Готовый перевод The Bound Land / Запретная земля: Эхо прошлого: Глава 6

Классный руководитель, хотя её и зовут Хуан Жун, на звание эксцентричной особы никак не тянет. Не знаю, кому пришло в голову прозвать её Хуан-банчжу, возможно, прозвище Хуан Старый Злодей подошло бы ей куда больше. Она никогда не была особенно нежной в общении с учениками, но и такого тона, как сейчас, себе не позволяла — из сугубо практических соображений: боялась, что из-за неудачно подобранного слова родители придут с разборками.

С Фань Цзинъяо она разговаривала в том же ключе по той же самой причине: к Фань Цзинъяо родители не приходили.

У старшеклассников их школы расписание на выходные состояло в основном из еженедельных контрольных и консультаций. Занятия в субботу после обеда и вечерняя самоподготовка отменялись, а в воскресенье днем был отдых, сменявшийся вечерней самоподготовкой по графику. Каждые две недели воскресенье было выходным полностью — приходящим ученикам нужно было вернуться домой, сменить одежду и закупиться предметами первой необходимости.

Эти редкие выходные вечно разрывали на части.

Шестая школа была обычной общеобразовательной, но такой график выходных сохранялся уже много лет. Ничего не поделаешь: через дорогу находилась экспериментальная Первая школа — провинциальный спецлицей. Соседи задавали высокий темп, и школьному руководству приходилось крутиться, чтобы не отставать. Если кому и приходилось по-настоящему туго, так это преподавателям и ученикам.

Фань Цзинъяо приехал в школу впритык по времени, привычно постучал и вошел в кабинет Хуан Жун.

Мини-контрольная не считалась чем-то официальным, следила за порядком только классная руководительница, а остальные учителя оставались сверхурочно по желанию. В учительской было пусто. Фань Цзинъяо прошел мимо окон к последнему столу, самостоятельно вытащил из-под него стул, сел и принялся ждать.

Он рассчитал всё точно: примерно через десять минут прозвенел звонок, послышался грохот передвигаемых парт и стульев, коридор наполнился шумом, и двери учительской начали открываться одна за другой. Хуан Жун, с трудом пробираясь сквозь узкий проход с огромной стопкой тетрадей в руках, почти не видела дороги под ногами.

Заметив это, Фань Цзинъяо сообразил, что к чему, встал и принял ношу, помогая сложить всё на стол.

— Хоть какая-то совесть у тебя проснулась, парень.

В учительскую потянулись педагоги и ученики; болтая, они принялись поспешно разбирать сданные работы — каждый мечтал поскорее закончить дела и уйти домой. На их фоне Хуан Жун двигалась неспешно. Лишь когда остальные учителя, быстро уложившись, покинули кабинет, а в коридорах воцарилась тишина, она достала из ящика стола еще одну кипу работ.

— Держи, твои задания.

Фань Цзинъяо застыл, не решаясь взять тетради. Всего-то один выходной, а нагрузка — будто перед летними каникулами.

— Другие ученики успевают сделать это на самоподготовке, а ты вечно пропадаешь неизвестно где. Хоть понимаешь, сколько работ накопилось за неделю? Живо навёрстывай!

Десяток тетрадей, сложенных вместе, выглядели как непреодолимая горная вершина. Но Фань Цзинъяо послушно их забрал.

— Насчет твоего обучения в этом семестре… — Хуан Жун замолчала на полуслове, резко откинулась назад, оглядела учительскую и, убедившись, что никого нет, продолжила: — Я всё-таки подала заявление на освобождение от оплаты, его одобрили. Насчет учебников и прочих взносов — попробую что-нибудь придумать.

Договорив, она разыскала на заваленном бумагами столе компьютер, открыла его и погрузилась в работу, совершенно забыв про стоящего рядом ученика.

— Спасибо, учитель, тогда я пойду…

— Подожди.

Нажав последнюю клавишу, она наконец переключила внимание:

— Школа хочет подать твою кандидатуру на городское пособие, но там обязательно потребуется рекламная кампания — придется выступить с речью, изображая безмерную благодарность. Думаю, ты не захочешь, поэтому решила сначала спросить тебя.

Фань Цзинъяо посмотрел на неё и покачал головой.

— Ладно, ладно. Я всё поняла. В конце концов, они затеяли это ради пиара, а не реальной помощи. Не будем играть в их игры, я им откажу.

Взрослые, быть может, ставят выгоду превыше всего, но ученикам, растущим в нелегких условиях, кроме материальной поддержки, нужно сохранить и чувство собственного достоинства. Хуан Жун много лет изучала педагогику, и на примере Фань Цзинъяо её принципы единства знаний и действий проявились как нельзя лучше.

Уладив все дела, она наконец взмахнула рукой, отпуская его.

***

Ученики и учителя, всю неделю изнывавшие от нагрузок, в момент субботнего звонка мысленно уже были дома. Фань Цзинъяо задержался из-за разговора с Хуан Жун, и когда он вышел из учебного корпуса, все уже разбежались, школа почти опустела.

В субботу у него был полный выходной, смена в интернет-кафе начиналась только в одиннадцать вечера, так что времени было предостаточно.

Послеполуденное солнце в иное время палило бы нещадно, но сентябрь уже поубавил пыл светила, и теперь оно грело гораздо ласковее, чем в невыносимую летнюю жару. В корзине велосипеда лежала стопка тетрадей — выполнить такой объем за два дня было нереально. Осознание того, что задача невыполнима, почему-то принесло странное чувство свободы.

Фань Цзинъяо не умел наслаждаться жизнью, его досуг был прост: прогулки, велосипед, уроки. Он привык делать всё в одиночку и больше не стремился вторгаться в чужой устоявшийся круг общения.

Он не поехал сразу в магазин, а стал петлять на велосипеде по жилым кварталам. Миновав плотную застройку, он внезапно оказался в месте, которое выглядело как декорации к другому миру. Это был один из первых районов с коттеджами в Бэйхуа, построенный так давно, что теперь смотрелся совершенно нелепо.

Район отделяла от жилого сектора широкая восьмиполосная трасса, а сами дома напоминали обычные самострои в сельской местности. И всё же, при столь странном расположении, цены здесь были заоблачными по сравнению с соседними кварталами. За такие деньги в городе можно было найти варианты куда лучше, но местная недвижимость висела в пустоте: цена высока, а покупателей нет, к тому же дома обветшали, и район во многом пустовал.

Фань Цзинъяо любил эту дорогу: машин было мало, а направление «восток-запад» позволяло удобно выбирать маршрут в зависимости от времени суток.

Он проехал немного, двигаясь спиной к солнцу. Захотелось поесть, прежде чем возвращаться, поэтому он свернул с края жилого массива вглубь, надеясь найти какую-нибудь лапшичную. Но, проехав всего пару улиц, он наткнулся на знакомого человека.

Сцена повторяла утреннюю: Ли Янь стоял на пустыре между двумя домами, в одной руке пакет из магазина, в другой — телефон. Он расхаживал взад-вперед, то и дело меняя направление.

Наконец, определившись, он поднял голову и увидел, что прямо на въезде стоит человек на велосипеде и уже неизвестно сколько времени невозмутимо наблюдает за этим спектаклем. Нога, упиравшаяся в землю, была прямой и длинной, и Ли Янь, сам не зная почему, интуитивно почувствовал: если этот парень ударит — мало не покажется.

Лишь спустя долгое время он перевел взгляд с его ноги на лицо.

— Это ты! — Ли Янь явно его узнал. — Ленивец?

— …

Фань Цзинъяо убрал ногу, поставил её на педаль и собрался было уехать.

— Эй, подожди!

Человек с пакетом выбежал на дорогу, звеня пластиком. Он огляделся и совершенно естественно сунул пакет в корзину велосипеда. Сделав это, он подошел вплотную и протянул телефон прямо к лицу Фань Цзинъяо. От него пахло легким свежим ароматом лимонного средства для стирки.

Фань Цзинъяо чуть отстранился, слушая, как тот говорит, не поднимая головы:

— Я опять заблудился, перепробовал несколько навигаторов, но всё без толку. Посмотришь?

— …

Ли Янь согнулся, и Фань Цзинъяо, сидя на сиденье велосипеда, оказался чуть выше. Было видно, как длинные ресницы отбрасывают густую тень, а на изящном, чуть вздернутом носу едва заметна крошечная родинка.

Нежный, холеный.

Трудно представить, что этот эпитет можно применить к семнадцати-восемнадцатилетнему парню, которые обычно ведут себя как необтесанные мужланы. Фань Цзинъяо подумал, что даже это описание было слабым: кожа Ли Яня казалась такой тонкой, что от одного удара могла буквально лопнуть.

Ли Янь, конечно, не подозревал, что мысли Фань Цзинъяо зашли в такую пугающую область; он оставался непоколебимо уверен, что перед ним отзывчивый и добрый человек.

— Мне кажется, я иду правильно.

Он поднял глаза — они сияли, и в Фань Цзинъяо что-то дрогнуло. Сам не понимая, откуда взялось терпение, он действительно опустил голову, чтобы посмотреть на экран телефона.

Маршрут в навигаторе на первый взгляд казался ясным: свернуть в проезд между такими-то корпусами. Но проблема была в том, что домам было много лет, их фасад перекрашивали десятки раз, и номера давно стерлись. Старожилы ориентировались по вывескам магазинов на первых этажах, а новичку сориентироваться было практически невозможно.

— Ты недавно переехал? — спросил Фань Цзинъяо.

— Да, меньше месяца назад.

Фань Цзинъяо указал рукой направление:

— Двигайся по этой дороге до перекрестка, дойдешь до самого конца на юг, там будет широкая дорога перед коттеджным поселком, а после неё…

Он взглянул на лицо Ли Яня и понял, что продолжать нет смысла.

— Я не различаю, где восток, где запад… Можешь говорить направо или налево?

Фань Цзинъяо долго молчал, раздумывая, не лучше ли просто уехать, сделав вид, что ничего не было. Он не был фанатом добрых дел, но Ли Янь явно не умел читать обстановку и продолжал смотреть на него яркими, внимательными глазами.

В конце концов, он сдался:

— Садись.

Ли Янь радостно закинул ногу и уселся на багажник. Велосипед, конечно, был рассчитан на заднее сиденье, но везти такого взрослого парня было тяжеловато. Ли Яню тоже было неудобно: ноги девать некуда, он то вытягивал их, то поджимал, но, несмотря на дискомфорт, выглядел довольным.

К счастью, на восьмиполосной трассе почти не было машин, так что это не мешало. Некоторые люди с первого взгляда выдают в себе тех, кто никогда не знал лишений. Особенно бросались в глаза руки Ли Яня — сразу видно, что тяжелой работой он не занимался. Неудивительно, что у него такой характер.

Поэтому, когда навигатор привел их к коттеджному поселку, Фань Цзинъяо совсем не удивился. Территория была немаленькой, и при постройке, видимо, никто не заботился о приватности или охране — район был абсолютно открытым. Фань Цзинъяо часто ездил здесь на велосипеде, и ни разу не видел никакой охраны или управляющих.

http://bllate.org/book/28363/3428832