Готовый перевод Slaughter Show / Шоу на выживание: Кровавый контракт: Глава 8

Глава 7: Расправа

Теперь Ся Тянь вошел в новый круг соревнований. Едва начавшись, матч снова столкнул его с этим отрядом.

После стычки у точки с ресурсами в команде осталось всего три человека... Погиб тот самый приятный новичок. Вполне закономерно, ведь он был единственным в отряде, кто не вписывался в коллектив и не обладал достаточным профессионализмом. Такие люди всегда погибают первыми, стоит им растерять всю свою сообразительность.

Несколько человек шли по тропинке, обсуждая дальнейшую тактику и надеясь найти какое-нибудь местечко для засады, а заодно и кого-нибудь, с кем можно было бы «поиграть».

Тем не менее, будучи мастерами, все они ступали крайне осторожно и бдительно.

Ся Тянь не сводил глаз с того, кто шел посреди отряда и находился под усиленной охраной.

Это был Ло Цинтянь. Он носил очень эффектную крашеную серебряную шевелюру, цвет которой казался безупречно чистым под мрачным небом — на это наверняка ушла куча денег. Его прическа входила в топ-3 самых удачных образов прошлого Шоу убийств. Говорили, что она отлично подчеркивала хладнокровный, высокомерный и отрешенный стиль тактического эксперта.

Его лицо было столь же прекрасным и тонкими чертами удовлетворяло запросы любого придирчивого зрителя. В официальном имидже Шоу убийств он представал человеком, который совершенно не разбирается в мирских делах и лишен всяких суетных желаний, способным хладнокровно и беспристрастно решать любые вопросы. А ту самую бойню телевидение так и не выпустило в эфир.

Небо тяжело нависало тучами, превращая весь мир в унылый серо-белый пейзаж. Обрывки голосов этих людей доносились издалека, словно пятна плесени на куске хлеба, пока они мерным шагом продвигались вперед.

Позже Ся Тянь навел справки о Ло Цинтяне. Тот родился в седьмом районе Нижнего Города (T9), но местным жителем не считался, поскольку его отец занимал пост таможенного главы.

В девять лет отец получил приказ о переводе, и вся семья вернулась во второе кольцо «Плавающего Золота». Он прекрасно учился в школе, набирал высочайшие баллы на тестах интеллекта и с самого детства проявлял чрезмерный интерес к Шоу убийств, а вскоре после достижения совершеннолетия влился в этот бизнес.

Поначалу Шоу убийств было лишь забавой для знати из Верхнего Города, которая развлекалась, глядя на то, как приговоренные к смерти убивают друг друга. Однако с развитием индустрии развлечений богачи тоже начали время от времени появляться на арене. Восторженные отзывы индустрии развлечений придавали злодеям невероятное очарование. В этом прогнившем городе под небесами, где процветала легкая наркомания, люди боготворили тех, чьи руки были обагрены кровью, венчали зло венцами так, будто это было нечто легендарное.

Ло Цинтянь же чувствовал себя здесь как дома: в отличие от большинства богатеев, которые заглядывали сюда ради разовой забавы, он остался здесь надолго.

Его послужной список неизменно напоминал Ся Тяню того сынка местного чиновника из родных краев — тот питал неутолимую страсть ко всяким жестокостям и мастерски обращался с хлыстом, от одних воспоминаний о котором у Ся Тяня начинало ныть все тело.

Он когда-то поклялся прикончить его, но в итоге... всё никак не находил на это времени.

Затаившись за кустами и глядя на чистые, как снег, волосы Ло Цинтяня, Ся Тянь ощутил жжение и зуд в самом глубинэ естества и подумал, что это определенно судьба.

Отряд осторожно миновал место засады, продолжая обсуждать поиски кого-нибудь для «игр», и как раз в этот момент Ло Цинтянь произнес: «Если кому-то нравится за этим наблюдать, мы будем в безопасности».

Ся Тянь подумал, что если он выберет удачный момент и единым прыжком окажется перед этим человеком, то сможет — прежде чем кто-либо успеет среагировать — убить его.

Он мог вонзить меч прямо в его тело, кровь брызнула бы из артерий, и у того была бы секунда или две на осознание того, что у него больше не осталось никакой надежды. А затем он умер бы.

Ся Тянь сжал кулаки, разжал и снова сжал. Желание сжечь всё дотла охватило его целиком; ему действительно, по-настоящему... не нравились волосы этого парня.

Эти холодные, как снег, длинные пряди, смазливое личико и равнодушные глаза. В этих зрачках всё на свете сводилось лишь к единому кровавому плану, лишенному боли, смерти и возмездия.

Всего один удар — и это лицо исчезнет. И на протяжении этой пары секунд он сможет увидеть его выражение: его неверие и отражение собственного силуэта в его глазах.

Кровь испачкает его серебристые волосы, лишив их всякой красоты... Нет, пожалуй, это все равно будет выглядеть красиво.

Ся Тянь крепко сжал рукоять меча, напряг тело и уже собрался было совершить прыжок, как сзади кто-то резко схватил его за плечо.

Он обернулся: Бай Цзинъань неизвестно когда оказался позади и в упор смотрел на него.

На мгновение у Ся Тяня промелькнуло желание оттолкнуть его руку и велеть заниматься своими делами, но хватка у Бай Цзинъаня была железной. Ся Тянь знал эту манеру: пока тот во всем не разберется, не отступится.

Ся Тянь никогда не имел привычки обсуждать что-либо перед тем, как действовать. В большинстве случаев перед самым ударом он даже сам не знал, что именно собирается сотворить.

Дискуссии всегда казались ему безумно скучными, потому что результат неизменно выглядел безнадежным и тупиковым — совсем не так, как он себе представлял.

Однако Бай Цзинъань выглядел так, будто не собирался отступаться, а с такой мертвой хваткой на плече он явно не смог бы ничего предпринять.

Поэтому Ся Тянь быстро одарил его дружелюбной улыбкой и показал пару боевых жестов — как и все его жесты, они были пропитаны спешкой и жаждой убийства.

Собеседник бесстрастно посмотрел на него, но явно соображал молниеносно, после чего ответил несколькими лаконичными жестами, внося коррективы в его план.

Всего за несколько секунд этот хладнокровный тактик вписал смертоносные и кровожадные действия Ся Тяня в свои хладнокровнейшие и эффективнейшие расчеты. Они быстро обменялись парой деталей, после чего Бай Цзинъань указал вниз, подавая знак: «Действуем».

Иначе они упустили бы лучший момент.

Ся Тянь сорвался с места, и нападение началось.

Бай Цзинъань сверху вниз смотрел на него из-за спины; под мрачными тучами в его взгляде читались холод и жажда убийства — предельная сосредоточенность, казалось, стягивала к нему весь свет вокруг.

Что-то из его прежнего характера на миг проступило наружу и тут же растворилось.

Движения Ся Тяня были стремительными, словно у хищника, идущего на добычу; он надежно приземлился прямо перед Ло Цинтянем.

Никто не успел опомниться: в самый момент приземления короткий меч в его руке рассек воздух, вонзившись в шею сереброволосого парня.

Ло Цинтянь среагировал молниеносно, вскинув руку к арбалету на поясе, но его пальцы лишь скользнули по нему: удар Ся Тяня отличался бешеной скоростью и колоссальной силой, он перерезал артерию, едва ли не полностью снося голову с плеч. Тот погиб практически мгновенно.

Шдший позади него сопартиец опомнился и развернулся с мечом наготове.

Этого удара было не избежать; Ся Тянь ухватил Ло Цинтяня за воротник и подался вперед, гася часть инерции. Лезвие распороло его грубую заплатчатую льняную одежду и вскрыло плоть, но кости не пострадали — он сразу оценил ущерб, бой можно было продолжать.

Его рука все еще сжимала рукоять, а клинок глубоко застрял в костях Ло Цинтяня; удар оказался настолько мощным, что выдернуть оружие сходу не получалось.

В эти две секунды он в упор смотрел в глаза Ло Цинтяню, сознавая собственную гибель. На лице того застыли ярость и неверие, а Ся Тянь расплылся в улыбке — его лицо было забрызгано кровью, но смеялся он дерзко и злорадно.

Тот больше не мог принимать красивую, просчитанную позу и играючи распоряжаться чужими судьбами — его самодовольное лицо навеки застыло в гримасе боли.

В то же время следовавший за ним противник дорубил до конца, не успев вовремя остановить клинок. Ся Тянь отступил на шаг и качнулся влево, подставляя тело Ло Цинтяня под удар, после чего врезал неприятелю локтем в лицо.

Раздался хруст ломающихся костей; отвернувшись в сторону, Ся Тянь мельком глянул на врага. Его собственный подбородок заливала багровая кровь, но он не обращал на это внимания, с неверием уставившись на труп со сребристыми волосами.

В качестве трупа тот выглядел довольно неплохо.

Ла Те затаился чуть поодаль, но, увидев начавшуюся заварушку, тут же бросился вперед.

Он занял позицию дальше всех, чтобы перекрыть пути отступления в случае побега противника, но теперь в этом явно не было нужды — вся драка происходила на пятачке и должна была завершиться в пределах тридцати секунд.

Одной рукой Ся Тянь удерживал труп Ло Цинтяня за воротник на весу, используя его как щит перед последним уцелевшим парнем в кольчуге из этого отряда.

Тот совершенно остолбенел, уставившись на бездыханное тело и не зная, что предпринять: внезапная гибель тактика всегда повергала людей в кратковременное замешательство. Особенно когда речь шла о столь исключительно умном, красивом, элегантном и всё контролирующем гении.

Но оцепенение длилось недолго: получивший локтем в лицо сопартиец Ся Тяня слегка пришел в себя и тут же полоснул мечом снизу вверх.

Ся Тянь уклонился в сторону, резко дернув тело мертвеца на себя, и клинок противника наискось вонзился в бок Ло Цинтяня.

Тот вздрогнул. Любой боец знает это ощущение, когда лезвие входит в человеческую плоть — особенно если это плоть Ло Цинтяня... и твоего собственного сотоварища. Такое не забывается до конца дней.

Он тупо смотрел на труп Ло Цинтяня, с лицом, полным паники и растерянности. Ся Тянь отлично знал это выражение: неспособность поверить в реальность смерти и нехватка ума, чтобы осознать — ситуация докатилась до абсолютного дна.

Ся Тянь крутанулся на месте, быстрый как призрак, зашел со спины и зажал чужую шею в локтевой замок.

Для этого парня потеря контроля длилась лишь мгновение, но противнику было нужно именно это.

Одной рукой Ся Тянь зафиксировал его шею, другой обхватил затылок и резко свернул ее.

Классический, по учебнику, прием убийства — искусно и чисто. В самый последний момент бедняга даже попытался инстинктивно ухватиться за падающий труп Ло Цинтяня, после чего всё было кончено.

Второй готов, подумал Ся Тянь, а следом...

Он резко выбросил руку вперед, перехватывая окровавленный кусок лезвия прямо перед животом, но все же опоздал — кончик клинка уже вошел в тело.

Он поднял голову и поверх двух трупов встретился взглядом с единственным оставшимся в живых бойцом.

Он на мгновение забыл его имя, помня лишь глаза, доверху налитые жаждой убийства. В это мгновение не осталось ничего, кроме искр пламени: ни очков, ни рекламы, ни денег — пан или пропал, ты умрешь или я.

Этот тип явно был отъявленным головорезом: осознав происходящее, он пронзил мечом сзади труп Ло Цинтяня, а заодно насквозь — Ся Тянь внезапно вспомнил, что его звали Фэнь Тин — проткнул и другого подельника, вгоняя лезвие в живот Ся Тяня.

Ся Тянь мертвой хваткой вцепился в клинок, кровь струилась между пальцами. С этого ракурса ему были видны запачканные волосы трупа Ло Цинтяня, превращенного в настоящее решето.

Он улыбнулся в ответ на пылающие яростью глаза по ту сторону мертвеца — улыбнулся ярко и дерзко, а затем произнес: «Ваши жизни ни капли не дороже чужих».

В этот момент Ла Те наконец добежал до места и занес короткий тесак на последний рубеж.

Противник левой рукой выхватил из ножен кривой нож и парировал удар.

Клинок перед Ся Тянем качнулся, и он с силой сжал пальцы, отчего кровь закапала на землю: ублюдок, одной рукой сдерживая клинок Ла Те, другой даже не думал вытаскивать меч, а вместо этого изо всех сил толкнул его глубже в сторону Ся Тяня. Сукин сын, ну и отморозок же. К счастью, качество этого меча оставляло желать лучшего.

Но он забыл об одном: за спиной Ся Тяня никого не осталось, нужды сдерживать натиск больше не было.

Ся Тянь отступил на шаг, высвобождая острие из тела, кровь хлынула сильнее, но он проигнорировал ее. Выдернув из пояса кинжал, он швырнул его прямо в голову противника.

Это движение не несло в себе смертельной опасности, но увернуться все же стоило. Фэнь Тин качнулся в сторону, однако за эту долю секунды Ся Тянь успел сделать два шага вперед и оказаться лицом к лицу с ним.

Фэнь Тин снова попытался выдернуть меч, но тот подался лишь на пару дюймов. Его длинный клинок застрял глубоко в мертвеце, а кинжал сцепился с оружием врага, намертво сковав его движения.

Он прекрасно понимал, что нужно делать: любой ценой вытащить клинок... но было уже поздно. Он увидел, как Ся Тянь поднимает руку, с зажатым в ней миниатюрным арбалетом, направленным прямо ему в голову.

Арбалет Ло Цинтяня, снятый с его пояса — его только что отобрали на точке ресурсов, и он еще ни разу не применялся в деле.

В самый последний момент он успел разглядеть лишь улыбку Ся Тяня — яркую и ослепительную, но при этом ледяную, словно смерть.

Тот нажал на спусковой крючок, и короткий болт прошил его череп насквозь.

http://bllate.org/book/28413/3433966