— Поцелуй и объятия — плюс 50 очков. До снятия ограничений осталось 8629 очков.
Голос Дух-Кот прозвучал в самый подходящий момент.
Пэй Шуо тихо рассмеялся и, весьма гордясь собой, чуть подбросил Линь Сияня на руках.
Текущий прогресс: до снятия ограничений осталось 8629 очков.
Глава 11
После того как они умылись, Линь Сиянь настоял на том, чтобы идти самостоятельно, а Пэй Шуо следовал за ним по пятам. Оказалось, что на обеденном столе уже расставлены яства; от них исходил аппетитный жар, и выглядело всё невероятно соблазнительно.
Пэй Шуо заранее велел Сушань всё подготовить, чтобы Линь Сиянь мог поесть сразу, как проснется — в конце концов, прошлой ночью он потратил уйму сил.
Они сели друг напротив друга. Линь Сиянь, надев свои очки в золотой оправе, словно вернулся в привычную зону комфорта, но обнаружил, что даже во время еды ему трудно смотреть Пэй Шуо в глаза. Физическая близость оказалась куда более откровенной и липкой, чем он мог вообразить. Взгляд, которым Пэй Шуо смотрел на него, приобрел множество новых оттенков, и такое двусмысленное развитие событий казалось Линь Сияню совершенно неправильным.
Линь Сиянь ненавидел ситуации, которые выходили из-под контроля.
— Пэй Шуо, — Линь Сиянь осторожно поставил чашку кофе, и та издала звонкий звук при соприкосновении с фарфоровым блюдцем. Он поднял веки и встретился с Пэй Шуо взглядом. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Пэй Шуо тоже смотрел на него, приготовившись внимательно слушать:
— Говори.
Линь Сиянь перешел прямо к делу:
— Тебе не нужно думать, что раз мы сделали это, то ты обязан нести за меня ответственность. Я не твой омега, и даже если всё случилось, в этом нет ничего страшного. У нас и так есть контракт, пока не была наложена постоянная метка — всё в порядке.
Он опустил взгляд и добавил холодным тоном:
— Даже если бы она была, сейчас её можно удалить.
Какая бездушная, ледяная манера — после того как ночью он превратился в маленького демона, который обвил его тело и не желал отпускать.
Пэй Шуо приподнял бровь и спросил лишь одно:
— А если бы на моем месте оказался кто-то другой, ты бы тоже стал с ним этим заниматься?
Ему крайне не нравилось, что Линь Сиянь пытается провести такую четкую границу. К тому же, сам не зная почему, ему вдруг страстно захотелось обрести хоть долю исключительности в глазах Линь Сияня. Иными словами, он хотел, чтобы тот не вел себя так с остальными, а только с ним — пусть даже Линь Сиянь бил бы его по лицу, Пэй Шуо не был бы против.
Линь Сиянь в своих очках был подобен неприступной крепости:
— Я не отвечаю на гипотетические вопросы.
Пэй Шуо скривил губы, мысленно переводя ответ: «Значит, нет».
Линь Сиянь: «…»
Он хотел было продолжить, но Пэй Шуо прервал его:
— Когда я ем, я глух и нем.
Линь Сиянь: «…»
Пэй Шуо взглянул на редкое выражение растерянности на лице Линь Сияня, отпил немного молока и едва заметно улыбнулся.
Он наконец понял: Линь Сиянь просто говорит одно, а думает другое, вечно пытаясь напустить на себя свирепый вид. Однако, каким бы холодным и упрямым ни казался омега, внутри он всегда был мягким и теплым. Раньше он был слишком молод и не понимал этого, но теперь Линь Сиянь заставил его всё осознать.
Линь Сиянь ел очень неторопливо и методично; даже если ему что-то очень нравилось, он никогда не показывал нетерпения. Пэй Шуо подпер подбородок рукой, наблюдая, как Линь Сиянь доедает оставшуюся половину круассана. Постепенно взгляд его изменился: он начал изучать это прекрасное лицо, напоминающее классическую скульптуру, любуясь безупречно белой кожей и тонкими, едва заметными голубоватыми венами на шее.
— Линь Сиянь, — неожиданно позвал его Пэй Шуо.
— М? — Линь Сиянь, сосредоточенный на еде, медленно поднял глаза, и на мгновение в них промелькнула растерянность, которую Пэй Шуо тут же уловил.
Он понял: Линь Сиянь выглядит так лишь тогда, когда теряет бдительность.
Глядя ему в лицо, Пэй Шуо произнес по слогам:
— Если я накладываю на кого-то постоянную метку, то это навсегда. Я никогда не позволю ему стереть мой след.
Линь Сиянь замолчал.
Он слегка нахмурился, и в его выражении промелькнуло что-то сложное:
— Зачем ты мне это говоришь?
Теперь настала очередь Пэй Шуо молчать. Подумав, он ответил:
— Не знаю. Наверное, потому, что ты только что упомянул, что постоянную метку можно удалить.
— Оу, — Линь Сиянь больше ничего не сказал и снова уткнулся в тарелку.
—
После завтрака Линь Сиянь без промедления погрузился в работу. Завтра был важнейший тендер, к которому нужно было подготовить массу дел. Особенно после того как вчера на банкете Юй Хаоюань не только не загладил старую вражду, но и добавил новую. Раз уж Юй Хаоюань посмел так публично его унизить, Линь Сиянь решил во что бы то ни стало уничтожить его и стоящую за ним корпорацию Чаншэн.
Сушань доложила о текущей готовности и в точности пересказала всё, что произошло вчера после того, как Юй Хаоюань оскорбил Линь Сияня. Хотя сама она была бетой и не чувствовала феромонов, вчера, когда Пэй Шуо, защищая Линь Сияня, подавил Юй Хаоюаня своей аурой и заставил того встать на колени перед всеми, даже слепой увидел бы, что молодой господин Пэй пришел в ярость ради своего возлюбленного.
Выслушав Сушань, Линь Сиянь не проронил ни слова; на его лице, подобном белому нефриту, невозможно было прочитать никаких эмоций.
В это время Пэй Шуо за другим столом тоже разбирался с горой дел. За те несколько дней, что он отсутствовал, Хэ Фэйчи успел выбиться из сил и не переставал заваливать его сообщениями, обвиняя в безответственности и брошенных делах.
Компания Чуанъюань стремительно развивалась: готовился к запуску флагманский продукт нового поколения, принимались заказы на цифровую трансформацию от правительственных и коммерческих структур — в общем, работы было невпроворот.
Несмотря на занятость, он не забывал выполнять долг хорошего альфы: время от времени заглядывал, чтобы проверить, как дела у Линь Сияня. Временная метка, оставленная после близости, держалась дольше, чем обычный укус железы, и в этот период Линь Сиянь особенно нуждался в феромонах Пэй Шуо.
Что касается подавляющих препаратов, Пэй Шуо давно выбросил весь этот ДНК-комплекс — он ни за что не позволит Линь Сияню травить себя лекарствами.
Если раньше чувство ответственности Пэй Шуо по отношению к Линь Сияню было лишь маленьким ростком, то после той ночи оно с невероятной скоростью выросло в целый лес. Да, он чувствовал, что отныне должен по-настоящему отвечать за Линь Сияня.
Под влиянием Пэй Ижу и госпожи Шу Юнь, Пэй Шуо в душе был человеком весьма традиционных взглядов. Альфа не должен бегать за кем попало, не должен быть ветреным, он должен найти того, кого искренне любит, и быть с ним всю жизнь, отдавая все заработанные деньги на хранение любимому человеку. В его представлении идеальная любовь — это бережное отношение к судьбе, искренность, терпение, взаимная поддержка, общение и совместный рост. Он был воспитан в этих принципах с детства и глубоко верил в них.
Раз уж он забрал первый раз Линь Сияня и отдал ему свой — пусть даже это случилось в экстренной ситуации — раз это произошло, значит, произошло. К тому же его сердце и тело были только рады. А значит, он обязан нести ответственность за Линь Сияня.
К тому же, разве не была у них та самая детская помолвка? Разве Линь Сиянь не был рожден, чтобы стать его женой? Так или иначе, пройдя через взаимную неприязнь и противостояние, они оказались в одной постели благодаря мистическим событиям — это была самая настоящая судьба.
Что же до чувств... по крайней мере, сейчас он не испытывал отторжения к Линь Сияню, напротив, находил его немного милым и чувствовал легкое сострадание. Стоит им пожить подольше, узнать друг друга лучше, и чувства естественным образом станут только крепче.
Пэй Шуо без малейшего психологического барьера совершил эту важную внутреннюю трансформацию.
Он совершенно не осознавал, что ведет себя как настоящий пес, верно признавший хозяина.
—
Когда Пэй Шуо появился в кабинете уже в который раз, погруженный в работу Линь Сиянь наконец заметил его странные перемещения туда-сюда.
Пойманный с поличным, Пэй Шуо подошел к нему прямо и уверенно, держа в руках маленький кусочек тирамису. Утром во время еды он заметил, что Линь Сиянь, кажется, предпочитает именно этот десерт, и съел на пару кусочков больше.
Будучи внимательным, Пэй Шуо сразу велел доставить из отеля еще одну порцию.
Линь Сиянь поднял на него глаза в недоумении.
Пэй Шуо с гордостью улыбнулся:
— Тебе ведь нравится, правда?
Его раскусили. Линь Сиянь, по-прежнему не меняясь в лице, ответил:
— Сойдет.
«Сойдет» в устах Линь Сияня означало «очень нравится», мысленно перевел Пэй Шуо. Его глаза засияли, он придвинул стул поближе и протянул Линь Сияню вилку.
Светло-карие глаза Пэй Шуо горели ярко, в них всегда плескались пылкие чувства. Линь Сиянь выдержал этот взгляд всего несколько секунд, прежде чем его сердце начало нагреваться. Он непроизвольно принял вилку и под пристальным взглядом Пэй Шуо съел пару кусочков.
Ожидание — это удивительная магия, способная превратить человека в марионетку на ниточках. Так ему говорил папа, который растил его давным-давно.
Папа говорил, что ему нельзя ждать чего-либо, ведь ожидания неизбежно принесут боль.
Но в этот самый миг Линь Сиянь, поддавшись «ожиданию» Пэй Шуо, ел тирамису, который, по правде говоря, не так уж сильно хотел, лишь ради того, чтобы взгляд Пэй Шуо задержался на нем хоть на секунду дольше.
Линь Сиянь опомнился и подумал, что ведет себя по-глупому, совсем как в детстве при первой встрече с Пэй Шуо.
Что было ещё глупее, так это то, что только он один помнил эту глупость, а Пэй Шуо давно всё забыл.
Он отложил вилку, протер губы платком и спокойно произнес:
— Пэй Шуо, тебе не обязательно меня защищать.
Казалось, ему постоянно нужно было произносить эти колкие слова, чтобы напомнить и Пэй Шуо, и самому себе, что между ними существует непереходимая грань.
Пэй Шуо на мгновение опешил, прежде чем понял, что Линь Сиянь говорит о вчерашнем подавлении Юй Хаоюаня. Его брови сначала нахмурились, а потом расслабились. Его задело то, что Линь Сиянь ни во что не ставит себя сам или же считает, что Пэй Шуо должен был просто смотреть, как его оскорбляют. Как бы то ни было, оба варианта злили его одинаково.
— Обязательно, — ответил он, серьезно глядя Линь Сияню в глаза. — Потому что тебя обидели.
Линь Сиянь замер.
Вспомнив отвратительную физиономию Юй Хаоюаня вчера, Пэй Шуо снова вспыхнул от негодования, не скрывая своего пренебрежения:
— К тому же он невоспитанный, язык у него поганый, да и феромоны вонючие.
Линь Сиянь вдруг рассмеялся. Его холодные черты лица вмиг ожили, расцвели, подобно персиковым деревьям после весенней ночи. Он был так близко к Пэй Шуо, что, смеясь, невольно склонился и коснулся плечом его плеча. Пэй Шуо смотрел на это лицо вблизи, чувствуя, как смех вибрирует где-то совсем рядом, и в душе разлилось теплое чувство близости.
Сердце Пэй Шуо пропустило удар.
Охваченный головокружением, он подумал: поцеловать Линь Сияня... хотя бы разок.
http://bllate.org/book/28451/3439599
Готово:
