Более того, все эти вещи он отдавал добровольно и никогда не использовал их, чтобы шантажировать Чжань Цзиньчжо, требуя ответных услуг.
Чжу Юань думал, что занимается воспитанием, но для Чжань Цзиньчжо их отношения были лишь чистой воды обменом выгодой. Именно поэтому тот ушел так решительно и без оглядки, даже не удосужившись попрощаться, а просто велел своему агенту перевести деньги на карту, чтобы окончательно свести счеты.
Чжу Юань с усталым видом вздохнул:
— Значит, ты всегда так думал?
Чжань Цзиньчжо остолбенел, вперившись в мальчишку перед собой.
Лицо казалось совершенно чужим, и он был уверен, что видит его впервые, но почему же, когда этот человек проявлял такие живые эмоции, это вызывало столь знакомое чувство? Как будто…
Как будто Чжу Юань ожил.
У Чжань Цзиньчжо внутри всё сжалось от паники. Он невольно повысил голос и, даже зная, что всё было иначе, принялся с вызывающей уверенностью искажать правду:
— А как иначе? Неужели ты думаешь, что он был просто добрым и бескорыстным?!
Он крутился в индустрии развлечений с шестнадцати лет, кого только не повидал? В тот год он разругался с предыдущим агентством только потому, что был слишком молод, кичился своей гордостью и чистотой, не желая идти на грязные сделки, из-за чего в итоге оказался на улице с кучей долгов.
Чжу Юань, появившийся в тот вечер в переулке словно с небес, должен был казаться ангелом, но взгляд, которым тот на него смотрел, был Чжань Цзиньчжо до боли знаком. Он терпеть не мог, когда люди смотрели на него с таким тошнотворным выражением.
Узнав случайно, что у этого старого хрыча есть крупная сумма, Чжань Цзиньчжо сразу же оживился: с одной стороны, он продолжал льстить ему, удерживая при себе, а с другой — сладкими речами выманил деньги на выплату неустойки, а достигнув цели, в ту же секунду его бросил.
Чжань Цзиньчжо не испытывал никаких угрызений совести, разве что немного тяготился тем, что обманул чужие чувства. Впрочем, когда позже он нашел новых покровителей и встал на ноги, то попросил агента вернуть деньги, даже с избытком, чтобы компенсировать ущерб, так что он считал себя никому не должным.
Странным было лишь одно: он ведь перевел Чжу Юаню столько денег через агента, почему же тот жил так жалко, что даже не мог позволить себе приличный электроскутер?
Чжань Цзиньчжо злорадно предположил: наверное, старик не вынес одиночества, потратил всё на молодых любовников, а потом его снова обчистили, вот и докатился до нищеты.
Поделом.
Чжу Юань не знал, что там себе напридумывал Чжань Цзиньчжо. Он опустил голову, потирая ноющее запястье, и лишь подняв взгляд, заметил, что собеседник уже вовсю плачет.
Зимнее солнце пробивалось сквозь крошечное окно спальни, освещая облупившиеся, пожелтевшие стены, и Чжань Цзиньчжо в этом теплом ярком свете выглядел безупречно, словно сияющий маленький принц.
Он был чужеродным элементом в этой развалюхе — как внешне, так и внутренне, — и никак не мог вписаться в здешнюю обстановку.
Глядя на его отчаянные слезы, Чжу Юань на мгновение поймал себя на галлюцинации: словно время повернуло вспять, и он снова видит того Чжань Цзиньчжо, каким встретил его пять лет назад в дождливом переулке.
Чжу Юань вздохнул, вытянул из коробочки на тумбочке несколько салфеток и, протянув их, тихо утешил:
— Не плачь.
Вообще-то плакать здесь должен я.
Ему было безумно жаль дом, на который он копил полжизни и который в одночасье стал чужим, и тридцать тысяч, заработанные потом и кровью, которые теперь не вернуть — психологическая защита пала.
Чжань Цзиньчжо, лишь когда его одернули, осознал, что плачет перед потенциальным соперником в любви. Испытав жгучий стыд, он поспешно выхватил салфетки, вытирая слезы, и не забыл пригрозить:
— Только попробуй кому-нибудь рассказать!
Чжу Юань закатил глаза. Он что, какой-то сплетник, чтобы вечно цепляться к Чжань Цзиньчжо?
Через пелену слез Чжань Цзиньчжо показалось, что он и вправду болен. Внезапно он почувствовал, что этот мальчишка по имени Фан Цзя даже закатывает глаза точь-в-точь как Чжу Юань.
Они прожили вместе год, под одной крышей, и хотя многие детали быта Чжань Цзиньчжо, возможно, никогда не замечал намеренно, они давно отпечатались в его душе.
И правда, слишком похож.
Он уже собирался что-то сказать, как у Чжу Юаня зазвонил телефон.
Увидев на экране крупную надпись Взрывной Янь, Чжу Юань вздрогнул, пронеслось в голове: дело дрянь.
Стоило ответить, как из трубки раздались громогласные ругательства Фан Яня. Чжу Юаню пришлось отвести телефон подальше, чтобы не оглохнуть от шума.
Тот распекал его довольно долго, пока, видимо, Чэнь Ду не выдержал, отобрал телефон и мягко спросил:
— Дядя Чжао вернулся, а тебя нет, он звонил — ты не берешь трубку, мы насмерть перепугались. Где ты? Ты в безопасности?
Чжу Юань виновато ответил:
— Я у друга, скоро буду дома.
Лучше бы он промолчал: услышав это, Фан Янь снова взорвался:
— И хоть один из твоих дружков-собутыльников стоит чего-то путного!? Я сколько раз предупреждал, чтобы ноги твоей рядом с ними не было! Ты что, думаешь, я помер!?
— Вернешься — ноги переломаю, клянусь!
Фан Янь не стеснялся в выражениях, и Чжань Цзиньчжо всё слышал. Ладно еще остальное, но слышать, как Фан Янь клеймит его друзей, было неприятно. Фан Цзя пришел сюда за вещами покойного, значит, эти оскорбления относились и к Чжу Юаню.
Чжань Цзиньчжо считал, что только он имеет право обижать Чжу Юаня, а уж теперь, когда того не стало, он не позволит никому его позорить.
Чжу Юань тем временем судорожно соображал, как замять это дело, чтобы Фан Янь не прислал кого-нибудь на его поиски, как вдруг телефон выхватили из рук, и он услышал, как Чжань Цзиньчжо начал крыть Фан Яня в ответ.
Он-то знал, насколько Чжань Цзиньчжо избалован и остер на язык. За эти годы его мастерство явно выросло: лексикон ругательств был настолько богат, что автор побоялся бы переносить его на бумагу, иначе вся глава оказалась бы сплошным набором цензурных звездочек.
Фан Янь, похоже, тоже не ожидал, что кто-то посмеет бросить вызов его авторитету, и опешил. А поток плотной, отборной брани, летевший из трубки, не давал ему даже вставить слово.
Когда Чжань Цзиньчжо наконец выговорился и почувствовал удовлетворение, он самовольно сбросил вызов, бросил телефон обратно Чжу Юаню и принялся жаловаться:
— Что за человек твой брат? Феодальный помещик из древности? Родной брат, а он с ним так обходится?
Чжу Юань молча убрал телефон, подумав про себя: это ты еще не знаешь, что вытворял этот оболтус Фан Цзя.
Конечно, объяснять это он не собирался. Банковскую карту уже точно не вернуть, задерживаться здесь смысла не было, и он решил сначала вернуться к Фан Яню, а то если опоздает — точно получит взбучку.
— Ты куда? — Чжань Цзиньчжо увидел, что тот идет к двери, и поспешил следом.
Чжу Юань поправил шарф, даже не подняв головы:
— Я домой.
Чжань Цзиньчжо открыл рот, стоя на месте и колеблясь, но наконец, когда Чжу Юань уже почти открыл входную дверь, снова окликнул его.
С неловким выражением лица он кашлянул, скрывая нетерпение, достал из кармана телефон и, нехотя процедил:
— …Дай отсканировать твой Вичат.
Он внезапно переменил враждебный тон, и Чжу Юань не понял:
— А?
— А тебе в лоб! — видя его глупость, Чжань Цзиньчжо нетерпеливо сам полез в карман Чжу Юаня, выудил телефон, открыл код и просканировал его. Всё было сделано одним быстрым, напористым и беспардонным движением — точь-в-точь как раньше, когда он выхватывал куриные ножки из тарелки Чжу Юаня.
Добавив контакт, Чжань Цзиньчжо сунул телефон обратно в карман Чжу Юаню и бесцеремонно выставил его:
— Можешь валить.
Чжу Юань призадумался: Чжань Цзиньчжо то плакал, то смеялся, то ругался, за полчаса сменил столько настроений, выглядел совершенно нездоровым — интересно, не стоит ли ему показаться психотерапевту?
Впрочем, неважно. Даже если он даст совет, тот вряд ли послушает, скорее, еще и обругает.
Не прощаясь, Чжу Юань вышел из квартиры и зашагал вниз по лестнице.
Чжань Цзиньчжо стоял в дверях, провожая его взглядом, и вновь погрузился в оцепенение, ведь ему показалось, что даже походка у Фан Цзя — точно как у Чжу Юаня…
С тех пор как Чжу Юань умер, его душевное состояние было не лучшим. Однажды на съемочной площадке он чуть не потерял самообладание, увидев сотрудника, похожего на Чжу Юаня, и агент уже несколько раз предупреждал его, чтобы он не устраивал сцен, мол, если болен — лечись.
Неужели я и вправду схожу с ума?
Чжань Цзиньчжо пребывал в растерянности.
***
Чжу Юань успел вернуться в виллу до темноты, Фан Янь, разумеется, уже ждал его. Впервые в жизни он получил такую порцию ругани и не мог проглотить эту обиду, поэтому впервые в жизни вернулся с работы вовремя, дожидаясь, когда Фан Цзя сам попадется в сети.
К счастью, из-за выходок Чжань Цзиньчжо Фан Янь не стал допытываться, что именно Чжу Юань делал днем, а лишь грозно приказал ему впредь не выходить из дома до самой свадьбы.
— …Ох, — Чжу Юань понуро опустил голову и согласился.
Он распрощался со своим домом и деньгами.
Фан Янь хотел было поворчать еще, решив, что брат снова шлялся со своими никчемными друзьями, но, увидев, как Фан Цзя смирно сидит на диване, поникший и непривычно послушный, вспомнил, что с тех пор, как того откачали в больнице, он действительно стал лучше себя вести, и гнев незаметно утих.
— Чтобы я больше не видел тебя с этой компанией.
Вспомнив того парня по телефону, Фан Янь сжал зубы и добавил:
— Невоспитанный сброд, только грязью поливать умеют!
Фан Янь, если и ругался, то обычно бил в самую цель, но из принципа не опускался до вульгарных оскорблений. А Чжань Цзиньчжо, пробившийся из низов, в перепалках переходил на личности, чего Фан Янь терпеть не мог и презирал.
Чжу Юань кивнул в знак согласия — в конце концов, он и сам не горел желанием снова видеть Чжань Цзиньчжо.
К вечеру, после душа, настроение Чжу Юаня улучшилось: он не из тех, кто долго изводит себя из-за случившегося. На дом надежды нет, раз Чжань Цзиньчжо так хочет его забрать — пусть подавится.
Он — мужчина в полном расцвете сил, что, он не начнет всё сначала?
Успокоившись, Чжу Юань лежал на кровати, лениво листая ленту, и вдруг обнаружил сообщение в Вичате, пришедшее пять минут назад — от Хо Линъин, с которым они виделись сегодня утром.
«Сегодняшний разговор был очень приятным, с нетерпением жду нашей следующей встречи».
Сонливость, нахлынувшая после душа, мгновенно испарилась.
Глава 8
Чтобы у младшего брата больше не было шансов шляться по городу, Фан Янь держал его взаперти уже семь или восемь дней.
Однако сегодня он изменил привычке, поднял Чжу Юаня с постели ни свет ни заря и велел после завтрака ехать на занятия.
Накануне Чжу Юань до самого рассвета играл в игры, глаза слипались от усталости. Его жизнь становилась всё скучнее, превращаясь в полную деградацию. После недавней попытки побега Фан Янь следил за ним еще строже, оставалось лишь сидеть дома с телефоном, и он совсем обленился.
http://bllate.org/book/28428/3436225
Готово:
