Он ещё не до конца был уверен, правду ли написала та книга, и если бы он вот так просто сбежал, то чувствовал бы себя виноватым перед Чу Ваннанем, отчего у него не на месте было бы сердце.
Ся Цинлу тревожился так сильно, что голова шла кругом, а его послушный и тихий вид совершенно не вязался с прежним поведением, из-за чего Ся Тин решил, будто они с Чу Ваннанем ещё не уладили свои маленькие разногласия.
Сталкиваясь со взглядами, которые Ся Тин время от времени бросал в его сторону, Ся Цинлу не мог подобрать слов. Просидев дома несколько дней, съёжившись подобно перепёлке и чувствуя себя неуютно, он наконец дождался, пока почуявший неладное Чу Ваннань ворвётся в комнату и единым движением сорвёт с него одеяло.
— Мое одеяло! — мир в одно мгновение озарился светом. Внешние лучи наперегонки хлынули внутрь, и Ся Tин показалось, что его глаза ослепнет от яркого сияния.
Чу Ваннань стоял у кровати, нахмурившись и глядя, как Ся Цинлу в панике запихивает под подушку несколько романов и мангу, а затем виновато улыбается ему.
— Несколько дней не появляешься на людях, отвечаешь на сообщения медленнее улитки, — отчетливо проговаривая слово за словом, Чу Ваннань описал состояние Ся Цинлу за эти дни, после чего спросил: — Чем ты занимаешься?
Это прозвучало точь-в-точь как: «Жить надоело?»
Засунув руку под подушку, Ся Цинлу с замирающим сердцем затолкнул книги ещё глубже и мысленно возблагодарил небеса за то, что под рукой нашлась другая манга и романы.
Все эти дни он прятался под одеялом, изучая сюжет из книги. Посчитав духовное загрязнение от прочитанного слишком сильным, он время от времени отвлекался на другие книги, чтобы немного прийти в себя.
При таком количестве книг на кровати Чу Ваннань наверняка не заметил самую важную из них, и Ся Цинлу постарался успокоиться: — Я навёрстываю романы и мангу, которые не успел прочитать раньше.
Чтобы доказать свои слова, он даже достал один том манги и помахал им перед глазами Чу Ваннаня.
Закончив говорить, он мысленно похвалил себя: аргумент был более чем убедителен.
Бросив беглый взгляд на мангу в его руках, Чу Ваннань не собирался так просто оставлять его в покое: — Почему не отвечал на сообщения?
— А? Ты разве присылал сообщения? — Ся Цинлу с видом знатока взял в руки телефон и, изобразив досаду, хлопнул себя по лбу: — Я слишком увлёкся чтением и не заметил.
На самом деле его голова сейчас была забита цензурными пикселями и полнейшим хаосом, поэтому он временно не хотел видеть сообщения от Чу Ваннаня.
Чу Ваннань пристально смотрел на него своим глубоким взглядом — трудно было понять, поверил он или нет.
Чтобы Чу Ваннань не стал расспрашивать дальше, Ся Цинлу сам перевёл тему: — Чего это ты пришёл ко мне?
Чу Ваннань ответил: — Ты так долго не отвечал на сообщения, вот я и заглянул проверить, что ты делаешь.
— Прости, прости, правда извини, в следующий раз я обязательно буду внимательнее! — Ся Цинлу поднял руку, призывая себя в свидетели.
— Не нужно. Пойдём.
Ся Цинлу растерянно моргнул: — Куда пойдём?
Чу Ваннань бывал в его комнате бесчисленное количество раз и чувствовал себя здесь так же привычно, как дома. Он непринуждённо взял баскетбольный мяч из ящика возле письменного стола, обернулся к Ся Цинлу и чуть приподнял брови: — В баскетбол играть.
Даже когда Ся Цинлу переоделся в футболку и шорты, оказался на баскетбольной площадке и почувствовал на себе палящие лучи июньского солнца, он всё ещё не мог понять, как всё зашло так далеко.
Впрочем, это уже не имело никакого значения.
Под звучный свисток свистка в теле Ся Цинлу словно щёлкнул какой-то тумблер: растерянность мгновенно испарилась, а в глазах зажглось азартное пламя.
— Отдай мне мяч!
— Сюда, сюда!
— Смотри на мой трёхочковый, ха-ха!
Его фигура стремительно мелькала на площадке. Ловко увернувшись от преградивших путь соперников, он вскинул руки, и запястье привычным движением отправило мяч точно в кольцо, в то время как губы беззвучно сформировали слово: бум!
Ярко-оранжевый баскетбольный мяч безошибочно влетел в сетку и камнем рухнул вниз.
Трёхочковый.
— Есть! — Ся Цинлу бурно отпраздновал успех, безудержно хохоча и сияя под стать полуденному солнцу.
Его ослепительная улыбка в сочетании с привлекательной внешностью вмиг привлекла к себе немало взглядов.
— Не радуйся раньше времени, в следующий раз мы точно выиграем. — Соперник опустился на скамейку, вытирая пот со лба и сделав несколько жадных глотков из полупустой бутылки минеральной воды, чтобы смочить пересохшее горло, после чего с досадой крикнул Ся Цинлу:
Ся Цинлу тоже пил воду и при этих словах стал ещё самоувереннее: — Давай, дерзай! В следующем раунде наше секретное оружие тоже выйдет на поле.
Названный секретным оружием Чу Ваннань поднял взгляд. Его невозмутимые глаза устремились вперёд, а с переносицы сорвалась капля пота и упала на землю, оставив на пыли тёмный цветок.
Противники ни капли не испугались и бросили в ответ дерзкий вызов: — Выходите! Только смотрите сами не ревите, когда мы вас разобьём!
Обменявшись взаимными угрозами, обе стороны по молчаливому согласию объявили перерыв.
— Хорошо пошло, — опершись руками о скамейку и откинув голову назад, Ся Цинлу чувствовал, как вся накопившаяся внутри тяжесть испаряется вместе с потом.
Пусть он немного устал, но голова полностью очистилась, и при мысли о тех безумных сюжетах его терпимость к ним, казалось, даже возросла.
Стоило ему расслабиться, как это тут же отразилось на его лице: глаза сияли, а на губах играла улыбка.
— Слышал, ты последние дни просидел взаперти? Неужели не надоело столько времени париться в четырех стенах? Куда лучше выйти и погонять с нами в баскетбол, — усмехнулся сидевший рядом парень с кофейным оттенком кожи.
Ся Цинлу лениво ответил: — Разве я сейчас не вышел и не играю?
Е Чангуан заметил: — Кто после экзаменов сидит дома? К тому же ты не из тех, кто способен вот так тихо отсиживаться. Несколько дней не видел тебя болтающим в нашем чате, даже непривычно как-то стало.
Чатом, о котором он говорил, была их общая беседа на троих, куда входили Ся Цинлу, Чу Ваннань и он сам.
Ся Цинлу и Чу Ваннань дружили с самого детства, а Е Чангуан в своё время бесцеремонно втёрся к ним в средних классах, замкнув их небольшую компанию, с которой они впоследствии вместе поступили в городскую спецшколу.
Они знали друг друга уже лет пять или шесть, изучив характеры каждого до мельчайших деталей.
Ся Цинлу фыркнул: — Отвали. По-твоему, только я язык за зубами держать не умею?
Он действительно любил поболтать, но неужели, если бы никто не отвечал, он смог бы сам с собой наболтать больше девятисот сообщений?
По крайней мере, в его словах всегда был смысл, в то время как Е Чангуан нёс сплошную чушь: утром спрашивал, что поесть, в обед спрашивал, что поесть, вечером снова спрашивал про еду, и даже в туалет норовил сходить обязательно вдвоём.
— Если те девчонки, которым ты нравишься, узнают, каков ты в реальной жизни, сомневаюсь, что кто-нибудь из них продолжит по тебе сохнуть, — подколол его Ся Цинлу.
Е Чангуан ухмыльнулся, провёл рукой по лицу и самодовольно изрёк: — Лицо при мне — весь мир при мне.
Пусть это и звучало самовлюблённо, но у Е Чангуана действительно имелись для этого все основания. Он обладал яркой, смазливой внешностью, высоким ростом и атлетичным телосложением. Когда он молчал, его глубокий взгляд из-под хмурых бровей казался загадочным, но стоило ему открыть рот, как от этого образа не оставалось и следа — он выглядел тем ещё пронырой.
Ся Цинлу дал ему меткую оценку: — Взгляд вора, крысиная морда.
Закончив любоваться собой, Е Чангуан внезапно настороженно уставился на Ся Цинлу: — Ты вдруг перестал с нами общаться, признавайся, не закрутил ли часом роман?
Ся Цинлу теперь бросало в дрожь от одного только упоминания романтических отношений: — Много о себе возомнил.
Е Чангуан хлопнул себя по груди: — Вот и славно! Не забывай правила нашего чата: никому не разрешено первыми бросать одиночество! Братья идут по жизни рука об руку! Тот, кто посмеет втихую завести пару, будет изгнан из чата!
— С каких это пор появилось такое правило, почему я ничего о нём не знаю? — Ся Цинлу потерял дар речи.
— Не переводи стрелки! Короче говоря, мы все должны брать пример с брата Чу и сохранять непоколебимость, с холодным безразличием отвергая любые признания.
Е Чангуан даже утёр воображаемую слезу: — Ты просто не видел, с каким бледным лицом ушёл тот младшеклассник... Какое зрелище, жалко парня — угораздило же его влюбиться в такого бесчувственного чурбана, как брат Чу.
— Подожди-ка, младшеклассник? — услышав знакомое слово, Ся Цинлу вмиг насторожился.
Глава 5
В книге, стоило «Чу Ваннаню» достичь совершеннолетия, в нём будто что-то переключилось: один за другим стали появляться представители его же пола, которые никогда раньше не проявляли романтических чувств, и принялись заигрывать с ним и признаваться в любви.
Сначала Ся Цинлу не воспринимал это всерьёз, но теперь, услышав слова Е Чангуана, он смутно осознал, что сюжет постепенно встаёт на привычные рельсы.
В книге он не нашёл упоминания этого младшеклассника — возможно, желающих признаться «Чу Ваннаню» было настолько много, что тот оказался лишь частью фонового пейзажа, не заслуживающей подробного описания.
Пока Ся Цинлу пребывал в шоке, Е Чангуан продолжал: — Удивлён? Когда я сам узнал, честно говоря, челюсть отпал.
Он с чувством покачал головой: — Что ни говори, а у этого паренька хватило смелости.
Зная заранее, что получит отказ, он всё равно полез признаваться, а после отказа не стал горько рыдать, а лишь спокойно заявил, что знает, какой старшеклассник выдающийся человек, поэтому будет стараться изо всех сил, чтобы стать достойным его.
Е Чангуан цокнул языком: эх, младшеклассник, если Чу Ваннань к кому-то не лежит душа, то будь ты хоть трижды выдающимся — ему всё равно. Не в ту сторону ты стараешься.
После признания со стороны парня Чу Ваннань даже бровью не повёл — он совершенно невозмутимо вернулся в кабинку караоке и помог Ся Цинлу разогнать остальных учеников по домам.
Его хладнокровие на протяжении всей ситуации вызывало искреннее уважение.
Объект всеобщих обсуждений, Чу Ваннань, бросил коротко: — Заткнись.
Когда ему самому признались в любви, он тоже испытал удивление, ведь ему и в голову не приходило, что парни могут им увлекаться, однако, сообразив, в чём дело, он сразу же отказал. Но тот парень, казалось, был готов к такому исходу — на его лице даже улыбка не дрогнула, он просто выпалил кучу всего подряд, а затем развернулся и ушёл.
— Ладно-ладно, — Е Чангуан застегнул воображаемую молнию на губах.
Перерыв подошёл к концу, и парни вернулись на площадку. Только вот на этот раз Ся Цинлу выглядел несколько рассеянным по сравнению с предыдущим таймом.
Чу Ваннань отбил летевший в Ся Цинлу баскетбольный мяч и обернулся: — Устал?
Настроение товарища помрачнело ровно в тот момент, когда Е Чангуан заговорил о признании.
Ся Цинлу покачал головой: — Всё в порядке, просто немного отвлёкся.
Как раз в этот момент раунд подошёл к концу. Вернувшись на скамейку, он взял полотенце, чтобы вытереть пот, машинально схватил первую попавшуюся под руку бутылку с водой, свернул крышку и жадно припал к горлышку.
Заметив это, Чу Ваннань тут же узнал свою бутылку: — Ты перепутал, это моя.
— А? — Ся Цинлу замер на полуслове, внимательно осмотрел бутылку и признал: — И правда перепутал.
Он протянул открытую бутылку обратно, забрал свою собственную, и оба парня по какому-то негласному сговору одновременно запрокинули головы, делая большие, громкие глотки.
Осушив бутылку до дна, Е Чангуан потрогал себя за горло — жажда никуда не делась, но мини-маркет находился далековато, и тащиться туда под палящим солнцем ему совсем не улыбалось. Окинув площадку взглядом, он заметил у Чу Ваннаня бутылку, в которой еще оставалось больше половины воды, и с нагловатой улыбкой подсел ближе: — Братец, сделай глоток.
— У меня брезгливость.
Е Чангуан возмутился: — Погоди, Сяо Лю только что пил из твоей бутылки, и твоя слюна смешалась с его водой, а ты даже не соизволил вытереть горлышко! С каких это пор твоя брезгливость стала избирательной?
Ся Цинлу тут же вставил со стороны: — Не называй меня Сяо Лю!
Звучит так, будто он поломойка в забегаловке.
http://bllate.org/book/28409/3433223
Готово:
