзинъяо.
— Директор Хань, вам ведь ещё возвращаться в Нинхай встречать Новый год?
— Нет уж, в этом году семья сама прилетела в Цзиньчуань, так что заодно проведём здесь пару дней, погуляем.
Когда дело не касалось принципиальных вопросов, Хань Бичэн вполне мог сойти за добродушного человека. Когда он улыбался, от него веяло какой-то простоватой искренностью:
— Давай лучше по-старому, зови меня Старик Хань, а то от этого официального обращения у меня аж всё сводит!
Подошёл лифт, и оба продолжили беседу уже внутри кабины.
— Семья планирует переехать в Цзиньчуань? Или у вас какие-то другие планы?
— Мы ещё обсуждаем. Нам с женой всё равно, главное — учёба ребёнка. Нужно думать об образовательной среде, поступлении и прочем, так что сейчас принимать окончательное решение рановато.
Фань Цзинъяо кивнул в знак согласия:
— Это верно, ваш ребёнок ведь еще маленький, так что время всё обдумать как следует у вас есть!
— Эх, сейчас совсем не то время, что раньше. Переход из начальной школы в среднюю — такой огромный стресс...
Люди технического склада ума всегда сохраняют некую долю подсознательного высокомерия.
Хань Бичэн работал в Цзиньчуане недавно, ещё не до конца привык к своей новой должности, да и с остальными сходился тяжело, поэтому везде ходил один.
Но сегодня, перебросившись парами фраз с Фань Цзинъяо, он проникся к нему весьма благоприятным впечатлением — тот был младше на добрый десяток лет, но занимал должность на полступени выше.
Поэтому, когда после выхода из лифта Фань Цзинъяо предложил куда-нибудь заглянуть, он с радостью согласился.
У Фань Цзинъяо отродясь не было настоящих друзей. Детский опыт и пережитые невзгоды безжалостно впечатались в его кости и плоть, и сколько бы времени ни прошло, избавиться от этого было невозможно.
Его чувства к людям вечно балансировали между двумя крайностями — ледяным равнодушием и вспышками сильных эмоций. Он так и не научился выстраивать правильные границы и соблюдать дистанцию, не умел заводить друзей, владея лишь искусством поддерживать деловые связи.
Разве что в общении с такими людьми, как Чэнь Минь, чья реакция на любые чужие эмоции была донельзя заторможенной, Фань Цзинъяо впервые за долгое время мог позволить себе расслабиться.
Теперь же к их числу, судя по всему, добавился и Хань Бичэн.
Наверное, повидав слишком много фальшивых и расчетливых лиц, он всё сильнее убеждался в том, что люди, выставляющие свои радости и гнев напоказ, на поверку оказываются самыми искренними.
Хань Бичэн не слишком хорошо держал удар, и после двух-трех рюмок на его лице уже проступил румянец. Он настойчиво продолжал поправлять Фань Цзинъяо, требуя называть его Стариком Ханем.
Сам Фань Цзинъяо мог выпить хоть тысячу чаш и не опьянеть, но со Стариком Ханем соревноваться в выпивке было ни к чему, поэтому они просто сосредоточились на еде.
Судя по всему, тот порядком засиделся в одиночестве, так что за один ужин наговорил Фань Цзинъяо больше, чем за все предыдущие годы.
Когда они уже почти закончили, оба заметно устали. Старик Хань объявил, что отлучится в туборную, и Фань Цзинъяо поднялся следом, доставая из кармана сигарету в знак того, что тоже выходит.
http://bllate.org/book/28363/3428828
Готово:
